Мой персональный тренер

В семь утра мать пытается поднять её, но Хазан спросонья только лягается да мычит. «Потому что корова – твоё тотемное животное», - приходит ей разумная мысль сквозь сон. — Как это ты не идёшь? На работу не идёшь? – громко спрашивает Фазилет и барабанные перепонки в ушах Хазан вибрируют от высокочастотных звуков голоса матери. – Что ты опять натворила? Сожгла клуб? Ты клуб сожгла?! — Мама, дай поспать! – наконец выдавливает из себя Хазан пересохшими губами. – Мне дали выходной за воскресенье. — Дали выходной? – недоверчиво хмурится Фазилет. – Ври больше. Ты подралась с клиентом? Избила администратора? Что ты сделала, отвечай! Хазан накрывает голову подушкой и вяло рычит. Вчера, а точнее уже сегодня, ей стоило больших трудов уснуть после нескольких часов тягостных размышлений и горьких воспоминаний. Она чувствует себя разбитой и сонной. К тому же, проснуться означает вновь погрузиться в реальность и столкнуться нос к носу с тем фактом, что вчера она вломилась к принимающему душ голому человеку. И не просто человеку, а… Мать тянет её за ногу с кровати. — Ну, ма! – орёт Хазан не своим голосом и та наконец оставляет её в покое. Она уходит на кухню и несколько минут подряд оттуда доносятся ворчливые причитания: «Опять уволили эту ненормальную», «На что мы будем жить» и «Сожгла клуб, сожгла». Хазан со стоном зарывается лицом во влажные простыни. Сон ускользает от неё и она с ужасом осознаёт, что в её голову начинают просачиваться разные мыслишки. — Нет, нет, - шепчет она, пытаясь призвать дрёму. – Не думай, Хазан, не думай. Но поздно. Механизм уже запущен. С диким приступом паники она вспоминает, как выбежала вчера из клуба и только через несколько десятков метров, добежав до автобусной остановки, вспомнила, что приехала в клуб на мотоцикле и он остался стоять на клубной парковке. Как в смятении вернулась за ним, в полной уверенности, что пузан стоит сейчас где-нибудь возле окна и, наблюдая за ней, ухахатывается до икоты, держась за свой противный живот. Как с пятой или седьмой попытки она завела всё-таки несчастный транспорт и всю дорогу до дома старалась худо-бедно удерживать руль нетвёрдыми, дрожащими руками. Но самое страшное, самое отвратительное, во что Хазан до сих пор не хочет и не может поверить, было то, что она видела обнаженного толстопуза и его… его… Да скажи уже ты это слово, кретинка, тебе полегчает! — Его член, – шепчет Хазан и добавляет громче. – Член... Член. Член!!! — Что? – раздаётся в дверях голос матери. — Что? – ошарашено переспрашивает Хазан. Фазилет трясёт головой, будто пытаясь отогнать от себя слуховую галлюцинацию. — Я ухожу на работу, – говорит она строго. – Долго не валяйся! Хазан страдальчески стонет. У неё же выходной! Она зажмуривает глаза, пытаясь не впускать в свой иссохший мозг ненужные размышления, но они уже витают повсюду, вокруг неё, такие материальные, что можно даже протянуть руку и пощупать их. Щёки Хазан вспыхивают от жгучего стыда всякий раз, когда она вспоминает обнажённое тело в клубах горячего пара. Да, она ещё ни разу в жизни не видела голого мужика. И хотя она уверена, что всё у них там устроено более-менее одинаково, всё равно недоумевает, почему именно пузан стал первым эксгибиционистом на её пути. Она вовсе не хотела оказаться посвящённой в анатомическое устройство его гениталий, но у неё, к сожалению, никто не спросил. Она лучше бы прошлась голышом по центру города, чем оказалось вчера в неподходящем месте в неподходящее время. По крайней мере, её страдания были бы не так велики. Снова и снова перед её глазами встаёт картина драматического разворота пузана на сто восемьдесят градусов. Веки Хазан слипаются и реальность ускользает, смешиваясь с незаметно подкравшимся сном. Он стоит в полумраке душевой комнаты, его кожа блестит от капелек влаги, а глаза – от похоти. Он оценивающе смотрит на неё, а она не может оторвать взгляд он него. Чёрт, ладно, она вынуждена признать, он горяч. Его крепкие руки и широкие плечи обещают жаркие объятия. Его манящая грудь с редкими волосками и дерзкой татуировкой так и нарывается быть исполосованной острыми безжалостными коготками. Даже его небольшой живот (Хазан в жизни не признает этого в реале, но ведь сейчас всё это просто сон) не отталкивает её, а наоборот возбуждает, и ей хочется прикоснуться к нему, чтобы ощутить восхитительную теплоту его кожи. Он усмехается, откидывая назад длинную прядь чёлки. В его руках розовая мочалка покрытая пушистой пеной. — Подойди ближе, – зовёт он. – Поможешь мне? Он кивает вниз, и Хазан послушно приближается, становится перед ним на колени, забирает мочалку из его рук. Его член призывно дёргается, когда она с любопытством смотрит на него. Она поднимает руку и начинает водить пенной мочалкой по его стволу, неспешно и вдумчиво, пока весь его пах не исчезает в благоухающей пене. Он запрокидывает голову и с его губ слетает протяжный стон. — Госпожа тренер, – шепчет он и Хазан довольно улыбается. На самом деле, ей нравится, когда он её так называет. Сквозь мочалку под своей рукой она чувствует его затвердевшую плоть, и из мыльного облака навстречу Хазан приподнимается огромный, эрегированный… — Хазан, ты не видела мой решебник по математике? Видение рассеивается и вся ароматная пена утекает грязным потоком через сточное отверстие в полу душевой. — Что? – пересохшими губами с трудом произносит Хазан. — Решебник! Я его вчера где-то здесь оставляла. Эдже крутится рядом, заглядывает под матрас, во все ящички тумбочки, пока Хазан стеклянным взором буравит потолок, пытаясь унять пылающий тягучий жар между бёдер. — Который час? – спрашивает она сестру. — Половина десятого. А тебя что, выгнали с работы? — У меня выходной, – устало говорит Хазан, осознавая, что никогда в жизни больше не сможет пользоваться намыленной мочалкой. Она тянется к телефону и видит на экране пять пропущенных от Бетюль. Её охватывает паника и предчувствие беды. Через секунду она слышит в трубке судорожные всхлипы. — Клуб закрыли, Хазан! Она ничего не поймёт. Как закрыли? Почему? — Сказали, что он опасен для людей! Не отвечает санитарным нормам! Исо даже утащили в участок. Уже, правда отпустили, к сожалению… Пальцы Хазан, крепко сжимающие телефон, холодеют. Это ведь не может быть из-за него? Не может? — Что произошло? – хрипит она в трубку, где безутешно рыдает Бетюль. — Я сама точно не знаю, мне с утра позвонил Исо и он так матерился, что трудно было что-то разобрать. Кажется, кто-то получил ожоги в неисправном душе. Теперь она точно уверена, что это из-за него. Хазан с трудом ворочает мозгами. А что, если во всём обвинят её? Что, если на записях с видеокамер Исо увидит, как она выбегает из душевой? А ведь она даже не позвала на помощь, ничем не помогла! В воображении Хазан рождается сцена её позорного допроса в полицейском участке. — Почему вы не сообщили администратору о поломке крана в душевой комнате, а выбежали из клуба, как полоумная? — Видите ли, господин полицейский, просто я растерялась, так как впервые в жизни увидела мужской половой орган. Хазан судорожно всхлипывает в трубку. — Что нам теперь делать? – причитает Бетюль таким жалобным голосом, что сердце разрывается. Хазан хочется подбодрить её, сказать, как обычно, мол, не ссы, подруга, всё обойдётся, но в горле так противно першит, что она не в силах вымолвить ни слова. Несколько раз она набирает номер Исо, но говнюк не отвечает, оставляя её в полном неведении насчёт дальнейшей судьбы клуба. Мать опять оказалась права, горестно вздыхает Хазан. Так или иначе, а она снова осталась без работы. Все эти перипетии немного отвлекают Хазан от вчерашнего происшествия, хоть оно и стало прямым виновником очередной её безработицы, а самое главное, от той дикой фантасмагории, что творилась сегодня в её утреннем сне. Хазан совсем разбита, она еле заставляет себя выбраться из-под одеяла и поплестись на кухню. Эдже бросает на неё колкий взгляд. — Опять страдаешь по своему богатенькому красавчику, – мрачно изрекает она. – Хватит уже. Начни действовать! — Как? – спрашивает Хазан, чисто чтоб отвлечься от постоянно стоящей перед глазами… розовой мочалки. — Не прячься за спинами других девиц, – важно изрекает мелкая. – Возьми инициативу в свои руки! Хазан, сделавшая до этого большой глоток кофе, выпускает его через нос, оставляя на столе коричневые разводы. Её горло саднит и она давится остатками напитка. Эдже подбегает и начинает заботливо лупить её по спине. — Сестра! Ты что? Хазан откашливается и тоскливо смотрит в стену. — Говорю тебе, – продолжает гнуть свою линию мелкая, – мужчины любят активных. — Ты ещё будешь меня учить, - вспыхивает Хазан. Сестра кокетливо поправляет воротничок на кофте. — Напоминаю, что имею на это право, потому что у меня хотя бы есть парень. А, ну да. Мелочь задирает нос, потому что за ней волочится местный гопник Ясин. Парень, в принципе, неплохой, помогает иногда Хазан с деталями для мотоцикла и с его ремонтом, потому что работает в автомастерской. Но вообще ревнивый, как чёрт, и бывает орёт на сестру дурниной так, что стёкла дребезжат. Это, конечно, не при матери, при матери он стремается так себя вести, потому как она его за человека не считает и всё время смотрит мимо него, вроде его и не существует вовсе. Хоть Ясин наверняка мечтает породниться с ними, с возможностью надеть на сеструху паранджу, будущую свекровь он боится до уссачки. Хазан презрительно фыркает и косится на сестру: — Ты нашла свою книгу? — А, да. В сумке. Дура. Испортила такой… Так, стоп. Хазан замирает, почти отвешивая себе мысленного леща. Испортила такой что? Ну же, договаривай, не стесняйся! Её отвлекает звонящий телефон и она секунд пять тупит, вглядываясь в незнакомый номер на экране. — Алё? — Госпожа Хазан? Здравствуйте! Меня зовут Бахар и я специалист по подбору персонала фитнес-клуба Dream Gym*. Вам сейчас удобно говорить? — Да… - ошалело мычит Хазан. — Мы нашли ваше резюме на сайте, вы разместили его, когда находились в поиске работы. Если для вас это ещё актуально, мы хотели бы вас пригласить на собеседование. У Хазан глаза лезут на лоб от удивления. Во-первых, это самый крутой клуб Стамбула, в который она неоднократно и безрезультатно пыталась попасть до того, как устроилась по нынешнему месту работы. Во-вторых, они звонят ей сами! Сами звонят и предлагают прийти. Хазан тихо охеревает, слушая приятное журчание голоса рекрутера. Бахар диктует ей адрес клуба, согласовывает удобное время встречи и вежливо прощается. Хазан ждут завтра в десять утра. Эдже с подозрением выслушивается в из разговор. — Кто звонил? Адреналин вот-вот стечёт Хазан в штаны. Она возбуждённо теребит телефон в руках, туго соображая, что происходит и как с этим дальше быть. Она же не попрётся в Dream Gym в своих полинялых шароварах и дырявой майке. Ей срочно нужна новая, нормальная форма. Нормальная причёска. Нормальный вид. Этот звонок как подарок судьбы, как билет в новую жизнь, где её никто не знает и где никого не знает она. Хазан внимательно смотрит на сестру. — Одолжи мне свой тональный крем. И тушь. И… — Господи Боже… – шепчет Эдже и пятится от неё прочь. – Это звонил Синан? — Кое-кто получше. Гораздо получше, – выдыхает Хазан и нисколько не кривит душой.