Имя твое

      Момо устала разбирать отчеты: буквы и цифры запрыгали у нее перед глазами, то и дело путаясь и не желая становиться в ровную строку. Отложив ручку, Хинамори помассировала зудящие виски и встала с места, чтобы сварить себе чашку кофе. Мельком посмотрев в окно, она увидела на тренировочной площадке праздно шатающуюся толпу рядовых и вдруг вспомнила, что они не просто бездельничают, а ждут, и ждут именно ее — лейтенант назначила новобранцам тренировку, чтобы лучше понять, в чем они сильны: в кидо или владении мечом. О кофе теперь можно было благополучно забыть — Момо опаздывала и заставляла ребят себя ждать. Она не хотела показаться им бестолковым командиром, и именно поэтому не побежала на площадку, сломя голову, а пошла на место встречи уверенным и неторопливым шагом: пусть новички думают, что лейтенант была занята какими-то жутко важными делами и проникнутся к ней еще большим уважением.       — Здравствуйте-Хинамори-фукутайчо! — складно проскандировали рядовые, вытянувшись по стойке «смирно». Момо не стала просить прощения за опоздание, вместо этого она важно кивнула новеньким и сказала:       — Назовите свои имена!       — Миямура Мияги! — выскочил вперед самый бойкий, с ежиком светло-русых волос.       — Сецуна Котоноха! — представилась следом за ним высокая брюнетка, единственная девушка в команде.       — Чоджиро Сатоми! — отрапортовал серьезный темноволосый юноша.       — А я — Казума Кинуха, — почему-то виновато сказал последний, рыжий, растрепанный и очень по виду застенчивый.       Всего новеньких рядовых было четверо. Хинамори рассудила, что, если их распределили в Пятый отряд не по их собственной инициативе, то в кидо они должны быть сильнее, чем во владении мечом, и решила проверить в первую очередь именно способность ребят к зандзюцу. Улыбнувшись, лейтенант сказала:       — Отлично, очень приятно познакомиться. Мое имя вы знаете. Теперь мне нужно понять, в чем вы хороши. Вы уже знаете имена своих асаучи, верно? Нет-нет, Миямура-кун, не стоит раскрывать все тайны меча, — перебила Момо рядового, начавшего уже было рассказывать ей о своем занпакто. — Лучше разбейтесь на пары и займитесь спаррингом. Победит тот, кто первым разоружит противника…       — Эй, Момо-чан, покажем класс? — на ограде тренировочной площадки возник Хирако, лениво поигрывая цубой Саканаде. Момо вспыхнула. Сейчас именно она была главной в глазах молодняка, и появление капитана в ее планы не входило. Как ребята будут уважать лейтенанта, которого перебили у них на глазах? Тем более, не далее как в прошлое воскресенье Хирако сложил всю ответственность за прием новеньких на Хинамори, мотивировав свой отказ работать тем, что он — отвратительный учитель.       Пока Момо злилась, Хирако начал распоряжаться:       — Так, ты, светленький, как тебя там? Миямура? Дерешься с Чоджиро, а ты, Казума — с Сецуной. А мы с Момо-чан покажем вам, как надо. Момо-чан, ты же не против? — белозубо улыбаясь во весь рот, капитан обернулся к ней.       Вместо ответа Момо резко обнажила клинок Тобиуме. Сталь меча серебром блеснула на солнце. Хирако довольно оскалился и встал в боевую стойку, подняв Саканаде.       — Нападайте по моему сигналу, — скомандовал он так же вставшим в стойки рядовым. — Раз… Два… Три!       Хинамори первая сделала выпад, едва дождавшись сигнала, вложив при этом в меч всю свою злость и досаду на капитана. Она видела, что Хирако сражается с ней даже не вполсилы, а в треть, но это только больше ее раззадоривало. Момо раз за разом атаковала, целясь в самые опасные и уязвимые точки вроде шеи и глаз. Хирако отбивал ее клинок, но сам не нападал, работая только в обороне.       Увлекшись схваткой, Момо не следила за спаррингом новичков. Ей очень хотелось добраться до капитана, если не разоружить, то хоть поцарапать его, доказать ему, что она не просто девчонка, с которой можно играть, что она — воин и по достоинству занимает место лейтенанта. И не назовет она его по имени, и не позволит ему себя поцеловать, и издеваться над собой тоже не позволит!       Момо не видела, как Миямура выбил меч у Чоджиро, и как Сецуна легко разоружила застенчивого Казуму. Теперь новобранцы стояли и завороженно наблюдали за спаррингом первых офицеров, что успел перерасти в настоящий бой. Хирако пришлось сражаться уже не в треть, а в половину силы, чтобы защищаться от града ударов Хинамори, что сыпались на него со всех сторон, но она все равно не могла достать его. Удар за ударом — и клинок встречал не плоть, а лезвие Саканаде. Видя ее ярость, Хирако снисходительно улыбнулся — и Момо всерьез разозлилась. В воздухе раздался пронзительный крик чайки, когда она замахнулась мечом.       — Рви, Тобиуме! — отчаянно прокричала лейтенант. На кончике лезвия занпакто загорелся огонь, и с меча сорвался пламенный шар, полетев в сторону Хирако. Капитан успел уйти в шунпо, но вот каштану, до того мирно произрастающему на территории Пятого отряда, повезло гораздо меньше. Сгусток огня врезался в ствол и испепелил его дотла. Момо, тяжело дыша, с ужасом смотрела на выгоревшее дымящееся пятно на месте раскидистого дерева. Ее плечи дрожали.       — У нас жуткая фукутайчо, — шепнул Миямура товарищам, и они согласно закивали, не сводя с Хинамори испуганно-восхищенных взглядов.       — Ану прочь! Не на что тут смотреть! — рявкнул на них Хирако. Когда новобранцы поспешно испарились, он подошел к трясущейся Момо и положил руку ей на плечо.       — И почему же мой лейтенант так хочет меня убить? — протянул он. — Не то чтобы мне это в новинку, знаешь ли, но все равно интересно. Айзен вон на меня за невнимание к его персоне обиделся, а тебя я чем прогневал?       Момо отозвала шикай, спрятала Тобиуме в ножны и шагнула назад. Рука Хирако, до того лежавшая у нее на плече, повисла в воздухе. Хинамори виновато взглянула на капитана и сказала:       — Простите, Хирако-тайчо. Не знаю, что на меня нашло. Обещаю, больше этого не повторится.       — Ага, — сказал Хирако. — У тебя всегда так. Слушай, Момо-чан, да тебя злить просто опасно! Ты бешеная какая-то.       — Вот и не злите, — дерзко сказала Хинамори, и тут же прикусила язычок — но поздно. Слова были сказаны, и капитан их услышал.       — А я тебя злю? — радостно спросил он. — Значит, тебе не все равно, что я вокруг тебя бегаю? Тебя это бесит, да? Прекрасно! От любви до ненависти — один шаг! Ну все, Момо, скоро я тебя поцелую!       — Нет! — ощетинилась Момо. — Не смейте так шутить! Я вам не игрушка!       Хирако удивленно замер.       — Да кто тебе сказал, что ты… — начал он, но Хинамори уже не слушала. Тщательно скрыв реяцу, она неслась прочь в шунпо, глотая злые слезы.