Мой персональный тренер

Хазан осторожно перемещается по плохо освещённому коридору, стуча каблуками красных туфелек на огромной платформе. Ей немного жарко, хотя, судя по всему, на ней кроме халата ничего нет. Она заходит в свой кабинет и с любопытством оттягивает ворот халата, заглядывая внутрь. Ого! Да на ней красное нижнее бельё. Бюстгальтер с прозрачной чашкой не скрывает даже соски, а стринги настолько малы и узки, что остаётся только удивляться, как её задница вообще в них поместилась. — Вот почему так неудобно ходить, – бурчит Хазан, оттягивая пальцами впивающуюся меж ягодиц ниточку, которая тут же возвращается на место. Она приподнимает полу коротенького халатика и с недоумением разглядывает то, что надето у неё на ногах. Это ажурные белоснежные чулки с кокетливыми красными бантиками на резинках. — Охренеть! Я такое даже в руках не держала, не то, что носила. Как в моём сне может быть вещь, о которой я понятия не имею? Хазан громко задаёт свой вопрос в пустоту, но ответа не получает. Может, это не её сон? Тогда чей? У неё на груди болтается переброшенный через шею фонендоскоп и она задорно крутит им, как будто хочет заарканить особо крупное дикое животное. Почему так жарко? Хазан расстёгивает верхнюю пуговицу на халате и в образовавшемся вырезе соблазнительно мелькает красная ткань белья. Её кабинет довольно просторный и светлый. В нём есть письменный стол и стул, ширма, кушетка, шкафчик с разными врачебными приспособлениями. Она поднимает со стола позолоченную табличку, гравировка на которой гласит: «Доктор Хазан Чамкыран, терапевт». Что ж, неплохо. Чей бы это ни был сон, Хазан он нравится. Внезапно раздаётся стук в дверь. Она быстро садится за стол и низким голосом произносит: — Да-да, входите. Дверь в кабинет медленно приоткрывается и на пороге появляется он. Её первый пациент. На нём чёрная рубашка, чёрные брюки и чёрные лакированные туфли. «Неужели ему не жарко?» – с удивлением думает Хазан, стараясь как можно незаметнее подуть себе в декольте, и тут же напускает на себя строгий вид. — Проходите, присаживайтесь. Что вас беспокоит? Пациент растерянно проводит ладонью по волосам, зачёсывая длинную чёлку назад, и смущаясь, опускает взгляд в пол. — Ну же, – торопит его Хазан. – Вы же ко мне не просто так пришли? — Понимаете, доктор, – осторожно начинает он и на Хазан нацеливаются два зеленовато-голубых глаза, – я себя неважно чувствую. Стал злой, раздражительный, плохо сплю… — Всё ясно, – кивает пациенту Хазан. – Проходите за ширму, раздевайтесь. — Как, раздевайтесь? – удивляется пациент. — До нижнего белья. Он покорно встаёт и уходит, через несколько минут появляясь перед глазами доктора Чамкыран в одних чёрных боксёрах. «Интересно, у него всё такое чёрное?» - размышляет Хазан, разглядывая круглый рисунок тату на его груди. — На кушетку, пожалуйста, – Хазан приглашающим жестом хлопает по белой простыне, скрывающей жёсткую клеёнчатую поверхность кушетки. – Проведём небольшой осмотр. Пациент взбирается на кушетку, неловко раскинув ноги и явно не зная, куда деть свои длинные руки. Хазан осторожно берёт их за запястья и укладывает вдоль туловища, а затем снимает с шеи фонендоскоп и собирается приложить мембрану к широкой, часто вздымающейся груди. Она зачем-то размещается у самого изголовья кушетки и когда наклоняется, чтобы послушать пациента, её почти ничем не прикрытая грудь оказывается на уровне его лица. Пациент делает судорожный вдох и Хазан строго приказывает: — Дышите. Он дышит, правда не слишком ровно и громко, но настойчивый доктор с непроницаемым лицом всё равно пытается выслушать предполагаемые хрипы в его груди. — Не дышите, – произносит Хазан и почти укладывает свою грудь на нос несчастного. И он не дышит, лишь зеленовато-голубые глаза неотрывно следят за ложбинкой меж её грудей. — Всё ясно, – доктор Чамкыран вытаскивает наконечники фонендоскопа из ушей и тянется к коробке с одноразовыми резиновыми перчатками. Глаза пациента настороженно сощуриваются и он нервно ёрзает на кушетке. Хазан с удивлением обнаруживает на своих пальцах ярко-красный маникюр и такую длину ногтей, которую ей никогда не удавалось отрастить в жизни, пусть она и пыталась всего несколько раз. Пожав плечами, Хазан натягивает перчатки на руки, умудрившись ничего не порвать. Медленными, ленивыми движениями она ощупывает мягкий живот пациента, спускаясь всё ниже и ниже, пока наконец не упирается в резинку его боксёров. Пациент дёргается всем телом, перехватывая руки доктора, но Хазан терпеливо возвращает их на место, сурово сдвинув брови: — Лежите спокойно и не мешайте проводить осмотр. Он затихает, со вздохом откидываясь на кушетке, а в дверь кабинета настойчиво стучат и смутно знакомый голос спрашивает: — К вам можно, доктор? — На сегодня приём закончен, – недовольно отвечает Хазан. – У меня особо запущенный случай. Запишитесь к другому врачу! И она вновь возвращается к своему притихшему пациенту. Сквозь тонкую ткань его трусов всё явственней и явственней проступает весьма внушительная выпуклость и Хазан осторожно проводит по ней рукой в перчатке. Со стороны изголовья кушетки доносится жалобный всхлип, но доктор Чамкыран не придаёт этому значения, ведь ей нужно закончить процедуру осмотра. Её пальцы скользят по содержимому чёрных боксёров вверх-вниз, пока она второй рукой поглаживает грудь с притягательной татуировкой на ней. — Доктор… – прерывисто шепчет пациент, – доктор, что вы делаете? Хазан вновь хмурится: — Кажется, причина вашего плохо самочувствия обнаружена, – она безжалостно сжимает пальцами его набухший член, пульсирующий под её рукой. Он вновь стонет, но доктора уже не остановить. Хазан оттягивает резинку боксёров, приподнимая её, и высвобождает огромный железобетонный стояк, смотрящий прямо в потолок. — Вы уверены, доктор? – срывающимся голосом интересуется пациент. — О, более чем уверена, – кивает Хазан. – С такой большой… проблемой я ещё не сталкивалась. Она осматривает член со всех сторон, приподнимая его, ощущая восхитительную тяжесть в своей ладони. — М-м… – растерянно произносит Хазан. – Что же мне с ним делать? Пациент задыхается от её усердных манипуляций, когда она проводит руками в резиновых перчатках по нежной коже члена, и морщится от слегка болезненных ощущений, которые дарит ему это прикосновение. Его кулаки сжимают расстеленную на кушетке простынь, а из горла то и дело вырываются сдавленные хрипы. — Есть только один способ, – важно изрекает Хазан, – решить такую большую проблему. — Какой, доктор? – волнуется пациент. — Ну… – пожимает плечами Хазан. – Нужно её уменьшить. Она тянется к столику на котором стоит большой пузырёк с дозатором, наполненный прозрачной жидкостью. Она выдавливает себе на ладони приличное количество лубриканта, позволяя бесцветной смазке свободно скользить меж пальцев. Хазан пытается согреть смазку, но выходит плохо, и когда её скользкие ладони вновь ложатся на разгорячённый член, тело пациента пронизывает дрожь от её холодных прикосновений. Хазан начинает быстро перебирать ладонями, захватывая сначала головку члена, проводя вниз по стволу, чуть сжимая у основания, и снова возвращаясь к головке. Пациент на мгновение затихает и, повернув голову, она может видеть причину этого. Его губы закушены, а взгляд полуприкрытых глаз устремлён вверх. Но когда Хазан начинает массировать его яички, его подбрасывает вверх в стремлении остановить проворные руки доктора Чамкыран. — Доктор, что вы делаете? – в ужасе произносит пациент. — Это называется лечение! – возмущается Хазан. – Послушайте, приходя в булочную, вы же не учите пекаря печь? Вот и сейчас не мешайте мне делать свою работу! Она с усилием сжимает его яички скользкими руками и между ног у неё становится нестерпимо горячо и мокро. Чёртовы стринги сильно впиваются ей в промежность, вызывая чувство жжения, которое нужно погасить во что бы то ни стало. Хазан расставляет ноги пошире, пытаясь облегчить своё положение, и тут же чувствует прикосновение чужих рук у себя под халатом. Его проворные пальцы, пройдясь по внутренней стороне бедра, нащупывают горячее укромное местечко как раз под влажной узкой тканью красных стрингов. Отодвинув ниточку белья в сторону, эти пальцы поглаживают набухшие губки её влагалища, как бы невзначай оказываясь наполовину внутри. Доктор ойкает и сжимает бёдра. — Если вы не уймётесь, мне придётся связать вам руки, – предупреждает она. Пациент хмыкает и вынимает пальцы из её киски. — Я подожду своей очереди, - загадочно заявляет он и Хазан хмурится. Что он имеет в виду? Впрочем, сейчас это не имеет никакого значения, ей нужно поскорее закончить лечение. На воздухе смазка быстро высыхает и резина на перчатках топорщится, причиняя пациенту новую порцию дискомфорта. Его налитый кровью прибор дёргается, когда Хазан задевает особо чувствительные места. Она немного медлит, а затем решительно стаскивает с рук перчатки. Новая порция лубриканта ложится на её ладони и на этот раз она сама хорошо ощущает его прохладу. Но ей хочется ощутить кое-что совершенно другое, а именно мягкость нежной кожи на его каменном стояке. Не собираясь долго отказывать себе в удовольствии, Хазан нетерпеливо тянет руки к покрасневшей головке, обхватывая её ладонями, с которых капает скользкая смазка. С губ пациента слетает нечленораздельный звук и Хазан его прекрасно понимает. О, прикасаться к нему обнаженной кожей рук гораздо приятнее, чем резиновыми перчатками. Непроизвольно доктор задумывается о том, как бы он ощущался внутри неё, там, где немилосердно натирают её жаждущий ласк бугорок дурацкие стринги. Она работает руками всё быстрее, растирая смазку по всей длине члена вверх и вниз, массируя его головку и яички, наблюдая, как мечется по кушетке пациент, как подрагивают мышцы на его животе, а руки продолжают сжимать простынь. Темп нарастает и движения Хазан приобретает небывалую скорость. С влажным, хлюпающим звуком руки доктора скользят, то полностью поглощая член, то ненадолго выпуская его на свободу лишь только для того, чтобы вновь полностью подчинить его. — Я сейчас… – стонет пациент. – Сейчас… Ах! Обильная струя густой спермы извергается наружу из трепещущей, пульсирующей головки, стекая вниз по рукам Хазан, пока она продолжает осторожно поглаживать дрожащий член, успокаивая его. Тело пациента расслабляется и он безвольно опускает руки, откидывая голову назад. То, что ещё секунду назад было тверже камня, обмякает в опустошении, сдаваясь под напором жадных рук доктора. — Прекрасно, – констатирует Хазан, согнутой рукой утирая испарину со лба. – Думаю, лечение прошло успешно. Как вы себя чувствуете? — Гораздо лучше, доктор. Теперь я должен вас отблагодарить. Хазан не успевает и глазом моргнуть, как резвый пациент, которому судя по всему и правда гораздо лучше, вскакивает с кушетки и оказывается рядом с ней. Рывок – и пуговицы её халатика разлетаются в разные стороны. Потерявший всякий страх, он разворачивает Хазан к себе спиной, с силой дёргает прозрачную ткань её бюстгальтера вниз, высвобождая грудь, и валит этой самой грудью на стол. — Ты чё, охренел? – вопит Хазан, едва приходя в себя от неожиданности. — Не выходи из образа, – воркует наглый пациент за её спиной. – Мне нравился вежливый доктор. Его пальцы грубо мнут её соски, а понемногу твердеющий член трётся о беззащитные ягодицы, разделённые красной полоской стрингов. — Прекрати сейчас же! – возмущается Хазан, хотя ей сложно говорить из-за всех этих манипуляций с её обнажённой грудью. — Твои эротические фантазии закончились. Настал мой черёд. — Какие ещё мои фантазии? Что ты несёшь? У Хазан не хватает слов для возмущения, тем более трудно выдавить из себя что-то членораздельное, когда зараза-пациент укладывает тебя мордой в стол и лапает твои сиськи своими ручищами. — Ну как же, – горячо дышит он ей в затылок. – Строгий доктор, покорный пациент… Не я же всё это придумал, в самом деле! Хотя мне понравилось. Его руки никак не оставят её грудь в покое, он наклоняется и целует Хазан в спину меж лопаток, скользит губами вниз по позвоночнику, приговаривая: — Как же я соскучился… Хазан стонет, погружаясь в вихрь ощущений, которые ей дарят его руки и губы, его член и вес его тела, вжимающий её в стол. — Кстати, тебе очень идёт этот халат, – она слышит, как он усмехается, продолжая исследовать губами её плечи. – Я бы предпочёл снова ту блузку, но халат тоже хорош. О, блузка… когда я увидел тебя в ней тогда возле клуба, то чуть не кончил в штаны, клянусь. Его слова заводят её ещё больше и Хазан злится на себя за это. Жар меж её ног поднимается выше, скручивает узлом мышцы живота, и предательская влага сочится из киски наружу. Она мокрая насквозь и он скоро узнает об этом. — Делать мне нечего, как фантазировать о тебе! – фыркает она, крепче сжимая ноги на тот случай, если ему захочется исследовать её там. – Ты мне вообще не нравишься! Напыщенный, самодовольный… Пузатый! Он заходится весёлым смехом, выпуская на мгновение её грудь из ладоней. — Какой-какой? – фыркает он. — Пузатый! Хазан дёргается всем телом, пытаясь вывернуться из-под давления его веса, но он удерживает её за плечи, затем раздвигает ягодицы и трётся окончательно вставшим членом о её промежность. — Может я и пузатый, – мурлычет он, – но тебе явно нравится смотреть на меня без одежды, иначе бы ты не врывалась каждый раз во все помещения, где я раздеваюсь. И не пускала бы в свои сны. — Не льсти себе, извращенец! – задыхается Хазан, пока он удерживая её за плечо одной рукой, сминает пальцами попку. – Ты просто плод моего вырвавшегося из-под контроля воображения и ничего больше! — Я реальнее, чем ты думаешь, – его пальцы проскальзывают под ничтожный лоскуток её белья, безошибочно нащупывая бугорок клитора и Хазан протяжно стонет, когда он начинает ласкать её там. — Если ты такой реальный, – пытается ухватиться она хоть за что-то, чтобы не чувствовать то, что она чувствует, – то где твои ожоги? — Надеюсь, ты не из таких, которых возбуждают всякие раны, шрамы и рубцы? А хоть бы и так, мне всё равно. Ты, знаешь ли, тоже не выглядишь сейчас как в жизни, но я же не оспариваю твою реальность. — Что ты имеешь в виду? – пыхтит Хазан, пытаясь подавить стон удовольствия. — Ну например… – он гладит её взмокшие губки, – например… вот, смотри. Второй рукой он соскальзывает с плеча и находит её пальцы с острыми красными коготками. — Кстати, сделай себе в реале такие же. Хотя бы цвет. Тебе так идёт красный. А та блузка, м-м… носи её каждый день, пожалуйста. Он опять наваливается на неё, рычит в ухо и снова сжимает возбуждённые до предела соски. Хазан как будто в глаза бросили пригоршню алмазной крошки, она зажмуривается, ощущая как он оставляет в покое одну её грудь и скользит пальцами по входу во взмокшую киску. Она напрягается в нетерпеливом ожидании его жадных пальцев внутри, ловя себя на мысли, что их ей уже будет вряд ли достаточно. Он усмехается ей в затылок и, целуя в шею, шепчет: — Нет, госпожа тренер, его ты получишь только наяву. Он вводит внутрь неё палец и, поразмыслив немного, добавляет к нему ещё один. Хазан ощущает тугую наполненность в своём влагалище и, не в силах перебороть себя, она трётся о его пальцы, насаживаясь всё глубже и глубже. — Да, вот так, – подбадривает он, второй рукой намотав её волосы на кулак, слегка натянув их на себя. – Тебе нравится? — Быстрее, – шепчет Хазан. Это полная капитуляция, но ей всё равно. Его проворные пальцы так хороши, что невозможно противиться их напору. — Быстрее… пожалуйста. Он ухмыляется и вдруг закидывает её ногу, согнутую в колене, наверх, почти утыкая её носом в стол, вжимая обнаженную грудь в гладкую и прохладную деревянную поверхность. Она вся открыта, как на ладони, и он наклоняется, чтобы получше рассмотреть её покрасневшую и опухшую киску. Кровь ударяет Хазан в голову и её лицо заливается краской. — Что… что ты делаешь? — Любуюсь. М-м, красота! – он поглаживает её, начиная от лобка, задевая клитор, влажные губки входа и скромную дырочку ануса. – Хочу тебя всю. Когда ты позволишь мне? Я уже не в состоянии терпеть. Она чувствует, что ей нечем дышать. Он резко погружает пальцы в её влажную, горячую щёлочку как можно глубже, быстро наращивает темп. В этом положении ощущения совсем другие и Хазан чувствует, что скоро дойдёт до края. Пульсация внутри увеличивается, когда он задевает её особое местечко. — Да, да, – она то ли шепчет, то ли кричит и уже сама не поймёт, что происходит. Только бы он не останавливался, только бы он не останавливался… Он и не думает останавливаться, быстро подводя её к разрядке, движение за движением, с неприлично сочным звуком он трахает её пальцами, пока она приглушённо не вскрикивает и не валится лицом на стол. Стенки её лона сокращаются вокруг его пальцев и он замедляет темп, осторожно двигаясь внутри неё, продлевая удовольствие. Слушая её частое, хриплое дыхание, он произносит: — Когда можно будет записаться к вам на повторный приём, доктор?