Мой персональный тренер

Посвящается Кукусику <3 Iyi ki doğdun

***

— Я тоже… тоже встречалась с Синаном Эгеменом! Бахар сжимает свои красивые пухлые губы в немом страдании. Хазан с недоумением хлопает глазами, уставившись на специалиста по подбору персонала. В каком… в каком смысле, «встречалась»? — Это продолжалось довольно-таки недолго… Господи, да это мучение длилось от силы пару недель! В голосе Бахар звенят слёзы обиды, но сдвинутые на переносице брови выдают решимость закончить неприятный разговор во что бы то ни стало. — Мы познакомились на тусовке у общих друзей, мой отец довольно влиятельный и состоятельный человек, главный врач самой престижной больницы Стамбула… Я знала, что Синан Эгемен «в отношениях» с подругой детства, но он наплёл мне, что ни он ни она не испытывают друг к другу романтических чувств. Что их союз заключили отцы против воли детей. Откуда я тогда могла знать, что эта полоумная Ниль помешана на нём? Синан так красиво говорил, красиво ухаживал, я поверила ему, поверила, что действительно ему нравлюсь… Рекрутша запнулась, смахивая тоненькую солёную струйку с щеки. — Всё оказалось обычной ложью. Страшной, наглой ложью, а я стала ещё одним трофеем в коллекции светского донжуана. Когда я поняла, что Синан играет мной, что помимо Ниль и меня, у него ещё куча подружек, мимолётных увлечений на одну ночь, я естественно возмутилась. За что получила одни насмешки в лицо, оскорбления… Я была такой идиоткой! Хазан нервно сглатывает. Этот поток откровений от Бахар, красивой, образованной, богатой девушки, полной элегантности и обаяния, повергает её в настоящий ужас. Если он с ней смог так поступить, то как же он обходится с другими, менее достойными кандидатками? Перед глазами Хазан вновь всплывает катающаяся по земле ещё с целым лицом Ниль, через которую кудрявое божество бессердечно переступило… — Мои розовые очки разбились вдребезги за эту пару недель. Так… так отвратительно со мной не обходился ни один человек на свете. — Так вот почему Бурак терпеть не может Синана, – задумчиво протягивает Хазан, чем вгоняет Бахар в краску. — Что ты имеешь в виду? – слишком рьяно и поспешно произносит она. – Нет-нет, что бы ты там себе ни придумала, всё не так. Ага, придумала. Хазан хмыкает и не считает нужным продолжать разговор, но Бахар ёрзает на сидении, бросает на неё нетерпеливые взгляды исподтишка, и наконец не выдерживает. — Не знаю, что ты там себе вообразила, но у тренера Бурака с Синаном размолвки не из-за меня. — Ну, конечно, – нехотя язвит Хазан. – Совсем не из-за тебя. И тренер Бурак вовсе не смотрит на тебя, как голодный мастиф на парную телятину. Бахар вспыхивает и надолго замолкает, раздумывая о чём-то своём. Они останавливаются на светофоре и она впервые за всё время путешествия поворачивает к Хазан голову. — Ты правда считаешь, что Бурак… – тихо интересуется она и замолкает, явно не зная, как выразить в своих мыслях то, что её волнует. Нравится ли она Бураку? — Считаю. Хазан приподнимает бровь и отворачивается, изучая капоты впереди стоящих машин, оставляя Бахар наедине со своими размышлениями. — Я всё испортила. Во всём сама виновата, – неприкрытая горечь звучит в словах специалиста по подбору кадров. – Погнавшись за красивой картинкой и сладкими речами, я упустила что-то… очень-очень… важное. — Ещё не всё потеряно, – вдруг произносит Хазан, понятия не имея, откуда у неё взялась эта мысль. – Любящие сердца, даже сжимаясь от боли, готовы прощать. Бахар плавно выжимает педаль газа и трогается с места, маневрируя в потоке машин. — Я хочу, чтобы ты знала всего одну вещь о Синане Эгемене, – твёрдо произносит она. — Какую? — У него есть принцип. Вернее правило. Да, назовём это правилом первого свидания. Что за херня? Хазан хмурится и чувствует, что у неё уже развилась хроническая аллергия на слово «свидание». — Да, он грешит беспорядочными случайными связями с девушками, подцепленными на пьянках-гулянках, но… Когда-то давно он придумал себе правило и теперь неотступно следует ему. Как одержимый. — Что за правило? – нетерпеливо перебивает её Хазан. — Каждое свидание, на которое Синан пригласил понравившуюся ему девушку, должно окончиться в постели. Хазан моргает округлившимися глазами. — В смысле? — В постели, Хазан, в постели! Ты ведь знаешь, для чего мужчина и женщина ложатся в постель? Ну-у, чисто теоретически…. — Да что ты за наивное создание! – взрывается Бахар. – Весь Стамбул в курсе этого! Если Синан позвал тебя на свидание, значит трахнет, и исключений быть не может! Ну уж нет! Хазан конечно не собиралась носиться со своей девственностью, как с писаной торбой, но потерять её вот так… после чашечки кофе? Пусть даже и с самим Аполлоном Эгеменом…. Она на это не подписывалась! — То есть, если я согласилась пойти с ним, он это воспринял, как?.. Хазан прикусывает себе язык и внутри неё разгорается согревающий гневливый огонёк. — Ну, да, – пожимает плечами Бахар. — Но я же не знала! — Поэтому я посчитала нужным предупредить тебя. Чтобы для тебя это не стало полной неожиданностью. Ёбушки-воробушки. Господин Синан хочет с ней переспать. Какая честь. Нет, правда. Хоть и оказанная до неё всему остальному женскому населению Стамбула. Наверное, она должна быть польщена. Сука кудрявая. Хазан покажет ему «чашечку кофе». Интересно, а Пузан… Хазан прикусывает губу сильнее, чем того требует здравый смысл, и чувствует во рту привкус крови. Твою же ж мать! Значит, когда эта толстопузая скотина интересовалась, пойдёт ли Хазан на свидание, на самом деле, это означало «согласна ли ты потрахаться с моим братишкой»? Ну да, мило, почему нет! — Гандон, – шепчет Хазан громче, чем следовало. — Можно и так сказать, – соглашается Бахар, явно имея в виду не толстопуза. Нет, как он мог о ней так подумать? Как он мог решить, что она очередная галочка в бесконечном списке брата? Почему не предупредил её, почему сразу ушёл, почему не… почему он даже не поборолся за неё? Хазан так рассержена, что едва контролирует поток своих мыслей. Сволочь. Гадкая толстопузая мразота. Вот просто так взял и отдал её в руки своему похотливому братцу. Она надувается как рыба-ёрш, вся в колючей досаде на своё незавидное положение. Хазан ощущает себя шлюхой, которую мысленно уже поимели за сто баксов и вдобавок всем об этом рассказали. И он поверил, поверил, что она такая. Ягыз, мудацкое отродье, Эгемен решил, что она пойдёт трахаться с его братом, и теперь Хазан тоже чувствует себя неимоверно грязной. После всего, всего… Она всхлипывает. После всего, что у них было! — Да ну, не плачь, – подаёт с водительского сидения голос Бахар. – Теперь ты предупреждена, а значит можешь поступить так, как тебе заблагорассудится. Она покрепче сжимает тонкими пальцами кожаную оплётку руля. — Можешь послать этого козлину в пекло! Хазан хмыкает. Невооружённым глазом видно, что специалист по подбору персонала многое отдала бы за возможность повернуть время вспять и послать этого козлину в пекло самостоятельно. Как глупо тратить своё время на такое иллюзорное понятие, как любовь, чтобы потом так же глупо тратить время на жалость о потраченном времени. Хазан мотает головой, сбрасывая наваждение. В её голове созревает непоколебимая решимость послать в пекло всех Эгеменов вместе взятых! Она на автомате сжимает и разжимает кулачок, продолжая вести про себя свой внутренний диалог. — Где тебя высадить? – спрашивает Бахар, озадаченно вглядываясь в вереницу покосившихся непрезентабельных домиков на подъезде к её бедняцкому району. — Здесь! – спохватывается Хазан. – На автобусной остановке. Не хватало ещё, чтобы знакомые гопники узрели её на этой таратайке. Потом же позора на всю жизнь не оберёшься. — Спасибо, – бормочет Хазан. – За то, что подвезла. И за то, что предупредила. Бахар сдержанно кивает, всё ещё отданная во власть нелицеприятных размышлений. — Завтра первый рабочий день тренера Бетюль, – напоминает она. – Надеюсь, всё пройдёт хорошо. Всё-таки, рекрутша ужасно милая и выходя из машины, Хазан раздумывает о том, как этот сука Синан мог так с ней поступить. Она бы не задумываясь, начистила рожу любому обидчику Бахар, и мелкий Эгемен не исключение. — Ничего, – бормочет Хазан себе под нос. – Ничего. Всё ещё впереди. Дома она застаёт скорбное молчание и надутый вид сестры и матери. Фазилет громко орудует кухонной утварью, словно хочет выместить на чайниках и сковородках всю свою злость. Эдже сидит в своей комнате над книгами, невидящим взором уставившись на пожелтевшие страницы. — Чё случилось-то? – шёпотом интересуется Хазан. Сестра досадливо дёргает бровью, мол, уйди, не мешай, у меня тут вселенская скорбь. Ну и нахер её. Хазан берёт из вазочки на столе яблоко и звонко откусывая, подходит к кухне, опираясь на дверной косяк. — Не уследила! – тут же взвивается до потолка мать. – Не уследила за сестрой, госпожа Хазан! Не уследила, что скажешь на это?! Всё как обычно. Никто не спрашивает, как дела у самой Хазан, есть ли у неё проблемы или трудности. Как, в конце концов, прошёл её грёбаный день. Фазилет злобно сверлит старшую дочь глазами. — Обжимались! Тут же, выйдя из ворот дома Щукрие, обжимались! Что ты на это скажешь, госпожа Хазан? Пффф, обжимались. Это мать ещё не знает, как далеко на самом деле зашли их обжимания. Хазан закатывает глаза, продолжая похрустывать яблоком. Голос матери сливается в один нудный, зудящий поток, из которого время от времени можно вычленить отдельные фразы, типа «урою нахер», «этого пиздюка» и «ты слышишь». Да слышит она, слышит. Хотя предпочла бы не делать этого. После такого денька Хазан выжата, как лимон, и единственное её желание сейчас – упасть ничком на постель и не подниматься вообще никогда. Доев яблоко, она осуществляет задуманное и только распластавшись на кровати понимает, что забыла принять снотворное. Нет, только не эти сны, только не сегодня! Даже не успев додумать свою мысль, Хазан проваливается в небытие, а утром с удивлением обнаруживает, что в эту ночь ей не снилось вообще ничего. Даже лаванда. — Какого буя?! – подскакивает она на кровати, судорожно шаря глазами по комнате. Где её подушечка? Неужели мелкая сучка посмела… Прежде, чем ринуться в комнату к Эдже и придушить её той самой подушкой, Хазан додумывается позаглядывать под кровать с разных сторон и – о, чудо – подушка обнаруживается завалившейся между стеной и бортиком кровати. Хазан тянет руку, чуть не зарабатывая вывих плеча из-за узкого пространства, и из последних сил подцепляет подушечку двумя пальцами, вытаскивает её, бережно отряхивая, прижимает к груди. — Никогда больше так не делай, – шепчет она, вдыхая нежный аромат любимых цветов. Будильник показывает всего 6:30, но Хазан на удивление бодра и чувствует себя выспавшейся и отлично отдохнувшей. Домашние ещё спят, поэтому она может в тишине и спокойствии принять душ, позавтракать и собраться на работу. Внезапное воспоминание про «свидание с Синаном» больно бьет её стальным клювом по беззащитному темечку, но Хазан подбадривает себя парой увесистых шлепков по бледным щекам. Не ссы, подруга, и не таких увальней обламывали. Она долго не раздумывает перед гардеробом и хватает первое, что подвернулось ей под руку – старые джинсы и синюю футболку с белой надписью на спине «Скорая помощь». Хазан отхватила такую на медицинских курсах в спортивной академии и посчитала довольно прикольной, чтобы носить её время от времени. Волосы она собирает в две косы, пряча в плетении несколько шпилек, чтобы потом, сняв с головы мотоциклетный шлем, закрутить косы в бублики. Хазан приезжает в зал к половине девятого, со страхом обнаружив, что тренер Бурак уже на месте. Его верный вороной друг гордо поблёскивает начищенными металлическим боком на служебной парковке. Сам босс стоит в тренажёрной зоне, почесывая квадратный подбородок, обратив взгляд внутрь себя и размышляя о чём-то безусловно важном. На Хазан он даже не смотрит, но когда в зал вплывает Бахар в платье с цветочным принтом, распространяя вокруг себя свежий аромат духов, то в глазах тренера появляется некая осмысленность. Бахар сегодня какая-то другая, открытая улыбка не сходит с её лица, она приветливо подмигивает Хазан и подставляет ей щёку для поцелуя, как будто они уже веки вечные подружки-не разлей вода. Поприветствовав её, Бахар поворачивается к Бураку и, игриво помахав ему тонкими пальчиками, удаляется по коридору к лифту. Босс торопливо бросает спортивный инвентарь в виде гири на пол и, пробормотав мимоходом Хазан «покажешь всё тут новенькой», устремляется вдогонку за специалистом по подбору персонала. Новенькая не заставляет себя долго ждать, робко крадучись по просторным коридорам Зала Мечты. Хазан набрасывается на неё с обнимашками, тискает, выслушивая тонны комплиментов в свой адрес. — Выглядишь – отпад! – шепчет Бетюль и её хитрая лисья моська светится от счастья. – Как же это нам так подфартило, а? — Потому что мы этого достойны! – хмыкает Хазан, отодвигая в глубь сознания воспоминания о пособничестве в своём трудоустройстве Пузана Эгемена. Она не без доли горделивости проводит раскрывшую от изумления рот Бетюль по всему необъятному фитнес-клубу, показывает, что и как здесь устроено, и рассказывает о гласных и негласных правилах. За весёлой болтовнёй и обменом новостями время летит быстро, и когда тренер Бурак заходит в зал под конец их смены, Хазан поражена. Рабочий день промелькнул как одно мгновение. Босс явно пребывает в приподнятом настроении, гордо шествует по тренажёрной зоне, расправив плечи, и вообще глядит на всех орлом. Но когда один из клиентов включает висящий на стене телек, всё веселье заканчивается. — Экс-невеста светского плейбоя Синана Эгемена, госпожа Ниль, была доставлена вчера днём в одну из стамбульских больниц с травмой головы. Поступила информация, что бедняжка не удержала равновесие на беговой дорожке во время занятия фитнесом, и упала. Далее на экране вспыхивают кадры, на которых расквашенную физиономию дуры-блондинки грузят на каталку и увозят на «скорой помощи» прямо от центрального входа Dream Gym. — Твою же ж мать! – мгновенно мрачнеет тренер и неудовлетворительно косится на Хазан, которая под этим взглядом ёжится и мечтает схлопнуться в небытие. Она резво чешет в душевую, пока Бетюль направляется в кабинет Бахар, чтобы уладить небольшие формальности с документами. Переодевшись, Хазан кружит вблизи большого бассейна в ожидании подруги. Её настроение испорчено, а задница чувствует приближение большого пиздеца. И он не заставляет себя долго ждать. — Хазан, привет! – слышит она за спиной знакомый голос. – Ты меня уже ждёшь? Как мило. Резко обернувшись, Хазан видит перед собой всклокоченные кудри Аполлона Эгемена и его самодовольную ухмылку. — Не тебя, а подругу, – чеканит она в ответ. – А тебе могу сказать, свиданка отменяется, дружочек. Кина не будет. — Что… – мгновенно теряет лицо Аполлон. – Что значит, не будет? — Тебе что, кабельное за неуплату отключили? Телек вообще не смотришь? – злится Хазан. – Или правда не знаешь, что твоя бывшая вчера тут учинила? Синан меняется в лице, чуть пятится назад, а самолюбования в его улыбке чуть убавляется. — Хазан… Я… — «Хазан», «я»… – передразнивает его Хазан. – Забудь, в общем, о кофе и о какао с чаем. Аривидерчи. В заднем кармане Аполлоновых джинсов уже какую минуту подряд настойчиво вибрирует мобильник, на который тот в упор не реагирует. — Подожди! – бросается он вдогонку уходящей Хазан, но та резко вырывает свою руку из его ладони. — Я и жду. Только не тебя. Отвянь. Вибрация не прекращается ни на минуту и Хазан презрительно хмыкает, бросая взгляд на место жужжания. Синан досадливо морщится и вытаскивает-таки телефон на свет божий, чтобы ответить на звонок. — Да, папа. Нет, папа. О, с почтением поднимает Хазан бровь. Так это папа. Она надеется, что «папа» как следует взгреет своего отпрыска за неуважение к женщинам, и похоже так и происходит. — Папа, не кричи, пожалуйста, – продолжает умоляюще мямлить в трубку Синан. – Да я знаю, что она в больнице… Нет, я не пойду её проведывать! Хазан закатывает глаза. Кто бы сомневался! — Почему… Почему… – Кудряш мечется от стены к стене, не в силах придумать более-менее достойное оправдание. Но вдруг его мозг как будто озаряет чем-то изнутри и рот сжимается в твёрдую полоску. — Зачем мне проведывать какую-то чужую женщину, когда мой брат, мой старший брат, нуждается во мне! – патетически воет он в телефон. – Ты же знаешь, папа, что Ягыз сейчас в нашем загородном доме, совсем один. И я должен навестить его. Немедленно! Синан с достоинством жмёт на отбой и горделиво оглядывается по сторонам. Хазан подбирается на полшага ближе и вяло интересуется: — Ягыз… за городом? С ним всё в порядке? — На самом деле, нет, – Синан запускает ладонь в шевелюру, рискуя потерять её там навечно. – Брат что-то расклеился в последнее время. Сидит за городом и читает стишки. Надо как-то поднять его моральный дух. Раз уж с нашим рандеву не сложилось, так и поступлю. Он отходит к краю бассейна, вновь достаёт мобилу и через несколько секунд с деланной игривостью вопит в трубку: — Привет, красотка, как поживаешь? Свободна вечером? Давай съездим к нам на дачу, повеселимся, развеем старичка Ягыза? Кому звонит это кучерявое чудище? Хазан вся обращается в слух, подойдя неприлично близко к Аполлону, едва не утыкаясь ему ухом в спину. — Окей, Кузнечик. До встречи. Целую. Кузнечик? Что чиксе с таким погонялом может светить от Ягыза Эгемена? В стремлении услышать больше, чем было произнесено, Хазан едва не сталкивает Синана в бассейн и резко отпрыгивает в сторону. — Вы куда-то собираетесь? – начинает ненавязчиво выпытывать Хазан, но палится уже с первых секунд. — Ага. А что, хочешь с нами? — Только если это не свидание! – орет Хазан, в ужасе вскидывая руки. – Я… Я бы поехала. Как друг. — Ну отлично, что как друг. Вы вроде дружны с Ягызом… Он затусит с Фарах, а мы с тобой. — Хрена с два, – выпаливает Хазан, ужасаясь факту существования в мире какой-то «Фарах». – Как друг, говорю. Никаких «мы с тобой», усёк? — Усёк, усёк, – смиренно молвит Кудряш. – Не буду приставать, обещаю. Хазан хочет рассказать ему, на чём она вертела его обещания, но внезапная идея приходит ей в голову, столь блестящая, что у неё режет глаза. — Тогда поехали, чего ждёшь, – величественно произносит Хазан. – Только сначала мне нужно заехать в одно место. Они спускаются вниз и садятся в понтовый белый «рэндж ровер», в салоне которого хоть и просторнее, чем в «мерсе», но как-то неуютно и мерзко пахнет бензином. Хазан быстро строчит смску Бетюль с извинениями за своё столь внезапное исчезновение и велит Синану ехать к ней на район. Ещё пару недель назад она бы сгорела со стыда прямо на этом скрипящем кожаном сидении при одной мысли о том, что Его Кудряшеству станет известно о месте её проживания. Но сейчас Хазан больше напрягает загадочная особа с экзотическим прозвищем и всё, о чём она может думать, это в каких отношениях состоит это странное насекомое с Пузаном Эгеменом. Белый «рэндж» паркуется возле той же автобусной остановки, что и машинка Бахар вчера. Хазан, сверкая пятками, несётся к дому и первым делом бросается к самой дальней вешалке в своём шкафу. Вот он. Тот самый прикид, созданный для сегодняшнего дня. Не теряя ни минуты, Хазан облачается в красную блузку и кожаные брюки, подкрашивает глаза и распускает косы. Волосы красивыми локонами обрамляют её лицо, делая похожей на кинозвезду. Не успев как следует налюбоваться на себя в зеркале, она вбегает в комнату сестры и сразу за дверью обнаруживает их – те самые лодочки на высоком каблуке. К этому наряду они подходят идеально и Хазан решает довершить образ каким-нибудь стильным аксессуаром. В нижнем ящике комода Эдже хранятся вещи, к которым царственная капризная ручка мелкой никогда больше не притронется, и там находится вполне сносный, хоть и из дешевого девчачьего магазинчика, клатч, расшитый пайетками. Выйдя из дома, Хазан чувствует себя элитной работницей эскорт-услуг. Благодаря каблукам она виляет задницей как заправская шалава и это не её мнение, а экспертное суждение местных бабушек, загорающих на лавочках. — Ишь, вырядилась, – шамкают они злобно. – Проститутка! Хазан плевать. Она подваливает к «рэнджу» и довольно ловко втискивает свою кожаную попку на сидение. Глаза Синана сужаются и заныривают в её декольте. — Поехали, дружище, – недовольно ворчит Хазан. – Время – деньги. — Только заберём Фарах по дороге, – напоминает он скорее сам себе, чем ей. Они доезжают до какого-то люксового пятизвёздочного отеля, возле которого стоит рыжеволосое бледное существо со вздёрнутым носом и веснушками по всему телу. Её невыразительные глаза вспыхивают, как у быка на корриде, когда она видит Хазан в алой блузке на пассажирском сидении. Синан выскакивает из машины и помогает Фарах разместиться на заднем сидении «рэнджа», попутно представляя дамам друг друга. «Дамы» обмениваются презрительными взглядами, как кошки из разных дворов, встретившиеся на общей помойке. После непродолжительных безуспешных попыток завязать общую беседу, Синан затыкается, и остальная часть их вояжа проходит в полной тишине. Только под конец путешествия он пользуется устройством hands free, чтобы сделать звонок. — Да, – доносится из динамиков и у Хазан по всему телу расходятся толпы мурашек от одного звука этого голоса. — Алё, брат, – жизнерадостно орёт Синан в лобовуху. – Ты только не ругайся. Мы подъезжаем. Через 3 минуты будем у тебя. — Кто это, «мы»? – беспристрастно вопрошает Пузан. — Мы это я, Фарах и… Хазан. Повисает долгое, слишком продолжительное молчание. — Хорошо, – наконец слышится в ответ. – Жду.