Мой персональный тренер

— Хазан?! Где моя дочь? Где моя чёрная козочка? Пузан замирает, и его губы и руки делают то же самое. — Хазан, где ты? – надрывается внизу мать. – Я хочу видеть свою дочь! Хазан издаёт страдальческий стон. Этого, блять, просто не может быть! Да что она за грёбаный лузер, если во время первого в её жизни поцелуя будет застукана собственной мамашей? Пузан с голодным чмоком вытаскивает свой язык изо рта Хазан, облизав напоследок её губы. — Чё это? – вяло интересуется он, с любопытством разглядывая свою ладонь на красной ткани блузки, под которой ощущается манящая своей упругостью грудь. — Это моя… мама. Пузан делает впечатлённое лицо и наконец убирает руки от Хазан. — Надо пойти поприветствовать её, что ли. Он озадаченно чешет затылок, в то время, как снизу доносится вялый бубнёж Синана и громогласный крик Фазилет: «Скотина патлатая, я сейчас сама тебя успокою». Хазан сконфуженно моргает. Боже, что он подумает про её полоумную мать? Она совсем не удивится, если Пузан сейчас же выгонит её из дома с условием, чтобы она никогда больше не показывалась ему на глаза. Хазан в смятении сползает со стола. Во что бы то ни стало она должна не допустить встречи хозяина дома с незваной гостьей, ибо последствия данного мероприятия будут самыми что ни на есть драматичными. Она затравленно оглядывается в надежде обнаружить в спальне Пузана потайной ход в древние катакомбы, ведущие до Сомали. — Хазан?! На лестнице слышится топот поднимающихся на второй этаж шагов. Пузан замирает посреди комнаты с растерянным видом, но затем смело делает шаг вперёд, намереваясь открыть дверь, чтобы встретиться лицом к лицу с опасностью. Он не успевает преодолеть и половины пути, как Хазан догоняет его и изо всех дёргает за футболку, намереваясь удержать от опрометчивого шага. — Тебе что, жить надоело? – шипит она, подталкивая Пузана к высокому гардеробу, стоящему у стены. — Вовсе нет, – улыбается он. – Даже наоборот. А что ты делаешь, можно узнать? — Как что? Не стой столбом, прячься! – Хазан кивает в сторону шкафа. — Почему я должен прятаться в собственном доме? – поражается Пузан. — Не прятаться в собственном доме, а прятаться в собственном доме от моей матери! – жалобно скулит Хазан. – Ты её совсем не знаешь. Да она на тебе живого места не оставит! Пузан не выглядит ошеломленным её откровениями и даже не думает скрывать свои объёмные телеса в недрах гардероба. — Я пока не сделал ничего такого, – объявляет камикадзе, – за что она может на меня сердиться. Не будь ребёнком, дай мне открыть дверь. Ей-богу, он ненормальный. Хазан в панике сжимает покрепче кулаки, безжалостно сминая небесно-голубую футболку Пузана. Звуки приближающихся шагов в коридоре сопровождаются душераздирающими воплями, и Хазан начинает активнее подталкивать хозяина шкафа к объекту его владения. — Послушай, если она увидит нас здесь вдвоём, то сделает неправильные выводы. — Очень даже правильные, – хмыкает Пузан. — Я хочу сказать, моя мать не любитель выбирать выражения… — Прямо как ты. Хазан начинает злиться. Через секунду Пузан будет размазан по всему периметру комнаты, и тогда будет поздно прикладывать подорожник. — Ягыз, – шепчет Хазан свой последний аргумент и с мольбой во взгляде начинает подталкивать его к шкафу. – Ну, пожалуйста, ради меня! Пузан хмурится, но последние её слова кажется всё-таки оказывают на него воздействие, и Хазан удаётся подвести его к шкафу. — Ради тебя? – переспрашивает он, и в его взгляде вспыхивают хитрые лучики. — Ради меня… – повторяет она, теряясь в его глазах. Он наклоняется и нагло, по-хозяйски вновь целует её, обхватив руками округлые бёдра и прижимая их к себе. Прежде, чем кислород в лёгких Хазан заканчивается, Пузан отпускает свою жертву и скрывается в темноте шкафа. Хазан едва успевает подобрать разбросанные на полу вещи, как в комнату, воинственно потрясая витыми локонами, врывается её мать. Сверкнув глазами, Фазилет быстро окидывает комнату оценивающим взглядом, которому позавидовал бы любой судебный пристав. — Мама? – Хазан пытается разыграть лёгкий шок и неверие в действительность происходящего. – Что ты тут делаешь? — Это что ты тут делаешь? – тихо произносит Фазилет и уже громче начинает причитать. – О, Всевышний, до чего же я дожила? Моя дочь опозорена, опозорена! Хазан подбегает к матери, намереваясь физически воспрепятствовать обильному речевому потоку, проистекающему из её рта. — Мама, прекрати кричать! – шипит Хазан, пытаясь ладошкой накрыть губы Фазилет. Сквозь её тонкие пальцы всё равно доносятся отдельные фразы: «в таком виде», «чёрная козочка» и «опозорена». Хазан спешит вытолкать мать за пределы комнаты, чтобы Тот, Кто Сидит В Шкафу услышал как можно меньше. В коридоре их пара налетает на Синана, который только-только преодолел лестничный пролёт и теперь, держась за правый бок, тяжело дышит, едва не оседая по стенке. — Мама, не смей… – шепчет Хазан, но поздно. Весь пыл её матери обрушивается на горемыку. — Это ты её сюда привёз, а? – Фазилет хватает Синана за грудки, и они синхронно трясут кудряшками в такт её крику. – Ты привёз? Что ты хотел сделать с моей девочкой, отвечай! Что ты хотел сделать с моей козочкой? Вопросы льются бесконечным потоком, но возможность дать на них ответы Синану не предоставляется. Он болтается в крепких руках госпожи Чамкыран, как тряпичная кукла, набитая войлоком. — Мама! – сгорая от стыда, Хазан вешается на локоть матери. – Ради Бога, умоляю, пойдём отсюда! Я дома тебе всё объясню. — Объяснишь, госпожа Хазан, объяснишь. Как и почему в таком виде села в его машину на глазах у всего района – объяснишь. Но сначала дадим слово этому господину. Фазилет снова трясёт Кудряша, и, судя по его виду, у того начинает разыгрываться морская болезнь. — Если ты что-то хочешь от моей дочери, то сначала посватайся, как порядочный человек! – орёт мать, наставляя палец на бледное лицо Синана. Хазан вспыхивает и, пользуясь тем, что мать хотя бы одной рукой отпустила свою жертву, вырывает Его Лохмашество из смертельной, удушающей хватки. Она вцепляется Фазилет в локоть и тащит её вниз по ступенькам. Мать сопротивляется и продолжает горланить оставшемуся наверху Синану: — Топай в ювелирку, говорю! Чтоб я тебя без кольца больше не видела! Ишь нашёлся тут умный! Мы и не таких видали! Сначала женись, потом любись! Это всё походит на дурной сон, и Хазан отчаянно желает проснуться. — Что ты такое говоришь, мама? – едва не плача бормочет она. – Прекрати немедленно. — Это ты прекрати! Посмотри, на кого ты похожа! Тьфу! Они почти преодолевают коридор первого этажа, когда Фазилет вдруг останавливается как вкопанная и начинает осматривать внутреннее убранство дома с гораздо бóльшим вниманием во взгляде. В этот момент по лестнице к их ногам скатывается Синан, кажется, немного отошедший от знакомства с темпераментом матери Хазан. Расшаркиваясь и опустив глаза, он произносит: — Прошу меня извинить за то, что взял на себя смелость привезти сюда вашу дочь, но у меня не было плохих намерений… Фазилет перебивает эту томную речь: — Послушай сюда, принц Нечёсаного Королевства. Думаешь, мы не знаем, что ты такое? Нет, мы новости смотрим и прекрасно знаем, что ты из себя представляешь! Каких только проблем ты не навлёк на голову моей бедной дочурки! Синан бросает на Хазан настороженный взгляд. — Не зыркай ты, не зыркай! – орёт Фазилет. – Думаешь, я не знаю, что из-за тебя её даже в полицию таскали! Думаешь, прислал адвоката и теперь весь в беленьком? Глаза Кудряша окончательно лезут из орбит: — Адвоката? Какого ещё адвоката? — Ай, красавчик! – хлопает себе по ляжкам Фазилет. – Даже адвоката не ты прислал. Ну молодец! В общем, так. Без светлых и чистых, как бриллиант, намерений ты к моей дочери больше и близко не подойдёшь, ясно тебе? — Я могу подвезти вас до дома… – блеет несчастный, за что удостаивается от Фазилет сквозного взгляда в голову. — Сами доберёмся, гран мерси. До слуха Хазан доносится шум сверху, и она спешно хватает мать под руку. — Нам пора, мама. Всего хорошего, господин Синан. Приятного вечера. Они наконец покидают гостеприимные своды загородного дома Пузана Эгемена и направляются к припаркованному позади белого «рэнджа» жёлтому такси, на котором вероятно и приехала нести возмездие госпожа Фазилет. Хазан с матерью размещаются на заднем сидении автомобиля, и когда такси проезжает под кирпичной аркой, девушка оборачивается, натыкаясь взглядом на спешно сбегающую с крыльца высокую мужскую фигуру. Всю дорогу до дома, которую они с матерью проводят в скорбном молчании, Хазан непрестанно лыбится, глядя в окно. Она точно знает, кто прислал адвоката. Она до сих пор ощущает на своих губах восхитительный дурманящий напор. Она чувствует тепло рук, прикасавшихся к её телу. Домой они добираются поздно. Эдже в своей комнате уже спит или успешно делает вид, что спит, и Фазилет не решается сотрясать стены дома своим криком. — Завтра у тебя выходной, – многозначительно заявляет она старшей дочери. – Вот и поговорим. Переодевшись, Хазан едва успевает добраться до кровати и засыпает мгновенно, едва коснувшись головой подушки.

***

Хазан лежит на животе на ровной, твёрдой поверхности, подложив руки под голову. Приоткрыв один глаз, она осматривает пространство вокруг себя. Комната с белыми стенами вся залита солнцем, пробивающимся из окна сквозь белые плотные шторы. Хазан видит белый кожаный диванчик, белые стеллажи, уставленные всевозможными баночками и скляночкам, стопку белых полотенец, лежащих на белом столике. Одно такое полотенце прикрывает её задницу, которую больше не прикрывает ничего. Она слышит приближающиеся тяжелые шаги, и негромкий голос где-то сбоку от неё произносит: — Простите, что заставил вас так долго ждать. Вы уже бывали у меня раньше? — Бывала. Хазан чувствует себя немного неловко, распростёртая на массажном столике в совершенно обнажённом виде, не считая скудного клочка полотенца на попке. — Это был пробный сеанс, – сбиваясь, продолжает пояснять она. – Но… мне понравилось. — Что ж, это самое главное, – Хазан слышит улыбку в голосе массажиста. – Если есть взаимная симпатия, дело уже можно считать успешным. Он подходит к стеллажам, и Хазан боковым зрением выхватывает его фигуру в белой футболке, сильно обтягивающей широкую спину, и белых брюках, совершенно ясно демонстрирующих отсутствие на массажисте какого-либо нижнего белья. Хазан облизывает пересохшие губы и ёрзает на своём лежбище. — Одну минуту, – спешит успокоить он её, позвякивая баночками. Наконец, массажист удовлетворённо пыхтит и берёт с полки большой пузырёк, наполненный желтоватой ароматной жидкостью – маслом для массажа. Хазан спешно отворачивается, вновь укладывая голову на сложенные руки. Его пальцы осторожно касаются её позвоночника чуть повыше поясницы, и он интересуется: — Есть какие-нибудь проблемы? Особые пожелания? — Нет… Хазан закусывает губы, когда его пальцы начинают медленно кружить по её коже вдоль позвоночника, продвигаясь к шее и плечам. Прикосновения не сильные, но довольно ощутимые, он чуть надавливает на мышцы её спины, и они отзываются благодарным гулом. — В нашем деле главное – побольше масла, – многозначительно произносит массажист и убирает от неё руки. Хазан кажется, что эта фраза звучит как-то двусмысленно, но полившаяся на неё сверху ароматная струйка отвлекает её от этой мысли. В воздухе стоит запах персиков, и Хазан томно прикрывает глаза, всецело отдаваясь расслабляющей атмосфере. Кажется, вся её спина теперь залита маслом, оно стекает с её тела прямо на столик, залегает лужицей в изгибе поясницы, капает с плечей на чуть выступающую наружу грудь. — Отлично. Массажист отставляет пузырёк с маслом, и, наконец, обе его руки начинают работать. Он распределяет персиковую жидкость по всей площади спины Хазан, слегка надавливая на кожу, затем мнёт мышцы шеи и плечей, поглаживает руки и вновь возвращается к спине. Это очень приятно. Хазан чувствует, что растекается той самой лужицей масла по всему массажному столику, плавясь в его умелых руках. Тем временем движения массажиста становятся всё более уверенными и размашистыми. Он активно проводит пальцами по её спине и плечам, спускается вниз, задевая не поместившуюся под Хазан часть её бюста. Та ойкает и продолжает ёрзать. — Вам удобно? – обеспокоенно спрашивает массажист, задерживая руки на её рёбрах, в то время, как его мизинцы совершенно случайным образом ложатся на чувствительную кожу её груди. — Вполне, – томно выдыхает Хазан. — Я могу предложить вам кое-что. Массажист отходит в сторону, но тут же возвращается обратно и кладёт руки ей на бёдра. — Приподнимитесь немного. Хазан выгибает спину и отрывает свой таз от столика, в то время, как массажист просовывает в образовавшееся свободное пространство небольшой валик. Теперь её попка приподнята и слегка оттопырена, а верхняя часть лобка трётся о шершавую поверхность валика. Не сказать, что от этого ей хоть немного полегчало. Массажист тем временем возвращается к исполнению своих обязанностей, и теперь, разминая спину Хазан, он не обделяет вниманием и её грудь, проводя широкими ладонями по мягкой коже и даже углубляясь пальцами настолько, что едва-едва не достаёт до затвердевших как камешки сосков. Хазан чуть слышно ахает. Массажист переключается на её поясницу, приспуская махровое полотенце настолько, что начинает виднеться полоска, разделяющая пополам её кругленькую попку. Добавив на ладонь ещё немного масла, он начинает втирать его в кожу, и его чересчур прыткие пальцы изредка заныривают в складочку меж её ягодиц. Да, возможно, этот массажист позволяет себе слишком много, но Хазан настолько расслаблена и спокойна, а его поглаживающие движения настолько уверены и прекрасны, но она готова пожертвовать многим, только бы это не прекращалось. Предательское полотенце сползает всё ниже и ниже, и вот уже крепкие пальцы уверенно сминают попку Хазан, то прижимая её полукружия друг к другу, то разводя их в стороны. — Как вы себя чувствуете? – возвращает её в реальность спокойный голос массажиста. — Хорошо, – не скрывает Хазан. От его усердных действий её лобок трётся о ткань валика всё сильнее, и в Хазан начинает просыпаться жадная до ласки особа. Её зажатая меж трясущихся ягодиц и шершавым валиком киска постепенно набухает, наливается кровью и начинает требовать к себе повышенного внимания. — Хорошо… – вновь выдыхает Хазан, когда пальцы массажиста словно невзначай задевают её промежность при очередном сминании ягодиц. Массажист то ли хмыкает, то ли просто прочищает горло, и оставляет её попку в покое, переходя к ногам. Полотенце вновь водружено на место, а на ступни Хазан льётся тёплая струя персикового масла. На сей раз умелые пальцы уверенно скользят по её ногам, разминая каждый пальчик отдельно и нежно поглаживая подушечки стоп. Хазан вновь начинает метаться по столику, пытаясь найти положение, в котором её киска не будет гореть огнём, как будто в неё бросили бутылку с зажигательной смесью. Но такого положения просто нет, и она продолжает ёрзать под этими сильными, безжалостными пальцами. Чтобы как-то утихомирить её массажист кладёт одну ладонь на прикрытую полотенцем задницу Хазан, а второй лениво прохаживается по её икрам вверх-вниз. Хазан затихает, когда на её бёдра с журчанием обрушивается новая порция масла, и ей кажется, что она сама скоро обратится в эту тягучую, неторопливую жидкость. Массажист водит ладонями по внешней и внутренней стороне её бёдер, прощупывая и разминая мышцы, с каждым новым движением продвигаясь всё выше и выше. И вот уже вновь попка Хазан оказывается под прицельным огнём жарких прикосновений, на этот раз с тыла. Многострадальное полотенце теперь откинуто чуть наверх, оголяя аппетитные ляжки Хазан и низ округлых ягодиц. Массажист неспешно и вдумчиво втирает в них масло, уделяя внимание сначала одной её ноге, затем второй. Ему явно не совсем удобно добираться до внутренней поверхности бедра своей клиентки, поэтому он слегка разводит её ноги в стороны. — Ох, – вздыхает Хазан. Поглаживающими движениями массажист проходится по всей длине её ног до самых пяток и вновь возвращается наверх, задерживая ладони на ягодицах, а большими пальцами рук проходясь по её нежным губкам. Хазан прикусывает зубами своё запястье, чтобы не заорать в голос от неожиданности. — Что, – задыхаясь, произносит она, – вы… делаете? — Сеанс включает в себя расслабляющий массаж всего тела, если вы понимаете, о чём я. Пока Хазан судорожно пытается сообразить, что на это ответить, массажист тянется к пузырьку с маслом, и вот ароматная струя уже льётся сверху на её промежность. Внутри у неё всё сжимается, ведь где масло, там и его руки, и через секунду опасения Хазан подтверждаются. Горячие ладони опускаются прямиком на её киску, ласково массируя большие половые губы, немного разводя их в стороны. Хазан почти засовывает в рот кулак, но всё равно не может сдержать протяжный стон, рвущийся наружу из её груди. Наглый массажист даже бровью не ведёт, продолжая играть с её пылающей киской. Он зажимает её маленькие губки своим средним и указательным пальцем и несколько раз проходится по ним ладонью туда-сюда, вызывая у Хазан тягучую пульсацию не только между ног, но и по всему телу. Его пальцы такие скользкие от масла, что порой своими кончиками легко проскакивают в горячую щёлочку её входа, вызывая у Хазан новый приступ стона. Ей всё труднее сдерживаться, и она уже громко и протяжно даёт понять массажисту, как ей хорошо. Он на правильном пути. Белое махровое полотенце окончательно и бесповоротно покидает поверхность её тела. Теперь одна рука массажиста безжалостно мнёт ягодицы Хазан, а вторая прохаживается по всей её промежности, спускаясь вниз, доставая до самого клитора, кружа пальцами по его бугорку, а затем медленно поднимаясь, массируя губки, вверх. Он раздвигает её булочки и несколько раз легонько проводит по беззащитной подрагивающей дырочке ануса. Хазан жалобно всхлипывает. Ощущений так много, что рассудок вот-вот грозится покинуть её. Наконец, наглость массажиста переходит все границы, и он, предварительно потерев её лоно ладонью, запускает свой средний палец внутрь Хазан. — Ах! – вскрикивает она, отрывая плечи от массажного столика. Хазан приподнимается на локтях и вертит головой, чтобы получше рассмотреть, что происходит там, за её спиной, но массажист легонько надавливает свободной рукой ей на шею и вновь укладывает лицом на столик. — Всё хорошо? – издевательски интересуется он, погружая палец в её киску до упора. — М-м… Хазан выстанывает долгий звук, вероятно, обозначающий положительный ответ. — Вот и хорошо. В его голосе слышится слишком много удовлетворения от её реакции. Палец массажиста легко скользит по стенкам её влагалища, забираясь так глубоко, как это только возможно, и, сделав не один десяток подходов, нехотя покидает измученную киску. — На спину, пожалуйста. Хазан не верит своим ушам. Он предлагает ей перевернуться? Она с недоверием оглядывается, но ушлый массажист уже приподнимает её бёдра, вытаскивает из-под них валик, и помогает ей удерживать равновесие на столике, пока она приподнимается, чтобы лечь на спину. Теперь Хазан может хорошо рассмотреть выражение его лица, сдержанное и полное профессионального хладнокровия, но она может поклясться, что скользнув по её груди, взгляд массажиста вспыхивает греховным огнём. Он вновь разводит её ноги, на этот раз гораздо шире, чем тогда, когда она лежала на животе, но демонстративно не смотрит туда, а вновь тянется к пузырьку. Он уже извёл на неё литр масла, не меньше, и это ещё не предел. Жидкость из пузырька льётся прямо на её торчащие колом сиськи. Массажист деловито разминает пальцы и кладёт их на её грудину. Он втирает масло ладонями, ведёт их вверх к ключицам, делает круговое движение по плечам, и не касаясь самой груди, смыкает руки на животе. Так продолжается несколько раз, и Хазан уже решает, что массажист больше не коснётся никаких интимных частей её тела, но, как обычно, очень сильно ошибается. Новая порция масла брызжущей струёй стекает на её соски, и массажист проводит ладонями между её напряжённых сисечек, затем гладит их по кругу и подныривая пальцами, приподнимает и сминает их. Хазан коротко стонет и закрывает глаза. Нет, она не может смотреть на это беспристрастное, холодное лицо. Массажист меж тем не теряет времени даром, массируя каждую грудь по отдельности, а затем поглаживая их обе вместе. Его пальцы подбираются всё ближе и ближе к намасленным, блестящим сосочкам Хазан. Они такие розовые и поразительно твёрдые, всем своим видом взывающие о своей жажде прикосновений. Массажист ещё раз кружит по мягкой коже груди, нежно обводит пальцами каждую ареолу и, наконец, легонько сжимает её соски подушечками большого и указательного пальцев. Всё пространство вокруг сосков Хазан покрывается крошечными мурашками, а сами они болезненно ноют и требуют более грубого обращения. — Сильнее, – шепчет Хазан пересохшими от возбуждения губами, и массажист послушно стискивает соски влажными пальцами. Пытка продолжается несколько минут. Хазан, постанывая, непроизвольно выгибает спину, словно хочет покрепче прижать свою грудь к его ладоням, которые из без того как будто приросли к её коже. Эти крепкие руки словно специально были созданы для того, чтобы мять её довольно немаленькие сиськи, по крайней мере, они успешно с этим справляются. Поигравшись на прощание с её изнемогающими сосочками, массажист льёт масло на ноги Хазан и начинает плавно втирать его ей в коленки и голени. Она даже рада этой небольшой передышке, потому что ей кажется, что от ласк, которыми массажист наградил её грудь, по всем её венам теперь бежит раскалённая лава. Хазан тяжело дышит и мечется по столику. Все её нервные окончания пульсируют под кожей, а киска взмокла так, что из неё сочится влага, смешиваясь с персиковым маслом. Она хочет, чтобы этот нахальный, мерзкий, отвратительный массажист наконец трахнул её своим огромным членом от всей души. —Тс-с… – слышит она откуда-то сверху язвительный голос. – Я же сказал, во сне ты его не получишь. — Сволочь! – стонет Хазан и пытается скинуть его ладонь с себя. Но проворный массажист одной рукой снова тянется к её груди, и Хазан затихает под этими прикосновениями. — Ты вся дрожишь, – спокойно констатирует он, проводя пальцами по её ареоле, покрытой гусиной кожей. – Это должно быть от отвращения? Хазан отворачивается, до боли закусив губу, а гадина-массажист издаёт весьма довольный смешок. Его правая рука продолжает терзать её грудь, а левая – неспешно и неторопливо водить по её обнажённым бёдрам, поднимаясь выше к животу, по дороге лаская напряжённый от желания лобок. — Я больше не могу так!.. – всхлипывает Хазан, когда все её чувствительные места одновременно оказываются во власти его горячих рук. – Не могу больше! Она приподнимается на локтях, порываясь наконец встать и уйти, покончив с этой пыткой, но массажист одним толчком легко возвращает её в исходное положение. — Не так быстро, госпожа тренер, – загадочно произносит он, а затем подсовывает руки ей под задницу и немного поворачивает её на столике к себе тем местом, которое источает недвусмысленный признак его власти над ней. Он осторожно поглаживает кожу на внутренней стороне её бёдер, постепенно подбираясь к мягким складочкам её половых губ. — Какая ты мокрая… – его маслянистые пальцы гладят покрасневшие лепестки её киски. Хазан вновь поднимается на локтях, чтобы получше рассмотреть, что происходит, хотя внутри неё всё горит от напряжения, любопытство всё-таки пересиливает. — Давай поиграем? – он поднимает на неё похотливый, тёмный взгляд. – В «Правду или действие». Всё внутри Хазан замирает от сдержанной угрозы в его голосе. — Вот тебе «правда», – непринуждённо продолжает зарвавшийся массажист. – Я хочу попробовать, какая ты на вкус. — Ну уж нет… – вырывается у неё, хотя Хазан ещё даже не до конца осознала, о чём это он говорит. — А вот тебе «действие». Пальцами он разводит в стороны две влажные складочки, обнажая стыдливо прячущийся бугорок клитора, наклоняется и проводит по нему языком. — Какого хрена ты творишь?! – хрипит Хазан почти беззвучно, внезапно теряя голос, но массажист не обращает на её слова никакого внимания. Его язык продолжает кружить по клитору то по часовой стрелке, то против, а затем он осторожно вбирает нежную плоть в рот и начинает посасывать. Хазан обессилено откидывается на спину, и её голова почти свисает с массажного столика. Она хочет заорать во весь голос, закричать, чтобы он остановился, прекратил немедленно, сейчас же! Но тотчас осознаёт со всей отчётливостью, что как только он прекратит, она будет умолять его о продолжении. — Нет, – шепчет Хазан, – не надо, пожалуйста… Он не слушает её, активно работая ртом и вылизывая её истекающую соком киску. Пройдясь по клитору и половым губам, он погружает язык в её лоно, а затем снова целует и сосёт капризный бугорок. Распластанная на столе, превратившаяся в одно сплошное вожделение, Хазан не может уже даже шептать что-то осмысленное. Каждое новое движение его дерзкого языка срывает с её губ лишь долгий протяжный стон. Он отрывается от её лона и поднимает на Хазан улыбающийся взгляд. — Так я и думал, – произносит он тихо. – Ты очень сладкая. Затем он начинает поглаживать нежные складки, на которых смешались масло, смазка и его слюна, ладонью и внезапно, без предупреждения, вводит внутрь её киски два пальца. Хазан громко вскрикивает и хрипит: — Да чтоб тебя! Прекрати! Нет, не прекращай… И массажист, улыбаясь, как сытый кот, вновь припадает ртом к её клитору, безжалостно двигая пальцами во влажной тесноте. Он лижет, сосёт, целует беззащитный комочек, заставляя Хазан в исступлении метаться по узкому столику, хватая ртом воздух. Она уже так близко к оргазму, что внутри неё всё болит и требует разрядки. В последний раз он захватывает её клитор губами, лаская его языком, в то время, как длинные пальцы быстро скользят туда-сюда по стенкам её лона, и всё внутри Хазан взрывается. Она стискивает ноги с хриплым воем, и её бьёт крупная дрожь. Сложно понять, дышит она ещё или нет, а перед её глазами всё плывёт и кружится. Пока Хазан безуспешно пытается прийти в себя, довольный собой массажист вынимает липкие пальцы из её влагалища и с непристойным, причмокивающим звуком облизывает их. Затем кладёт ладонь ей на грудь, плавно скользя по остаткам масла на её коже, а второй рукой лезет к себе в штаны и достаёт оттуда налитый кровью член. Хазан чувствует, что что-то происходит, когда его пальцы вновь начинают сжимать соски поочерёдно то на одной её груди, то на другой. Она приоткрывает один глаз и увиденное быстро приводит её в себя. Массажист нагло вывалил свой стояк из-за мягкой резинки белых штанов и теперь дрочит, глядя на её тело во все глаза. Его лицо сосредоточено, как будто он в уме складывает столбиком, пересохшие губы сжаты в тонкую полоску, а жадные руки заняты каждая своим делом. Горящий бирюзовый взгляд шныряет по её вылизанной киске, и рука на члене начинает работать быстрее. Он алчно сминает её грудь, лицо его искажается гримасой, а с губ срывается громкое рычание. Струя спермы летит Хазан прямо на живот, отдельные брызги достают до бёдер и груди. Она вся в его семени, и его рука продолжает скользить по её коже, размазывая белёсую субстанцию по её соскам. Он наклоняется к ней и грозно шипит прямо ей в губы: — Ты моя, видишь? Ты только моя!