Мой персональный тренер

Толстопуз собирается сделать новый замах, но останавливает свою руку в движении. Он наклоняется и утирает пот со лба о согнутый локоть. После этого волосёнки его размазаны липкой субстанцией по всему лицу, глаза настороженно горят и он еле уловимо отстраняется корпусом от приближающейся Хазан. Их взгляды встречаются, но прежде, чем она успевает открыть рот, он делает жалостливое лицо и умоляюще произносит: — Честно, день был и так паршивый. Ты тут ещё... Хазан замирает, с негодованием вглядываясь с его лицо. Похоже, с того небольшого столкновения в парилке пузан уверенно перешёл с ней на «ты» и больше не собирается разыгрывать из себя воспитанного. — Если примешь мой «невоспитанный» совет, – язвит она в ответ, нарочно придавая излишнюю грубость своему голосу, чтобы он не подумал, что она клеится к нему или что-то подобное, – не делай так больше! Она указывает на грушу и его сжатые кулаки. Видя их опасное сближение, к ним на всех парах мчится перепуганный Исо, теряя стройность волос в своей гладкой, прилизанной причёске. — Чамкыран! Он подбегает чересчур поспешно, пытаясь унять сбившееся дыхание. Злобно зыркает на неё из-под нахмуренных бровей, морщит нос и дёргает головой в сторону раздевалки. Хазан стоит, с вызовом скрестив руки на потной груди, всем своим видом демонстрируя, что не собирается двигаться с места. — Кажется, ты переработала, твоя смена закончилась несколько часов назад. Ты это... отдохни завтра, ведь прошлую неделю тебе пришлось трудиться без выходных. Не стоит завтра выходить на работу. Она бы плюнула в его рожу прямо сейчас, но отчего-то стесняется при глазастом, неизвестно, что он вообще думает про их богадельню с неработающей вытяжкой, парилкой и тренерами с недостатком воспитания. Исо бы, пожалуй, стерпел ещё одну потасовку с ней по делу, но за плевок точно выгонит с работы в ту же секунду, и Хазан видит в этом некое избавление от страданий по Синану, ведь тогда ей не придётся его так часто видеть. Хотя она не рассчитывает так просто избавиться от своей глупой влюблённости. — Всё в порядке, господин?.. – торопливо бормочет администратор, но пузан прерывает его, резко подняв руку. — Всё в порядке. Госпожа тренер всего лишь хочет дать пару своих ценных совет по боксированию. Я прав, госпожа тренер? Насмешливые голубые глаза устремляются на Хазан и она поджимает губы и молча кивает, избегая встречаться взглядом с ним. Лучше она выжжет дыру в голове мудака Исо. — Очень хорошо, - пыхтит это лысое чмо, - но всё равно, тебе лучше отдохнуть денёк, Чамкыран. Он отходит от груши, несколько раз оборачиваясь, с подозрением разглядывая их, как будто, выпав из-под надзора администратора, Хазан тут же накинется на ценного клиента и сломает ему челюсть. — Говори уже, только быстрее, - наконец обращает на неё своё внимание пузан. – Хотя предупреждаю сразу – твои занятия я точно не куплю, можешь не тратить своё время. Хазан начинает казаться, что идея сломать ему челюсть не так уж плоха. На мгновение она задумывается, что сейчас самое время развернуться и уйти с высоко поднятой головой, но она гонит от себя эту трусливую мысль. С этим придурком её не связывает ничего личного, поэтому не стоит так бурно реагировать. Она делает пару глубоких вдохов, прикрыв глаза, чтобы успокоиться и сосредоточиться на том, что собиралась сказать ему несколько минут назад. — Ты начал боксировать без разминки, это травмоопасно. У тебя не защищены руки, удар о грушу не гасится, страдает запястье. Это травмоопасно. Удар сильный, но поставлен неправильно, видно, что раньше ты не боксировал… — Дай угадаю, это травмоопасно? – хмыкает он. — Мне без разницы, но если продолжишь в том же духе завтра не сможешь держать в руках руль, ложку… - её взгляд предательски ускользает вниз, - и всё остальное. Пузан щурит свои бесстыжие глаза, но держит их на уровне её лица. Хазан досадует на себя. А чего она, собственно, ожидала? Что он бросится ей в ноги, рассыпаясь в благодарностях? Что извинится за то, что грубо хватал её за руки в прошлый раз? Скажет что-нибудь приятное? Его губы приоткрываются, и Хазан внутренне сжимается в ожидании очередной насмешки. Прежде, чем он что-либо произносит, она выпаливает: — Ладно, я хотела всего лишь предупредить, остальное не моё дело. Не могу спокойно смотреть на такую халатность к собственным конечностям. Извини, что потревожила. Вывалив на него это всё скороговоркой, она добивает пузана последней фразой: — Перчатки, если что, там, в ящике. Бери те, что потяжелее, - и спешно валит восвояси, молясь про себя, чтобы он не окликнул её, ведь она понятия не имеет, как ей с ним себя дальше вести, если их общение каким-то образом продолжится. Какого хрена она вообще к нему полезла? Хазан чувствует себя дурой и проводит под душем минут двадцать пять вместо обычных трёх, размышляя о пузатом уроде. За всё это время она ни разу не вспоминает о Синане и его утреннем поцелуе с блондинкой. После душа Хазан переодевается в чёрные лосины, которые она случайно захватила с собой из дома на смену вместо привычных треников, и белую длинную кофту с поясом. Вглядываясь в своё отражение, она находит его необычным, и впервые в жизни решает не собирать вымытые и высушенные волосы в хвост, оставляя их свободно струиться по спине, вдоль позвоночника, до самых ягодиц. Да, у неё длинные, тёмные волосы, и будь она тщеславнее, гордилась бы ими, выставляя напоказ. Хазан удивляется сама себе, с чего бы ей приукрашать себя сейчас, ведь Синана даже нет поблизости. Но потом она вспоминает своё обычное состояние, когда он поблизости, глаза навыкате, рот приоткрыт в немом восторге и с кончика языка, кажется, даже стекает слюна. В голове не остаётся ни одной разумной мысли, а сердце то стучит, как сумасшедшее, то замирает в беззвучии. Хазан много раз хотела выглядеть лучше в его присутствии, и каждый раз стеснялась этого и ничего не предпринимала со своим внешним видом, как будто боясь, что её уличат в чём-то постыдном. Но сейчас Синана в клубе нет, значит никто не свяжет её немного изменившуюся причёску с кудрявым Аполлоном всея Турции. Хазан проводит перед зеркалом достаточно много времени, рассматривая себя то спереди, то сзади, и её рука тянется к волосам, чтобы всё-таки сковать непослушные локоны при помощи резинки, но в последний момент она окончательно решается выйти из раздевалки именно в таком виде. Тонкие эластичные лосины соблазнительно обтягивают её округлые накаченные бёдра, а в вырезе кофты при движении иногда мелькает пышность её немаленьких грудей. Хазан хмыкает, но даже не жалеет, что Синан её не увидит в таком виде. Скорее всего, он бы даже её не узнал. Проведя сегодня за прихорашиванием больше времени, чем за всю свою жизнь до этого, она наконец обувает свои высокие кожаные ботинки, берет брутальный чёрный рюкзак, усеянный серебристыми шипами, и выходит в коридор. Её видит Исо и бровь засранца оценивающе приподнимается. Мысленно она посылает ему поднятый средний палец и, видимо, нехорошая эмоция отражается на её лице, потому что начальник мрачнеет и хмуро сглатывает. Хазан идёт дальше, и ей вслед оборачиваются две пигалицы, одетые в одинаковую ярко-неоновую форму. Она слышит их громкий, возбужденный шёпот и старается расслабить лицо, чтобы не подарить им нервную гримасу неуверенности в себе, которая вот-вот исказит её лицо. Хазан проходит мимо стойки администраторов рядом с тренажёрным залом и сворачивает в проход, ведущий мимо малого бассейна к выходу с этажа. Она ловит на себе быстрый взгляд какого-то парня, плещущегося у дальнего бортика, и отводит глаза. Такой взгляд ей в новинку, и она скорее поверит, что парень увидел кого-то за её спиной, чем в то, что вспыхнувший в его глазах интерес адресован ей. Она идёт дальше и почти выходит из зоны бассейна, как справа, за одной из дверей она слышит громкий вскрик и звук, похожий на падение чего-то тяжёлого на пол. Хазан растерянно замирает, повернув голову к двери. Её рука тянется к ручке, и раньше, чем она успевает осознать, что это за помещение, её тело врывается внутрь. Конечно, у неё есть корочка о прохождении курсов по оказанию первой медицинской помощи, да и в академии спорта, в которой училась Хазан, преподавали анатомию и безопасность жизнедеятельности. Она ожидает увидеть распростертого на полу человека, которому стало плохо с сердцем, и совсем не ожидает увидеть то, что происходит там на самом деле. Слишком поздно Хазан осознаёт, что комната с кафельными стенами и приглушённым светом, это мужская душевая, одна из дверей которой ведёт в раздевалку, а вторая – через которую она и вбежала – к малому бассейну. В воздухе душевой оседает взвесь из микроскопических частичек горячего пара, который исходит из поломанного крана горячей воды в одной из открытых душевых кабинок. Посреди этого пара стоит человек, пытаясь мочалкой зажать пробоину в оторвавшемся кране, из которого хлещет горячая вода. Он абсолютно, то есть, совершенно обнажён, каковым и подобает быть человеку, принимающему душ. Хазан как баран смотрит на его ягодицы, не в силах отвести взгляд, пошевелиться или сказать что-нибудь. Боковым взглядом она выхватывает на белой коже спины маленький чернильный рисунок. Ещё один, побольше, находится на его икре. Человек оборачивается и перед глазами Хазан предстаёт другое зрелище, которое начисто лишает её дара речи. — Что? Ты?! – орёт знакомый голос и она с ужасом понимает, кто перед ней, даже не поднимая взгляда. – Да какого ты стоишь?! Позови на помощь! Хазан топчется на месте. Она бледнеет, краснеет, заикается: — Я думала… человеку плохо… Я… — Какая нахрен разница, что ты думала! – орёт толстопуз, бросает наконец мочалку и тянется к крючку, где висит промокшее насквозь полотенце. Он демонстративно оборачивается к ней лицом и начинает медленно заматывать бёдра и всё, что (блять, Хазан, не думай об этом!) к ним приросло, белым махровым полотенцем. — Я думала, кому-то плохо… - снова блеет она, когда достоинство толстопуза наконец скрывается от её глаз. Хазан пятится назад и, уперевшись спиной в дверь, поднимает взгляд на его лицо. Оно злое и красное, то ли от гнева, то ли от пара. На его груди ещё одна татуировка, здоровенная, как тарелка. Да он, мать его, целый расписной чайник! — Я думала… Хазан закрывает рот, быстро разворачивается и, едва не выломав дверь, выбегает из душевой прочь.