Мой персональный тренер

Следующий час Хазан проводит в компании миловидной брюнеточки со смешными завитушками вместо нормальных волос. Ростом она ещё ниже, чем Хазан, и это даёт новоявленному персональному тренеру Dream Gym, расправив плечи, смотреть на администратора сверху вниз. — Вот, собственно, и всё, тренер Хазан, – улыбается Зейнеп. – С первого раза непросто запомнить устройство нашего клуба, но через какое-то время начнёте ориентироваться здесь с закрытыми глазами. Какой у вас размер формы? — Верх – М. Низ – когда как. Может подойти и S. — Хорошо, тогда я выдам вам по одному комплекту обоих размеров. В нашем клубе принято носить форму с логотипом, как на мне сейчас. Зейнеп дёргает за воротничок своего чёрного поло с маленькой надписью «Dream Gym» слева и большой надписью «Администратор тренажёрной зоны» на спине. — Допустимо ношение футболок, маек, топов. На топах, правда, надпись «Персональный тренер» не помещается, поэтому во время работы лучше надевать ещё что-то сверху, а топ можно использовать, когда вы тренируетесь для себя, в свободное время. — Я поняла, – Хазан кивает, прагматично радуясь, что на форму не придётся тратиться. — Также приветствуется более закрытый вариант спортивных брюк, это могут быть лосины либо бриджи. Шорты вы, конечно же, тоже можете использовать, если это необходимо. — Вы и обувь выдаёте? — Да, – вновь улыбается Зейнеп. – У нас контракт с известным производителем спортивной обуви, поэтому мы всем предоставляем одну стандартную пару кроссовок. Впрочем, вы можете использовать и свои собственные, здесь нет жестких ограничений. — Отлично. К ним подходит прекрасная Бахар узнать, как проходит ознакомление новенькой работницы с клубом. — Всё замечательно, – не до конца веря своим собственным словам, произносит Хазан. — Сейчас я представлю вас тренеру Бураку. Он будет координировать вашу работу, пока вы на испытательном сроке. Ох, вздыхает Хазан. Она, честно говоря, надеялась работать с инструктором-женщиной. Здесь ей попадались пока только довольно приятные девушки, но новость о тренере Бураке заставляет её желудок неприятно сжаться комком нервов. А вдруг он окажется такой же похотливой скотиной, как Исо, или как десятки других неказистых мужичонок, с которыми Хазан доводилось соприкасаться по работе. Но мысль о том, что в зале её мечты в качестве самого крутого инструктора задействован «неказистый мужичонка», кажется ей абсурдом. Пока они идут от с пафосом обставленной лаунж-зоны возле большого бассейна с морской водой, Хазан взглядом выхватывает чернявую голову Синана, как надувной мячик дрейфующую вдоль бортика. Рядом с ним, на этом самом бортике, примостилась своей тощей задницей особь женского пола в стрёмном купальнике фиолетового цвета. Особь, запрокинув свою явно пустую голову, надрывно смеётся шуткам Аполлона. Сука. Тренажёрная зона разделена по группам тренируемых зон – ноги, руки, спина. Возле скамьи для жима лёжа к ним спиной стоит огроменный жлоб в чёрной майке с надписью через всю спину «Персональный тренер». На скамье корячится бедолага, пытаясь вытянуть вверх руки, отягощённые штангой с навешанными на неё разноцветными блинами. — Давай, мать твою, что ты как девочка! – орёт тренер Бурак на бедолагу, быстрым прыжком подскакивая к изголовью скамьи и перехватывая штангу, чтобы помочь вернуть её на стойку. «Офигенный», – восторженно открывает рот Хазан, но тут тренер Бурак поворачивается к ним. — Если вы освободились, тренер, познакомьтесь, это госпожа Хазан, наш новый инструктор и в перспективе – тренер по кикбоксингу, – вкрадчиво, чуть дыша, произносит Бахар. Хазан едва приходит в себя, вспоминая, что здесь надо вести себя максимально прилично, и пожалуй не стоит таращиться во все глаза, если она хочет завоевать расположение тренера Бурака. Он огромный как шкаф, просто гора мышц, по которым можно изучать спортивную анатомию. На его плечах набиты какие-то высокохудожественные татухи, короткий ёжик светлых волос взъерошен, а ярко-голубые глаза смотрят пристально и с неприязнью. — Госпожа… Хазан? Она вяло кивает, пытаясь понять, стекает ли с её губ слюна из-за того, что она держала свой рот открытым слишком долго. — Окей, Бахар, я понял, – кивает тренер Бурак, внезапно улыбаясь рекрутше белоснежной идеальной улыбкой. – Дальше, если позволишь, я проинструктирую тренера Хазан наедине. — Конечно, – кивает Бахар настороженно, бросая серьёзный взгляд на Хазан, – жду вас после инструктажа в своём кабинете, тренер. И они с Зейнеп едва не на цыпочках отходят от скамьи для жима лёжа, а в коридоре переходят на лёгкий галоп. — Кстати, сколько жмёшь? – внезапно интересуется тренер Бурак, изящно прищуривая правый глаз, кивая на скамью. — Сорокет, – честно сознаётся Хазан. — Неплохо. А теперь глянь на меня, девочка. Оставим реверансы администраторам да менеджерам. Мы с тобой не какие-то там кисейные барышни, верно? Хазан тупо кивает, не в силах отвести взгляда от гипнотических голубых глаз тренера. — Так вот, прослушай инструктаж от папы Бурака. Первое, сопли и слюни я не люблю, ясно? Если ты пришла сюда ныть, как тебе тяжко в жизни, что ты хочешь просидеть всю смену возле бассейна, потягивая лимонад, а не убирая грифы да гантели на место, – выход там. Если ты собираешься класть на свои обязанности, прогуливать, опаздывать, сбегать в обед за покупками, к косметологу и заниматься прочей хернёй – выход там. Если тебе западло в нужный момент взять швабру в руки, вытирая с пола остатки нерадивого клиента, или ты излишне брезглива, не знаешь куда в сортире писать, а где руки мыть, и вообще, тебя мама не для этого родила, – выход там. Это понятно? — Ага, – хрипит Хазан, не сводя с тренера Бурака взгляда, полного обожания. — Второе. Я за своих тренеров горой, а мои тренеры горой за меня, потому что мы – семья. Если что-то в этом тебя не устраивает, мы не сработаемся. Я имею право у тебя в голове копаться, ясно? Показываешь мне фотки своей мамаши и всех хахалей, ясно? График твоих критических дней скинешь смской – я должен быть в курсе ваших ебучих, чисто женских закидонов. Тут нечего стесняться, поняла, братан Хазан? Ты для меня не женщина, а я для тебя не мужчина, усекла? — Так точно, – Хазан чувствует, что уже готова за этого чувака жизнь отдать. Такого крутого босса у неё ещё не было никогда в жизни. — Третье, самое главное. Спорт – моя жизнь. Если поймаю с сигаретой, бухлом или чем-то похуже, не на территории клуба, а на территории нашей вселенной – тебе хана, поняла? Мне похрен, что у тебя выходной, или тебя кинул парень, сдох любимый хомяк или накрыло раздвоение личности. В любой непонятной ситуации ты должна считать калории и отжиматься, скумекала? — Бля, вы такой крутой, – простодушно выпаливает Хазан, – я готова хоть кровью подписать, что согласна на такие условия работы. Тренер Бурак удовлетворённо крякает, хлопая её по плечу, отчего Хазан чуть не пробивает ногами пол под собой. — Вот это я понимаю, мой братан, добро пожаловать в семью, тренер! Он свистит куда-то в сторону коридора: — Эу, дорогуша! Ну, Бахар, ёпт! Госпожа рекрутша недоверчиво высовывается из-за угла и впервые за то время, что Хазан её знает, спокойная доброжелательность изменяет ей. На лице милой девушки отображается крайняя степень шока и трепета. — Тренер Бурак? – недоверчиво переспрашивает она. Тот закидывает свою здоровенную накаченную ручищу на плечо Хазан, дружески трепля её, как сенбернар резиновую курицу. — Ага. Стало быть, братан Хазан завтра с утра начинает. В мою смену. Увидимся в девять. Тренер Бурак кивает Хазан на прощание и с достоинством вразвалочку покидает их тёплую компанию. Бахар смотрит на неё, как на небожителя, призрака и мировую знаменитость в одном флаконе. — Ты… Вы… – бормочет она, но решает всё же сократить дистанцию между ними. – Ты понравилась тренеру Бураку? Очуметь… Хазан хочет спросить, что значит «понравилась тренеру» и почему это вызвало такую реакцию у менеджера по подбору персонала. — А что, с этим какие-то проблемы? – наконец интересуется Хазан. — Ты даже не представляешь, какие! – восклицает Бахар. – Он уволил не одну девушку-тренера из-за профнепригодности, а некоторые парни-инструкторы сбегали от него в слезах. Тренер Бурак несколько… максималистичен и очень серьёзно подходит к своей работе, если ты успела заметить. Я не припомню за пять лет своей работы здесь, чтобы он кого-то одобрил вот так, в первый же день… Готовилась уговаривать его всеми известными мне способами. В голове у Хазан рождается ехидный вопрос, много ли госпожа Бахар знает способов для уговора тренера Бурака, но она с негодованием отметает лишние мысли. Завтра её первый рабочий день, и меньше всего ей хочется облажаться перед новым, офигенным боссом. — А тренер Бурак работает здесь больше пяти лет? Бахар несмело хихикает. — Тренер Бурак работает здесь с самого открытия, так как владелец клуба – его отец. Оу. Теперь становится понятна вся полнота власти этого качка-маньяка. Хазан восхищённо цокает, вскидывая брови, мол, круто, что ещё сказать. Они с Бахар идут к кабинету рекрутши, где Хазан становится обладательницей всевозможных пластиковых карточек, на вход, на выход, на вдох, на выдох, на лифт, на раздевалку, на еду, на толчок. Теперь можно и пожрать, и посрать за счёт заведения. Новенькая форма отнесена в тренерскую раздевалку и с любовью разложена по полочкам персонального ящичка. Хазан окидывает хозяйским взглядом свои законные владения. Теперь она – часть этой семьи, она принадлежит клубу, а клуб принадлежит ей. Теперь она под крылом папы Бурака, теперь она – «братан Хазан», начинающий свой завоевательский путь в самом лучшем зале мира, в зале её мечты. Она возится ещё некоторое время в раздевалке, пялясь на экран своего телефона, высвечивающий входящий вызов от Бетюль. Ей не хочется врать подруге, а хвастаться новой работой, полученной на следующий же день после позорного увольнения их обеих, как-то стрёмно. Наконец она захлопывает свой ящичек, бросая прощальный, полный любви взгляд на оранжевые «найки» с голубыми шнурками, складывает карточки и пропуски в рюкзак, поправляет перед зеркалом блузку и, гордо вскинув голову, выходит в коридор. — До завтра, братан Хазан! – орёт из кардиозоны тренер Бурак, шлёпая по заднице какого-то худосочного задохлика на беговой дорожке. – Наклон поставь, принцесса. Навали скорости! — Он идеален, – вздыхает Хазан, помахав ему в ответ. Почему-то все тренеры, с которыми раньше доводилось работать Хазан, вели себя с ней, как полное говно, мучимые, вероятно, комплексами из-за своих крохотных членов. Некстати всплывшие в голове Хазан мысли о мужских половых органах воскрешают воспоминания о конкретно одном мужском члене. Единственном, сука, члене, который ей довелось увидеть за свою уже довольно длительную жизнь. Даже не в боевой позиции он был огромный, и дело даже не в его длине, а в в том, что он был охренительно толстен… — Всего доброго, госпожа Хазан, – кивает ей знакомый охранник на выходе. Хазан мучительно краснеет, словно её мысли графически обрисованы прямо у неё на лбу. — До встречи, Кемаль, – она пытается улыбнуться и машет ему новеньким пропуском. Он одобрительно сжимает губы, пока окрылённая Хазан покидает гостеприимные стены клуба её мечты. Гостевая парковка полнится раскалённой на солнце городской пылью, от которой нестерпимо хочется кашлять. Но сейчас Хазан счастлива и даже выхлопные газы проезжающих мимо дорогущих тачек не могут испортить ей настроение. Она готова обнять весь мир, и с её хорошенького, слегка припудренного лица не сходит широкая улыбка. Ей надо бы вызвать такси, чтобы добраться домой, но мысль о возвращении сейчас на район претит ей. Может быть, ей следует немного прогуляться по городу, посмотреть некоторые достопримечательности, вдохнуть воздух свободы, который ей смогли подарить внезапно свалившиеся на голову деньги. Все эти размышления тонут в плотном, густом тумане, вырывающимся из выхлопной трубы серебристого мерса. Хазан замирает и в растерянности открывает рот. Этого, блять, не может быть. Машина останавливается прямо перед ней, замершей на месте, как статуя. Тонированное чёрной плёнкой стекло бесшумно опускается и Хазан видит водителя мерса на расстоянии вытянутой руки. Его бесстыжие глаза прикрыты дорогущими очёчами марки Ray-Ban, в широких ладонях зажат смартфон размером с телевизионную плазменную панель, а на запястье красуются часики, стоящие, судя по виду, как истребитель. Его волосёнки зачёсаны назад и уложены в высокую, модную причёску, и вообще весь его пафосный и расслабленный вид кричит о том, как он сказочно, просто охрененно богат. — Ну уж нет… – томно произносит пузан, отстраняя смартфон от уха и приспуская очёчи на кончик носа. Взгляд насыщенно-голубых с зеленоватой примесью глаз скользит по лицу и шее Хазан, следует дальше к её груди, задерживается там неимоверно долго, и она чувствует, что если сейчас он не отведёт глаз, то она превратится в кучку пепла в результате самовозгорания. — Привет, – произносит он как ни в чём не бывало, но Хазан слишком ошарашена, чтобы ответить. – Руль, как видишь, держать могу. Телефон тоже. Ложку с утра держал, если тебе интересно. Хазан как амёба, без тени интеллекта в глазах, тупо переводит взгляд на кисти его рук, с длинными, плотными пальцами, и нервно прочищает горло. Она всерьёз раздумывает, не послать ли его матом, но вспоминает, что сегодня у неё особенно радостный день, и ей стоит быть приветливой с такими убогими созданиями, которым не посчастливилось родиться толстопузыми придурками без намёка на обладание способностями боксёра. — Рада за тебя, – наконец в муках рожает она ответ. — Спасибо, – вдруг растягивает пузан в улыбке свои тонкие губы, – хотя доктор всё равно запретил пока заниматься. Полагаю, причина тебе известна. — О. Этот звук, сорвавшийся с её губ, такой же круглый, как её огромные глаза. Его обнажённое тело, подставленное обжигающим струям горячей воды, мгновенно всплывает у Хазан перед глазами. — Мне… – она несколько раз моргает, прежде, чем продолжать, – мне действительно очень жаль. — До свадьбы заживёт, – хмыкает пузан. Хазан почему-то жутко неприятны это сочетание слов из его уст, мысли хаотично скачут в её черепной коробке. Свадьба, жених и невеста, обручение, девушка... Значит, если он не собирается здесь заниматься, то почти наверняка приехал забрать свою чикулю. Сто пудов, она такая же толстопузая и противная, как и её лошок-женишок, а сейчас, в попытке скинуть лишний центнер, она насилует велотренажёр в особо извращённой форме. — Приехал за кем-то? – напустив на себя максимально непринуждённый вид, интересуется Хазан. — Ага, – ухмыляется пузан, снова зыркая ей в декольте. Вот тварина. – За братишкой. А вот и он. Хазан медленно оборачивается, чтобы посмотреть на ступени, ведущие к входу в клуб. Там нет никакого братишки, по ступеням лишь резво скачет с лихо подпрыгивающими в такт его скачкам кудряхами Синан Эгемен. Хазан уже было собирается повернуться к пузану, чтобы посмеяться вместе с ним над её доверчивостью, как Несравненный всё же допрыгивает до них бодрым аллюром. — Привет, брат, – произносит рот Синана Эгемена, обращаясь не к кому-нибудь, а именно к пузану. – Давно ждёшь? — Не очень, – отвечает пузан и с хитрецой в голосе добавляет, – к тому же госпожа Хазан любезно согласилась скрасить моё ожидание. Да они, мать их, издеваются над ней? Хазан переводит взгляд с Синана на пузана и обратно на Синана. — О, госпожа Хазан? – играет бровями Восхитительный, притираясь к ней легонько бедром. – Так вы прошли собеседование, госпожа Хазан? Получили работу? Она в последний раз таращится на пузана и тот заинтересованно дёргает подбородком: — Получили? Хазан не выдерживает этого театра абсурда. — Серьёзно? – восклицает она, разражаясь истерическим смехом. – Вы братья?! Они непонимающе смотрят на неё, ржущую как лошадь и держащуюся за живот. — Вы? Вы – братья? – Хазан продолжает хохотать, как полоумная, вытирая щедро текущие из глаз слёзы. Хазан ещё ни разу в жизни не встречала людей, столь не подходящих на роль родных братьев, не схожих ни внешностью, ни темпераментом, ни характером. Одним словом, ничем. Прежде, чем она смогла вернуть контроль над своим ртом, Хазан произносит: — Ну и кого из вас усыновили?