Мой персональный тренер

В семь утра срабатывает будильник и Хазан сладко потягивается на своей узкой койке с жёстким матрасом. Впрочем, она отлично выспалась, потому что в её снах не было ни намёка на посторонних лиц крайне неприятной наружности. Плетясь в душ, она наблюдает, как мать за ногу стаскивает с кровати Эдже, приговаривая: «Опять ко второму уроку? Каждый день, что ли, ко второму уроку?», а сестра безуспешно отбивается. Когда Хазан, раскрасневшаяся после водных процедур, возвращается в спальню, она застаёт там мелкую со вчерашним журналом в руках. На лице Эдже читается заметный интерес, её горящий любопытством взгляд скользит по фото на обложке. Хазан подбегает и быстро выхватывает журнал. — Убери грабли, это моё! Её реакция со стороны выглядит чрезмерно, но Хазан плевать. Никто не смеет трогать её вещи без спроса. Даже младшая сестра. — Я хотела просто посмотреть, не собираясь им позавтракать при этом, – фыркает Эдже. – С каких это пор ты читаешь «Гарвард Бизнес Ревю»? Она произносит название журнала столь непринуждённо, что у Хазан от гнева темнеет в глазах. Она ненавидит, когда мелкая задирает перед ней нос своей учёностью. — Думаешь, одна ты в нашей семье умеешь читать? – бурчит Хазан, пряча трофей под подушку. Эдже хмурит мордаху, с сожалением провожая журнал взглядом, пока он не скрывается в недрах постели Хазан. Что погребено под её матрасом – навеки останется под матрасом. — Кто это был на обложке? – спрашивает Эдже, невинно хлопая ресницами. Хазан звереет окончательно, хотя к этому и нет никаких предпосылок. Видя изменившееся лицо сестры, Эдже отступает прочь на несколько шагов. — Тебе-то что? – тихо, сквозь зубы произносит Хазан. — Ничего… – разводит руками мелкая. – Просто приятный мужчина, да и сын у него ничего такой. Хазан делает глубокий вдох и пытается считать до десяти, но почему-то напрочь забывает, как это делать. — Ладно, не злись, – примирительно произносит Эдже. – Хочешь надеть сегодня на работу мою старую рубашку? Я её уже почти не ношу. Порывшись в шкафу мелкой, они подбирают вполне сносный комплект одежды, состоящий из блестящей серой майки, чёрной рубашки и пары джинсов с рваными дырами на коленях, а после Эдже заплетает волосы сестры в две объёмные тугие косы. После процедуры причёсывания Хазан более-менее уверенными движениями кистей и спонжа колдует над своим лицом и мелкая лишь удивлённо приподнимает бровь. — Ты как-то… как-то переменилась, – замечает она, с долей ревности наблюдая, как хорошо стала выглядеть сестра. — Это просто новая работа, – пожимает плечами Хазан. – Я должна соответствовать её уровню. — Да-да, – слишком понимающе кивает Эдже, думая о чём-то своём. – Наконец-то ты послушала меня и решила действовать. Не позволяй всяким курицам обскакать тебя в погоне за счастьем. Счастье наполняет Хазан с тех пор, как она переступила порог Dream Gym, и только мысль о том, что к этому может быть причастен Пузан Эгемен, портит ей жизнь. Щёки Хазан заметно розовеют, когда она проходится по скулам румянами, вспоминая, как к ним прикасался этот человек. Странно, почему она позволила ему делать это и сразу не оборвала их неуместный контакт. Возможно, её мать стала свидетелем сей позорной сцены гораздо раньше, чем окликнула её, но промолчала, надеясь извлечь из этого свою выгоду. Фазилет Чамкыран надеялась извлечь выгоду отовсюду, даже из бензиновых разводов на поверхности лужи. Телефон Эдже не умолкает от привычных утренних смсок Ясина, вроде: «Ты моё солнышко, хочу помять твои сиськи» и тому подобной районной романтики. Сестра тоненько хихикает, читая душевные излияния Ромео из гетто, и спешит выйти из дома. — Буду поздно, – бросает она Хазан в пороге. Когда-нибудь эти два школьника доиграются и Фазилет будет нянчить внука, не без тревоги думает Хазан, наблюдая в окно, как Эдже и Ясин лижутся посреди улицы, словно полгода не ели. Вздыхая, она берёт рюкзак, шлем, напоследок оглядывает свою комнату и особенно постель, под подушкой которой остался лежать журнал. — Гарвард Бизнес Ревю, блять, – презрительно выдыхает она и выходит из дома. Две её косы задорно торчат из-под шлема, свисая до самой задницы, и пока она медленно катит на мотоцикле, петляя в извечных стамбульских пробках, ей свистят и улюлюкают парни из приоткрытых окон своих машин. Раньше Хазан посчитала бы это прямым оскорблением, за которое нужно срочно лишить нескольких зубов, но теперь подобное внимание ей даже льстит и она загадочно улыбается под своим непроницаемым карбоновым шлемом. Мотоцикл доносит её до Зала Мечты за рекордно короткое время и в 8:30 утра Хазан вкатывается на подземную парковку для персонала. Её номер парковочного места 44 – легко запомнить, и она вспоминает, как воевала за кусочек асфальта возле клуба «Успех» с мудаком Исо, пока наконец однажды ночью не приехала туда с баллончиком краски и не вывела немного неаккуратную, но впечатляющую надпись. Пока она расстёгивает шлем и разминает шею, на парковку с рёвом вносится здоровенный «харлей» и останавливается невдалеке. Его чёрные диски, чёрная рама и сиденье поблескивают греховным огнём в искусственном свете, исходящем от ламп под потолком. — Братан Хазан! – обрадованно восклицает тренер Бурак, слезая со своего коня. — Мои глаза… – хрипит Хазан, подбегая к произведению мотоциклетного искусства и протягивая к нему свои дрожащие пальцы. — Руки чистые? – грозно спрашивает тренер, а затем милостиво кивает. – Ладно, уж. Можешь потрогать. И Хазан трогает, ежесекундно воспроизводя на свет какие-то нечленораздельные звуки. — Двухцилиндровый движок, да? – наконец поднимает она голову на Бурака. – Девяносто лошадей? — Да-да, а теперь отойди от моего товарища, а то я нервничаю. Без обид, братан. Хазан не обижается, ведь если бы у неё был такой, она бы не то что трогать, не позволила бы никому даже глядеть на него. Меж тем, на парковку въезжает маленькая аккуратная машинка красного цвета, в салоне которой Хазан замечает светловолосую голову. Это Бахар. Тренер Бурак заметно приосанивается и обнажает свои белоснежные зубы в улыбке. — Привет! – машет Бахар им ещё из машины. – Доброе утро! Дверца машинки приоткрывается и на асфальт со звоном обрушивается шпилька восхитительных замшевых босоножек вишнёвого цвета. Хазан с тоской переводит взгляд на свои высокие ботинки с потрёпанными шнурками и вспоминает вчерашние туфли, купленные для Эдже. Но легко быть элегантной особой, катаясь на «Ауди ТТ» и просиживая целый день в просторном кабинете с кондиционером. Хазан не такая. Она с вызовом выпячивает подбородок, ожидая насмешливых взглядов со стороны специалиста по подбору персонала. Но этого не происходит. Бахар с привычным доброжелательным выражением лица спешит к ним. Она кивает качку-маньяку и переключается на Хазан: — Тренер, зайдите, пожалуйста, ко мне в кабинет сейчас, если вы свободны. Нам необходимо кое-что обсудить. Хазан непроизвольно хмурится, но серые глаза рекрутши приветливы и чисты. — Ладно, чеши давай, – позволяет тренер Бурак, глядя как фигура Бахар в светлом плаще, из-под которого выглядывают стройные ножки в вишнёвых босоножках, направляется к лифту. – Но чтоб в девять была в зале. Хазан несётся к лифту, на ходу размышляя, о чём таком хочет поговорить с ней добрый специалист по подбору персонала. — Тренеру Бураку нравится подобное рвение к работе, – улыбается ей Бахар в лифте, – вы приехали на полчаса раньше, что не может его не радовать. — Мне ещё нужно переодеться и разогреться, – смущаясь, объясняет Хазан. – Так о чём вы хотели со мной поговорить? — Проходите в кабинет. Бахар быстро проходит по коридору, открывая перед Хазан дверь и пропуская её внутрь. — Ничего сверхсрочного или сверхважного, – спешит успокоить её рекрутша. – Но наш клуб всё ещё в поисках дополнительных кадров. Возможно, вы могли бы порекомендовать кого-нибудь из ваших коллег с прошлого места работы? — Порекомендовать? – глухо переспрашивает Хазан, хлопая глазами. — Да, – кивает Бахар. – Дать рекомендации. — Рекомендации… – эхом звучит растерянный голос Хазан. Специалист по подбору персонала смотрит с недоумением, как странный тренер с глазами, похожими на шары для бильярда, пятится прочь. Вот оно, думает Хазан, сжимая кулаки. Спалился, сучара. И теперь даже если пузан будет клясться мамой, ему никто не поверит. Она вяло бормочет Бахар, что ей надо подумать об этом, но сейчас она не может, потому что её ждёт тренер Бурак, и стремглав выбегает из кабинета рекрутши. В смятении она несётся в раздевалку, спеша облачиться в униформу тренера Dream Gym. Если раньше она трепетно мечтала об этом, размышляя над ощущениями, которые будет при этом испытывать, то сейчас приятные впечатления от процесса полностью смазаны, и всё это благодаря Пузану Эгемену. Хазан вбегает в тренажёрную зону и почти сразу же натыкается на Аполлона Эгемена. Его Кудряшество выглядит как всегда божественно, хоть сейчас его кудри и скрыты под серым капюшоном толстовки. Он выглядит как чёткий паца с района или угрюмый олимпийский чемпион по боксу, скрывающийся от назойливых фанаток, но в глубине души надеющийся, что его узнают. — Хазан! – восклицает он. – Привет. — Где твой брат? – выпаливает Хазан вместо обычного невнятного пускания слюней. — Мой брат? – опешивает Синан. Да, хочет крикнуть прямо в его лицо Хазан, твой ебучий, толстопузый скотина-брат, но вместо этого лишь сверкает глазами, намереваясь, видимо, прожечь дыру в капюшоне и испепелить кудри несчастного Аполлона. — Ты в порядке, Хазан? – участливо заглядывает ей в лицо Синан и осторожно кладёт ладонь на её правое плечо. – Брат будет здесь после обеда. Должен приехать. Что ж, она вполне способна потерпеть несколько часов, думается Хазан, но её размышления прерывает мрачная тень, внезапно выросшая возле них. — Слышь, лесная фея, – раздаётся низкий утробный рык её нового босса. – Руки от неё убрал. Быстро. Синан мгновенно отдёргивает свою ладонь, но спустя мгновение запоздало пытается сохранить реноме в глазах окружающих и Хазан, в том числе. — Привет, Бурак, – Синан заискивающе улыбается качку-маньяку, – я вроде ничего такого и не делаю… — У меня глаза не на жопе, – парирует тот, – а вот у тебя будут, если ещё раз тронешь моего нового тренера. Усёк? Вали теперь. Синан медленно отступает к череде беговых дорожек, стоящих у окна. Тренер Бурак хмурит ему вслед свои пшеничные брови. — Чё хотела от тебя эта выхухоль? Хазан блеет что-то вроде, ничего такого, мы просто знакомы с прошлого места работы, он просто проявил участие... Бурак внимательно смотрит в её лицо, пока Хазан несёт по волнам оправданий, и разочарованно поджимает губы. — Всё ясно. Тоже по нему течёшь? Не ожидал от тебя. Это выглядит так, как будто отец или старший брат лишил её своего благословения. Хазан хочет спросить, что значит «тоже», но не решается. Бурак велит ей идти разогреваться и больше не смотрит в глаза, как будто ему противно до жути. Следующие рабочие часы Хазан проводит в страданиях, осознавая, что её новый босс, кажется, недолюбливает Синана, а мерзкий Синанов брат поиграл с её жизнью ради каких-то одному ему известных целей. — Ну, ничего, тварь, – бормочет Хазан расставляя гантели на стойке в порядке утяжеления, – ты всё мне расскажешь… Погоди только. Она старается не вспоминать тот самый первый физический контакт, когда пузан скрутил её в парилке. Сейчас на её стороне правда и чистая, необузданная ярость. Она покажет ему, чего стоят шутки с Хазан Чамкыран. Под конец обеденного перерыва Хазан осознаёт, что весь свой первый рабочий день проводит в раздумьях о толстопузе, хотя в зале где-то поблизости тренируется Прелестнейший. Она пытается сконцентрироваться на Синане, краем глаза выискивая его плотную коренастую фигуру среди посетителей, и наконец находит его на лежаке возле бассейна, треплющимся по телефону. Хазан пытается сосредоточиться на его изящных мокрых волосах, которые сейчас не совсем изящно облепливают его лицо, делая его действительно похожим на какого-то намокшего лесного зверька… — Хазан, сгоняй на четвёртый этаж, – велит босс, когда Хазан возвращается в тренажёрную зону, – я оставил свой фитнес-браслет в кабинете физиотерапевта. — Физиотерапевта? – удивляется Хазан. — Да, у нас есть лечебный блок, Бахар разве не показала тебе? — Я найду. Бурак смотрит на её совсем поникший вид и произносит: — Ладно тебе, первый день никогда не бывает продуктивным. Сегодня ты чисто нюхаешь портянки. Но завтра, обещаю, у тебя будет пара артритных старушек, которым надо подкорректировать технику приседа. Хазан усмехается и Бурак дружески бодает её кулачищем в ключицу. Возможно, тема Синана между ними замята. Это окрыляет. Хазан подходит к лифту, наблюдая, как горит стрелочка «вверх» на маленьком табло. Железные двери со звоном разъезжаются и неподготовленному взору Хазан предстаёт сам… — Ягыз Эгемен! Она резко влетает в лифт, толкая пузана в грудь. Сказать, что он в шоке, значит ничего не сказать. Его огромные глазища выкатываются из орбит, выдавая шоковое состояние своего хозяина. — Как ты, мать твою, смел, а? – орёт Хазан, хватая его за полы пиджака и тряся, как тряпичную куклу. — Ты что творишь, женщина? – вопит пузан изменившимся от удивления голосом, перехватывая её руки, но силу пока не применяя. — Думал, я не узнаю?! Думал, не догадаюсь, что это твоих рук дело, мудила! – Хазан было уже не остановить. Пузан хмурится, сжимая её запястья чуть крепче. — Закрой свой грязный рот или я заставлю тебя это сделать, – с угрозой в голосе произносит он. Лифт останавливается и, звякнув, его створки начинают разъезжаться. Стремительно вырвав руки, Хазан жмёт на кнопку закрытия дверей и они снова оказываются наедине, со всех сторон зажатые давящей теснотой лифта. — Как заставишь? – прищуривает глаза Хазан, готовясь дать отпор нахалу как последний раз в жизни. — Хочешь узнать? – приподнимает он свои могучие брови и от этого движения у Хазан внутри тоже всё приподнимается. — Только попробуй… – начинает было она, но не успевает договорить, потому что пузан резко хватает её за руки, заламывает их ей за спину и прижимает обездвиженное тело Хазан к себе. — И что ты сделаешь? – спокойно интересуется мразь. Она задыхается от бессилия и ярости, пытаясь ногой лягнуть урода куда-нибудь повыше, но получается плохо. Всё её пинки пузан сносит стоически, с интересом разглядывая её шею и губы. — Пусти, – произносит Хазан как можно более спокойно. — Попроси вежливо, – хмыкает урод и видно, что ему очень весело. — Ты забыл, какая я невежливая. — Не забыл, но надеялся, что кто-нибудь обучил тебя хорошим манерам. Поднакопившая сил Хазан дёргается всем телом, целясь коленом в пах пузана, но тот наваливается на неё всем своим весом, не ослабляя хватки, и она оказывается зажата между стеной лифта и его мерзким животом. — Видимо, придётся мне, раз из-за тебя я опаздываю на встречу, – бурчит пузан и его губы так близко к её рту, что сердце Хазан рвётся наружу, сбиваясь с такта. Ещё секунда и случится непоправимое. Её губы приоткрываются и она выпаливает ему в лицо: — Пожалуйста! Пузан выглядит озадаченным, словно он забыл, кем является и что делает здесь, в лифте, с этой девушкой наедине. — Что? – переспрашивает он. Ах, говнюк. Наверняка он хочет, чтобы она повторила свою унизительную просьбу громче. — Пусти меня, пожалуйста! Ты что, глухой? «Пожалуйста» говорю! Он смаргивает, приходя в себя и оглядываясь. Хазан всё ждёт, когда его лицо озарится победоносным торжеством, но этого не происходит. Пузан прочищает горло, с недоверием косясь на неё и произносит: — Давай договоримся, я отпущу тебя и мы спокойно поговорим. Я попытаюсь всё объяснить, если ты не станешь больше на меня бросаться. Пообещай мне, что не станешь. Хазан чувствует, как его пальцы всё ещё сдавливают кожу на её запястьях, а горячее дыхание обжигает лицо. Это невозможно больше терпеть и она дёргает руками, приговаривая: — Обещаю, обещаю! Пусти! Толстопуз убирает руки, подняв их вверх и отступает к противоположной стене. — У тебя есть пять минут на объяснение, – хрипло произносит Хазан, растирая онемевшие руки. — Тот клуб был настоящей помойкой. Синан таскался туда только потому, что там было удобно клеить тё… э-э, знакомиться с новыми людьми. Да и с Бураком они друг друга терпеть не могут… это давняя история. Пока всё звучит логично и Хазан осторожно кивает. — История с душем стала последней каплей, если можно так сказать. Когда они сменят управляющих и устранят неполадки, то смогут открыться вновь, правда! — Ладно-ладно, я поняла, – не выдерживает Хазан, – но при чём тут я? Скольких ещё тренеров закрывшегося клуба ты трудоустроил? — Э-э… – запинается пузан. – Тебя и… ещё ту девушку, твою подругу, если ты всё же рассекретишь её имя. Представляешь, она даже не была официально оформлена на прежнем месте работы и её контакты найти не удалось. Хазан часто-часто моргает, забывая дышать, пока наконец не разражается воплем: — Ты издеваешься, что ли?! Почему ты решил именно со мной играть в эти игры? Зачем предложил работу здесь? Пузан делает невинные глаза, складная свои пальцы щепоткой и усиленно ими жестикулируя: — Да почему ты решила, что это была моя инициатива? Что, если это Синан попросил поспособствовать твоей карьере? — Плохой из тебя врун, – Хазан складывает руки на груди, презрительно щурясь. – А если честно, то очень хреновый. Синан до вчерашнего дня был не в курсе, как я выгляжу и как меня зовут! Он устало выдыхает, закатывая глаза: — Ладно, я просто не хотел, чтобы ты осталась без работы из-за моих действий. Ты… ты была добра ко мне тогда… ну, когда я пытался боксировать. Это просто ответный жест, ничего больше. Я не хотел задеть ни твою гордость, ни твоё самолюбие, я вообще… не претендую ни на что твоё. На этих словах его растопыренные пальцы рук замирают аккурат напротив её груди и делают несколько сминающих движений. — Ни на что, – повторяет пузан и быстро убирает руки за спину. — Я не знаю, как к этому относиться, – честно признаётся Хазан, решая проигнорировать его последний жест. — Если тебя всё устраивает на рабочем месте, ты можешь это просто принять. И помочь ещё одному человеку, на которого тебе явно не наплевать, – рассуждает толстопуз. – А можешь взбрыкнуть и уйти, продолжая искать работу на пару с подругой. Выбор за тобой. Он тянется к кнопочной панели за спиной Хазан и на миг внутри у неё всё замирает. Двери лифта раскрываются и пузан мнётся, прежде чем выйти: — Не чувствуй себя обязанной кому-то из-за этого. Ты вольна делать всё, что тебе захочется. А я уже сильно опаздываю к доктору Селиму. Пока. Он выходит из лифта и быстро идёт по направлению к двери с надписью «Лечебный кабинет». Чёрт. Хазан срывается с места и еле-еле поспевает вбежать в закрывающиеся двери. — А, Ягыз, я уже заждался тебя, – слышит она, застыв в пороге и не решаясь подать голос. – Проходи, раздевайся. О, нет-нет, только не это. Хазан делает робкий шаг вперёд и в дверном проёме видит быстро мелькнувшую рубашку, обнаженную спину со знакомой татуировкой, живот с красными пятнами и небольшими волдырями ниже пупка и изумлённый взгляд голубых глаз. Еба-а-ать! — Доктор, здравствуйте, – врывается Хазан как фурия в кабинет, – тренер Бурак прислал меня за своим браслетом. На её лице не осталось ни одного бледного участка, щёки, уши и лоб пылают огнём, но она старается демонстративно не смотреть на обожжённое пузо с дорожкой темно-русых курчавых волос, уходящих под пояс брюк. — Прошу прощения, – шепчет Хазан из последних сил исчезающим голосом. —Кхм, – веселится доктор. – Где же он был, этот браслет… Он осматривается целую вечность, хотя Хазан ясно видит белый ремешок браслета прямо под докторовым носом на его письменном столе. Боковым зрением она замечает, как ходят желваки на скулах пузана, его удивление сменяется раздражением. Доктор заглядывает в ящики стола, под папки и клавиатуру. Да он издевается?! Первым не выдерживает пузан, начиная расстегивать ремень на своих брюках. — Да вот же он! – взвизгивает Хазан, бесцеремонно хватает браслет со стола доктора и уносится прочь, призывая всю свою силу воли, чтобы не смотреть по сторонам.