Мой персональный тренер

***

Служебная парковка на миг погружается в темноту и вновь вспыхивает ярким искусственным освещением. Бахар вздрагивает и отрывается от вдумчивого созерцания внутренностей своей машины. Всё равно она ни черта не смыслит в том, что прячется под капотом её красивенькой красной машинки, но почему-то не может оторвать взгляд от покрытых серым налётом деталей «Ауди». — Бахар? Она вскрикивает, вздрагивает и прикладывает руку к бешено стучащему в области грудины сердцу. Как этому центнеру мышц всё время удаётся подкрадываться к ней так бесшумно? — Тренер… Бурак, – выдыхает Бахар довольно-таки томно, совершенно против своей воли. Её непослушный голос звучит вовсе не перепуганно, а жеманно и призывно, с лёгкой сексуальной хрипотцой. Она прокашливается. — Что случилось? – Бурак становится с ней плечом к плечу и тоже погружается в увлекательное созерцание подкапотного зрелища. — Не заводится, – пожимает плечами Бахар. — Э-э… – внезапно начинает мычать тренер. – Почему это не заводится? Может очень даже заводится! Да! Специалист по подбору персонала таращит на него свои красиво подведённые серыми тенями глаза. — Может ты просто не пробовала заводить? А? — Как же не пробовала? – поражается Бахар. – Конечно, пробовала. Должно быть, нет искры. Она произносит эту догадку с видом знатока-профессионала, разбирающегося в починке авто. А, что? Кажется, она слышала подобную фразу в каком-то фильме. — Нет искры? – вскидывается Бурак. – Да здесь полно искр! Кругом одни искры! Бахар с сомнением косится на далёкого от своей обычной адекватности босса. Может на него плохо действует стоящая в Стамбуле жара? Или он переборщил с дозой кофеина поутру? — Здесь может быть проблема в тормозах, – произносит она, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, но производит ровно обратный эффект. — Это я-то тормоз? – ехидничает Бурак. – Спорное утверждение. Весьма спорное! Выкрикивая эти и подобные им сочетания слов, тренер странно краснеет, пятится вбок и, взмахнув руками, исчезает в дверях, ведущих на пожарную лестницу. Минут через десять на парковке появляется парень, одетый в голубую спецовку ближайшего автосервиса. — Госпожа Бахар? – уточняет он у специалиста по подбору персонала, морща лоб. – Это у вас тут «не заводится»? Приехавший следом эвакуатор бережно грузит её красавицу «Ауди» на свою платформу и увозит прочь. С тренером Бураком Бахар так и не встречается до конца рабочего дня.

***

С новеньким инструктором их фитнес-клуба Бетюль, в общем-то, нет никаких проблем. Она исполнительна, сообразительна, спортивна и чертовски симпатична. Её огромные оленьи глаза по-детски смотрят на мир вокруг и очень точно передают отношение хорошенькой инструкторши ко всему происходящему. Бетюль восхищает тренажёрный зал, погода за окном, сбалансированный обед в столовке и босс-качок. Когда она глядит на тренера Бурака своими карими очами-блюдцами, обрамлёнными длинными, густыми ресницами, с трепетной поволокой во взгляде, монитор ноутбука Бахар искрит, а карандаш в тонких пальцах рекрутши с хрустом ломается пополам. Однажды, проходя по коридору мимо тренажёрной зоны, Бахар замечает, как Бурак корректирует положение тела Бетюль во время приседаний, осторожно прикасаясь растопыренными пальцами к аппетитным бёдрам, затянутым в тугие лосины, и таранит лбом невесть откуда взявшуюся на её пути стену. Босс и его подчиненная удивлённо оборачиваются на грохот, а Бахар только и остаётся, что потирать ушибленное место, смущённо улыбаясь в ответ. В обеденный перерыв Бурак постоянно маячит где-то поблизости, в помещении служебной столовой, но всё же обходит столик специалиста по подбору персонала десятой дорогой. Бахар заказывает себе «цезарь» с курицей и томатный суп, боковым зрением всё пытаясь выхватить широкоплечую двухметровую фигуру тренера и проследить, куда именно данная фигура примостит свой накаченный зад. С подносом в руках Бурак гордо шествует меж столов, но наткнувшись на заинтересованный взгляд голубых глаз рекрутши, стремительно меняет траекторию движения на прямо противоположную и, чуть ли не поджав хвост, падает на стул рядом с Бетюль. Тёртый пармезан застревает у Бахар в горле, и её аппетит безнадёжно испорчен. Она досадливо отталкивает от себя тарелку с супом, будто это он виноват во всех её бедах, и стремительно покидает помещение столовой.

***

— Бахар, что у нас с графиком отпусков? – Бурак без стука врывается в её кабинет и застывает на пороге. Она как раз сменила одну свою белую блузку, запачканную некстати брызнувшей из банки апельсиновой газировкой, на другую, но ещё не успела застегнуть все пуговицы на ней. В образовавшемся до самого пупка вырезе мелькает её бледно-розовый кружевной бюстгальтер от «Марк&Андрэ» с небольшим, но очень эффектным пуш-апом. Бурак бледнеет, растерянно бормоча: — Прости, мне следовало бы постучать… – взгляд тренера примагничивается к приподнятым округлостям её груди, а его тяжёлое дыхание в полной тишине эхом отражается от стен кабинета. – Я зайду попозже. — Нет-нет! – Бахар проворно вдевает оставшиеся пуговицы в петельки, и розовое кружево исчезает с радаров босса. – Я уже закончила. Это ты прости, я должна была запереть двери, если уж надумала переодеваться. Так что там с графиками отпусков? Бурак ошалело хлопает глазами и пытается внятно сформулировать свою мысль: — Некоторые работники утверждают, что мы сись… сисьтематически нарушаем их права на отдых и нужно составить новый график на летний период. Я оближу… э-э… обяжу администраторов, отвечающих за свои отделы, подготовить список и когда подрочу, то есть, получу его на почту, перешлю тебе, договорились? А ты дашь мне… не мне, просто дашь. Дашь своё заключение, хорошо? Он вытирает испарину со лба и с деланной непринуждённостью обмахивает лицо ладонью: — Что-то здесь жарковато. У тебя кондей сломался, что ли? Ну ладно, пока! – и стремительно растворяется в пыльном облаке, оставшемся после его позорного бегства.

***

Ещё издали Бахар слышит размеренный лязг металла, означающий, что тренер Бурак задержался допоздна ради собственной силовой тренировки. Как бы невзначай специалист по подбору персонала пропускает поворот коридора к лифтам и продолжает своё движение вперёд, к тренажёрной зоне. Она дотрагивается до зелёных листьев многочисленных комнатных растений, расставленных в своих горшках то тут, то там, словно проверяет, хорошо ли те политы и удобрены. Красивый интерьер клуба имеет большое значение для привлечения новых клиентов. Металлический грохот стихает, что почти наверняка означает, что Бурак схватился за гантели, которые любит поднимать в полной тишине. Главный тренер по обыкновению не носит наушников во время кача и не слушает музыку, предпочитая по вечерам не загружать мозги лишними звуками. Бахар слышит громкие выдохи босса, которые сопровождают каждое сведение его накаченных рук, отягощённых немалым весом гантелей. Поглощённая звуками дыхания Бурака, она продолжает идти по коридору и, наконец поравнявшись с широкой аркой тренажёрной зоны, видит его, сидящего на скамье для жима. Босс восхитительно хорош в чёрной обтягивающей майке, на которой совсем не заметны следы пота, и в серых спортивных шортах выше колен. Мышцы его рук вздулись, налитые кровью, и эта агрессивная мужская мощь заставляет колени Бахар подрагивать и подгибаться. — Ты почему не ушла? Оказывается, тренер Бурак уже давно удивлённо разглядывает её, поставив гантели на пол. — У меня есть ещё несколько дел, – несмело улыбается ему Бахар. – Не волнуйся, скоро уйду. Он тоже улыбается ей в ответ. Взгляд его ярко-голубых, будто небесных льдинок, глаз теплеет и согревает её. — Хорошо, – говорит он. — Хорошо, – говорит она. Надо бы отринуть все эти глупые условности, закричать громко-громко о том, как она хочет, чтобы он попросил её остаться, и с какой радостью она бы согласилась, как истосковалась по нему в этой безжалостной реальности под названием «рабочие отношения», но… произносит только: — Спасибо, что помог с машиной. Там была какая-то ерундовая поломка, я даже не запомнила название. Ничего не смыслю в ремонте авто. — Я догадался. Он посылает ей ещё одну лучезарную улыбку. На негнущихся ногах Бахар покидает тренажёрную зону и единственного человека, оставшегося в ней.

***

Этим утром Бахар явно в ударе. Не то чтобы она старалась кого-то сразить наповал, вовсе нет, просто захотелось немного навести марафет. Чисто для себя. Она почти верит в эту лабуду, когда тратит минут сорок, чтобы правильно нанести на лицо праймер, тон, хайлайтер, румяна и прочие сухие и кремообразные вещества. После того, как с лицом покончено, Бахар пыхтит над причёской под названием «небрежные волны». Небрежность там присутствует только в названии, потому что после укладки она чувствует себя так, будто двое суток разгружала вагоны с углём. Но в итоге светлые локоны красиво обрамляют её выразительное лицо, и Бахар удовлетворённо улыбается собственному отражению в зеркале. Сегодня никаких белых блузок, мышиных юбок и удобных балеток. Она извлекает из шкафа вешалку с элегантным красным платьем, бросая взгляд скромняжки на глубокий вырез на его спине. К этому наряду Бахар уже с вечера заготовила красивый комплект белья, верх от которого имеет крестообразные лямки сзади, совсем не заметные в дерзком вырезе вызывающего наряда. К такому платью так и просятся женственные, открытые босоножки. Конечно, только они, решает Бахар, окуная ноги в произведение искусства турецких обувщиков на десятисантиметровых каблуках. В девять утра клуб полупустой и тренера Бурака нигде не видно. Специалист по подбору персонала решает, что это идеальное время сделать давно запланированные ксерокопии личных дел нескольких сотрудников, но обнаруживает в своём кабинете не ко времени вышедший из строя копир. Внезапно Бахар вспоминает, что точно такой же аппарат стоит внизу у стойки администрации и, доверху нагрузившись папками, отправляется к лифтам. И уже там, стоя возле сомкнутых створок лифта со скучающим в ожидании лицом, Бахар чувствует попными мышцами приближение её личного армагеддеца. — Прекрасно выглядишь. Она узнала бы этот голос из тысячи, и многое бы отдала, чтобы ошибиться. — Спасибо, – холодно кивает она, осторожно выглядывая из-за стопки папок. Синан кривит рот в ухмылке, оглядывая фигурку Бахар с головы до ног. У той в ответ рождается единственное желание – бросить в харю бывшему папки и пойти в душ, чтобы смыть с себя этот взгляд. — Ты не видела Хазан? – лениво спрашивает он. У Хазан сегодня выходной, и, имея хоть каплю мозгов, Синан мог бы вычислить это самостоятельно или, на худой конец, поинтересоваться о тренере у стойки администратора, но специалист по подбору персонала не собирается делиться с ним своими размышлениями. — Нет, – просто отвечает она, с облегчением прислушиваясь к подъезжающему лифту, и тут же чувствует слишком смелое прикосновение к своей руке. — Послушай… Папки с грохотом летят на пол, когда Бахар резким рывком пытается выхватить руку из лап Синана. Вдруг внезапно надвинувшаяся тень загораживает от них солнце (или искусственное освещение светодиодных ламп), а на плечо её бывшего ложится ладонь размером с дирижабль. Толстенькие, короткие пальцы Синана, сдавливающие её кожу, мгновенно разжимаются, и Бахар стремительно отступает, потирая покрасневшее место. — Доброе утро, – практически не разжимая губ, цедит Бурак. – Господин Синан, не передать словами, как я рад снова вас видеть в нашем заведении. Синан ёжится под буравящим его ледяным взглядом, как бы пытаясь уменьшиться в размерах. — Совсем недавно мы приобрели экспериментальный тренажёр, стимулирующий сокращение мышц электрическими импульсами. Пойдёмте, я вам его покажу. Не убирая ладонь со стремящегося выскользнуть из жуткой хватки плеча, Бурак с Синаном, словно вальсируя, отходят в глубь коридора и постепенно скрываются из виду.

***

Крышка копировального аппарата открыта, а на белоснежный лист бумаги, лежащий на стекле, капают горькие слёзы. Бахар замирает возле копира, забыв, зачем она здесь. Что толку жалеть себя и плакать теперь, когда всё позади, когда этот человек остался для неё в прошлом. Но именно из-за того, что он в её прошлом-настоящем когда-то был, теперь он портит её теперешнее-настоящее своим статусов «бывший парень». Никто в этом не виноват, кроме самой Бахар, которая пустила Синана в свою жизнь. — Не плачь, пожалуйста, – подушечки сильных пальцев легонько скользят по её обнажённому плечу, успокаивая. – Он больше никогда не посмеет прикоснуться к тебе. И как этому центнеру мышц всё время удаётся подкрадываться к ней так бесшумно? — Я плачу не от этого, – Бахар опускает голову и вытирает слёзы. Глупо и бессмысленно жалеть себя, да ещё и на глазах босса. – Спасибо, Бурак, за… За всё? Да, наверное, за всё. За то, что он существует на этой планете и наполняет жизнь специалиста по подбору персонала своим необъяснимым, согревающим светом. — За… Внезапно он наваливается на неё весом своего огромного тела, прижимая к остывающему копировальному аппарату, его руки стремительно обвивают её за плечи и талию, а губы тычутся в шею, пробиваясь сквозь завитки светлых волос. — Бахар, – выдыхает он едва слышно. Она тихо ахает, хотя на самом деле хочет громко кричать от переполняющих её доверху чувств, которые дарит ей его тело, соприкасающееся с ней так тесно, как никогда ранее. — Я хотел спросить, – слова, срывающиеся с его губ, щекочут ей затылок. – Бахар, я нравлюсь тебе? — Да, – мгновенно отвечает она, словно боясь, что он передумает и каким-то образом сможет забрать свой вопрос обратно. — Не как начальник, как… мужчина? – уточняет он, вызывая у неё робкую улыбку, как будто, обвитая его руками, Бахар способна думать о нём, как о начальнике. — Да, – уверенно повторяет она. — Ты мне тоже очень… очень нравишься, – произносит Бурак, и Бахар начинает чувствовать сквозь тонкую ткань их одежды, как именно она ему нравится. Ей кажется, что босс накинется на неё прямо здесь и сейчас, закинув сильными руками на стекло копировального аппарата. Они с ним и так обнимаются посреди белого дня на виду у администраторов, охранников, клиентов фитнес-клуба и красных глазков камер видеонаблюдения, но специалиста по подбору персонала это почему-то совсем мало волнует сейчас. — И ты бы согласилась, – обычно громкий голос Бурака звучит сейчас так волнительно несмело, – если бы я пригласил тебя на свидание? Так будоражащая Бахар стеснительность и робость главного тренера разительно контрастирует с мощностью мышц, налитых под золотистой кожей босса, и она осторожно проводит по светлым волоскам на его руках, желая ощутить их силу и мужественность. — Согласилась бы, – шепчет Бахар. Бурак нежно целует её в шею, и она на двести процентов уверена, что он счастливо улыбается.

***

Бурак приглашает её в милый ресторанчик, куда является в брюках и голубой рубашке, так красиво подчёркивающей цвет его глаз, что у Бахар сбивается дыхание. Не только ресторанчик, но и всё вокруг – официанты, бармены, посетители – кажутся ей чрезвычайно славными. Она широко улыбается, с интересом разглядывая интерьер и убранство вокруг себя, и лишь только изредка позволяет себе любоваться ярко-голубым лучистым взглядом, обращённым к ней. Бахар всё ещё не верится, что это происходит наяву. Краснея и смущаясь, Бурак интересуется у неё, понравилась ли ей еда и напитки. — Конечно, понравились, – отвечает Бахар, для убедительности положив свою ладонь поверх его, чувствуя, как он вздрагивает от её прикосновения. — И что… дальше? – глядя исподлобья, интересуется босс. — Дальше? — Да, – уровень румянца на его щеках достигает максимума. – Как ты видишь дальнейшее развитие этого вечера? Бахар хитро усмехается. — Ну, – она начинает водить пальцами по выступающим костяшкам на обратной стороне его ладони. – Возможно, ты спросишь, можно ли проводить меня домой, и я с радостью соглашусь. Возле двери, перед тем как попрощаться, возможно, ты захочешь поцеловать меня, и я буду абсолютно не против. После поцелуя я, возможно, предложу угостить тебя кофе, а ты скажешь, что обожаешь этот напиток. Но варка кофе не задастся с самого начала, потому что вместо неё мы продолжим целоваться в коридоре, на кухне, а потом, возможно… Возможно, я сорву с тебя эту безусловно красивую рубашку… По мере того, как Бахар произносит свою речь, челюсть Бурака потихоньку отъезжает в сторону, и, глядя ей в глаза, он прерывисто произносит: — Бахар, м-можно я провожу тебя домой?

***

Голубая рубашка бесформенной горкой лежит на идеально чистом полу в квартире специалиста по подбору персонала, прямо возле небрежно сброшенного там же красного платья. Бахар вспоминает, что первую пуговицу с одеяния Бурака она сорвала ещё в его машине, а в её квартиру они ввалились уже полуголые, причём её ноги обвивали его бёдра, а сама она, удерживаемая его сильными руками, находилась в позе воинственной наездницы. — Мы же не слишком спешим, Бахар? Тебе ведь так не кажется? – тяжело дыша после прерванного поцелуя, интересуется Бурак и поспешно добавляет: – Мне вот не кажется, я просто уточняю. Ей тоже не кажется. Они потратили впустую года, и теперь она не хочет терять ни минуты. Бахар с рычанием вновь притягивает его к себе, зарываясь ртом в мягкие губы босса. Клубок их переплетённых тел сшибает в прихожей стойку с зонтиками, натыкается на дверной косяк по дороге в спальню и, наконец, валится на аккуратно застеленную кровать Бахар. Хозяйка квартиры любит порядок и чистоту. Но не сейчас. Сейчас она с негодованием набрасывается на всё ещё застегнутые брюки Бурака досадуя на то, что на ней уже одно нижнее бельё, а на нём всё ещё это недоразумение под названием одежда. — Сейчас-сейчас, – бормочет он, помогая Бахар справиться с застёжкой. Она плюхается на спину и тянет босса на себя, желая ощутить тяжесть всего его тела, но Бурак отчего-то медлит. — Я могу придавить тебя. Будет больно. Нет-нет-нет, он должен быть сверху. Только так. Бахар жалобно стонет, и Бурак сдаётся. На согнутых локтях он осторожно опускается на её распластанное по кровати тело, нежно гладит шею и плечи, спуская лямки её бюстгальтера. Устройство этого аксессуара слишком мудрёно, и Бурак, недолго думая, просто сдёргивает накрывающую грудь тонкую кружевную ткань вниз. Его взгляд загорается неподдельным восхищением, словно у мальчугана в лавке сладостей, и, наклоняясь, он пробует на вкус каждую её чувствительную грудку. — Ах!.. От нетерпения у Бахар сводит мышцы ног и напрягается низ живота. Она тянется к могучему торсу Бурака, обхватывает его руками и нащупывает резинку белья. Приспустив её, Бахар крепко сжимает каменные ягодицы босса и привлекает его ближе себе. Ещё ближе. Она хочет ощутить его внутри, поэтому приподнимает бёдра и трется сквозь ткань белья промежностью о его здоровенный, эрегированный член. Бурак так ласков с ней, что Бахар задыхается от его осторожных прикосновений к её телу. Кто бы мог подумать, что за этой грудой мышц скрывается столько нежности и тепла. Он до одури боится причинить ей боль и оттягивает своё вторжение в неё до последнего. Бахар решает взять инициативу в свои руки, которыми и извлекает член Бурака из трусов, бережно оглаживая сочащуюся предварительной смазкой головку. Хозяин члена, постанывая, утыкается лбом в поверхность кровати возле плеча Бахар, ещё сильнее вжимая её в податливые пружины матраса. Ей жарко, душно, темно и тесно, но всё это в совокупности делает её эйфорически счастливой. Пальцы Бахар смелее сжимают влажный пенис тренера, который она уже более чем готова принять, судя по стекающим на покрывало сокам из её лона. Она приподнимается, чтобы вход в неё встретился наконец с головкой его члена. Бурак отрывает голову, чтобы поймать её взгляд, обхватывает широкими ладонями её лицо и гладит по волосам. — Бахар, – выдыхает он ошеломлённо. — Бурак, – эхом вторит она ему. По мере того, как его член погружается в вагину Бахар, на лице босса сменяется десятки разнообразных выражений. От паники и ужаса до полного безоговорочного блаженства. Поощряемый её сияющими как звёзды глазами, Бурак начинает совершать осторожные толчки, постепенно продвигаясь всё глубже и глубже, заполняя её всю без остатка. Он шепчет на ухо Бахар нежности, о том, как давно он сходит по ней с ума, какая она красивая, умная и прочие приятные вещи, на которые ей тоже хотелось бы ответить хоть что-нибудь, но пока его член двигается в ней, а его губы периодически требовательно сжимают её соски, Бахар способна только стонать и метаться по кровати. Она старается обхватить его необъятную спину, царапая кожу ноготками, проводя трепещущими пальцами по рисункам тату на его руках. Бурак расправляет локти, возвышается над Бахар, и его толчки становятся быстрее и требовательнее. Он смотрит пристально на её раскрасневшееся лицо, припухшие губы, которые беспрестанно шепчут его имя, на покачивающиеся округлости её грудей. — Бахар… Бахар, я скоро… Бурак давится воздухом, и она взрывается вокруг его члена, почти одновременно с ним. Его губы тут же находят её, касаются влажно, с напором, стремясь продлить чувственное удовольствие от их слияния. — Ох, тренер, – выдыхает Бахар и глаза её искрятся счастливым блеском. – У вас есть индивидуальные занятия? В тон ей Бурак отвечает: — Могу предложить пожизненный абонемент.