Сильнее ненависти

      В ресторане царил почти такой же полумрак, как и в номере. Светильники по-прежнему не работали, зато на каждом столике горела свеча, создавая в зале некий ореол романтичности.       Клиган сидел на своем излюбленном месте, за столиком у окна, и задумчиво потягивал виски, а его заказ — большой стейк на подушке из листьев салата — стоял перед ним нетронутым и, похоже, остывал. Санса невольно нахмурилась: слишком уж много виски в его жизни. Неужели он пьет каждый вечер?       Впрочем, почему это должно ее волновать?       Она присела напротив, и Клиган поневоле поднял на нее глаза, оторвавшись от созерцания стакана.       — Снова пьешь? — зачем-то спросила она, хотя это было очевидно.       — А что? — он демонстративно сделал глоток, предварительно встряхнув кубики льда на дне. — Что-то не так?       — У тебя проблемы с алкоголем? — напрямик спросила она.       — Даже если и так — ты мне не мать, чтобы тревожиться о моих проблемах.       — Твоя мать едва ли будет рада узнать, что ее сын спивается.       Сандор спрятал в стакане горькую усмешку.       — Ей уже все равно.       Санса на миг умолкла в нерешительности. Неужели…       — Она умерла?       Ох, только бы он не счел ее бестактной!       — Да, и уже давно, — ответил Клиган и со скучающим видом бросил взгляд на сгущавшиеся за окном сумерки.       — Мне очень жаль, — искренне сказала Санса.       Ее родители были живы — оба — и она даже представить не могла вероятность того, что кто-то из них мог умереть. Мать с рождения дарила старшей дочери безграничную любовь, а отец окружал неизменной заботой, словно каменной стеной. Оба пеклись об ее благополучии и звонили каждую неделю, чтобы справиться о делах. С братьями и сестрой они не были так уж близки, но она выросла с ощущением, что ее большая семья — это некий клан, в котором каждый встанет за другого горой, если возникнет угроза.       Каково это — рано остаться без матери?       — А отец? — теперь это было уже откровенной бестактностью с ее стороны, но она не могла удержаться от вопроса.       — Он умер, когда мне было двенадцать.       — Боги… — поразилась Санса, — это ужасно! И кто же тебя воспитывал после этого?       Сандор криво усмехнулся.       — Старший брат. Во всяком случае, пытался. Но воспитатель из него хреновый, скажу я тебе. Так-то, пташка. Жил как мог. Законов не нарушал. Денег у меня, конечно, немного, зато они заработаны честным трудом. Их мне хватает на то, чтобы снимать этот долбаный номер и пить виски по вечерам, сколько влезет.       К столику подошел официант и осведомился, будет ли леди что-либо заказывать. Клиган будто вспомнил о том, что на его тарелке остывает стейк, и взялся за нож и вилку.       — Как называется тот коктейль, который ты мне принес? — спросила Санса.       — «Летний бриз».       — Мне, пожалуйста, «Летний бриз» и лимонный чизкейк.       Сандор бросил на нее странный взгляд, но тут же вернулся к стейку.       Когда официант ушел, Санса решила сменить тему:       — Ты говорил, что твоя компания разорилась…       — Да, твоими стараниями, — буркнул он, не поднимая глаз.       — Глупо с твоей стороны думать, будто я хотела этого.       — Хотела или нет, но добилась именно этого.       — Извини, — она помолчала, — я только хотела спросить, чем ты теперь занимаешься. Ведь у тебя есть какие-то заказчики, партнеры…       — У меня своя мастерская.       — Какая?       — Столярная.       Санса задумалась. Значит, он все-таки не бросил свое дело даже после разорения бизнеса.       — И ты… работаешь там один?       — Да. Беру частные заказы.       Взгляд Сансы невольно упал на его руки — мозолистые, покрытые застарелыми шрамами и свежими царапинами. Да, работа с деревом объясняла их состояние… Некстати вспомнилось, какими ласковыми могут быть эти руки, и она с сожалением вздохнула.       — А от меня заказ примешь?       — Нет.       — Почему? — она все-таки не понимала его упрямства. — К чему эта твоя принципиальность?       — Предпочитаю не повторять своих ошибок, — мрачно ответил он, поглощая свой стейк.       Санса закусила губу, не зная, что ответить. Официант в этот раз обернулся быстро и поставил перед ней заказ.       Она сама не знала, чего хочет от Клигана. Зачем засыпает его вопросами? Зачем стремится вернуть его в качестве подрядчика? Почему ей хочется стереть с его лица это задумчиво-мрачное выражение?       Но было и то, что она страшилась узнать еще больше — его истинное отношение к ней. Чем был для него сегодняшний секс? Просто приятной неожиданностью, которая разнообразила его скучное пребывание в мотеле или…? Или — что? Почему она решила, что это должно стать для него чем-то большим?       Но даже это было лучше, чем гадкая мысль о том, что он просто воспользовался ее слабостью, чтобы цинично отомстить…       А чего она, собственно, хотела? Неужели она и вправду думала, что он добивается ее из-за… чего?       Нет уж, лучше не задавать вопросов, иначе можно окончательно увязнуть в грустных мыслях и подозрениях. Клиган тоже молчал: доел, расплатился с официантом и вышел, оставив ее одну, даже не пожелав ей приятного аппетита.       Санса долго сидела за столиком и без энтузиазма ковыряла чизкейк. За окном уже совершенно стемнело. «Летний бриз» придал мыслям некоторую расплывчатость, и она решила повторить, чтобы заглушить плескавшуюся в душе горечь. Третий за сегодня коктейль ударил ей в голову, но вместо ожидаемой легкости и спасительного забытья она вдруг расплакалась, сидя в одиночестве за столиком.       — У вас что-то случилось, мисс? — участливо поинтересовалась невесть откуда возникшая администратор ресторана.       — Нет… простите… все в порядке. Можно попросить у вас еще одну свечу? Я бы хотела подняться в свой номер, а в коридоре наверняка темно.       — Конечно, мисс. Подождите минуту.       Санса аккуратно вытерла глаза салфеткой и положила на столик деньги в счет оплаты заказа. Администратор вскоре вернулась со свечой и участливо спросила:       — Может, вас проводить?       — Нет, спасибо… все нормально, я справлюсь сама.       Но по дороге в номер Санса пожалела, что отказалась от помощи администратора — ноги на высоких каблуках то и дело подворачивались, и она вынуждена была держаться за перила, а потом и за стены, чтобы добрести до своей двери. Пытаясь ее открыть, она чуть не уронила свечу. Когда же она закрывала за собой дверь, несколько капель расплавленного воска капнули на пальцы, и Санса все-таки выронила злополучную свечу. Зашипев от боли, она принялась шумно дуть на обожженные пальцы.       Однако в номере не было темно, как она опасалась. Клиган исполнил свое обещание, расставив горящие свечи повсюду: на подоконнике, на тумбочке у зеркала, на прикроватном столике и даже на раковине — огонек слабо трепыхался в проеме приоткрытой в ванную двери. Когда она вошла, Сандор лежал на кровати, закинув руки за голову, но когда она с шумом и шипением исполнила свой неуклюжий кульбит со свечой, он сорвался с места и подскочил к ней быстрее ветра.       — Что, обожглась? — с тревогой в голосе спросил он, пытаясь в полумраке рассмотреть ее пальцы.       — Ничего серьезного, — она шмыгнула носом, вынимая руки из его ладоней.       Язык заплетался, но она ничего не могла с этим поделать.       — Семеро… да ты пьяная, пташка? Это тебя так от одного коктейля развезло?       — От трех, — поправила она и икнула, тут же стыдливо прикрыв рот ладонью.       Боги, как только она уже не опозорила себя перед ним…       — Седьмое пекло… Теперь мне еще нянчиться весь вечер с пьяной женщиной? — буркнул он, приподнимая ее лицо.       Она неловко отмахнулась от его руки и наклонилась, чтобы разуться, но от резкого головокружения вынуждена была схватиться рукой за тумбочку, пошатнув на ней свечи и корзинку с фруктами. Взглянув на фрукты, Санса почувствовала, как к глазам вновь подступают слезы, и всхлипнула.       — Ты и сам нетрезв, — пробормотала она в ответ.       — Это ты так думаешь, — сказал он, подхватив ее на руки. — И лучше ничего не трогай, грациозная ты лань, а то спалишь номер. Не хотел бы я потерять и вторую половину лица. После того, как я потерял первую, она мне стала особенно дорога.       Он осторожно усадил Сансу на край кровати, а сам встал перед ней на колени и один за другим расстегнул и снял с нее сапоги, вызвав у Сансы чувство дежавю. Она положила руки ему на плечи, медленно переведя их на затылок. Он замер, все еще обхватывая горячими ладонями ее ногу.       — Я… чем-то обидела тебя? — спросила она, прикасаясь лбом к его лбу.       — Нет, — услышала она хриплое. — С чего ты взяла?       — Ты изменился.       — Ты ведь меня совсем не знаешь. Как же ты можешь об этом судить?       — Я чувствую, — возразила Санса, ощущая себя ужасно глупо.       Одной рукой прикасаясь к его затылку, она осторожно провела пальцами свободной руки по лицу Клигана и убрала со лба черные пряди волос.       — Сандор, — она икнула и обняла его руками за шею, прижала упрямую голову к груди, — если я что-то сделала не так… прости меня.       — Глупая, — проскрежетал он чуть слышно, — глупая пташка. Что ты могла сделать не так?       Она и сама не поняла, как получилось, что ее ноги оказались у него на бедрах, а руки заскользили по широкой спине. Слезы капали прямо ему на макушку, которую она покрывала поцелуями. В следующий миг ее свитер уже пополз куда-то вверх, к голове, а жадные губы Сандора прижались к ямочке на ее шее. Потерявшись в эмоциях и снова отдаваясь ему без остатка, Санса ненадолго вынырнула из беспамятства, лежа на кровати под тяжестью его тела, бездумно глядя на замысловатый танец теней на потолке и чувствуя, как его руки ласкают обнаженную грудь, а жесткий мужской рот ищет ее податливые губы. Она тихо плакала, сама не понимая, почему, чувствуя, как слезы скатываются по вискам и теряются в волосах. И снова лихорадочно искала его губы, как только он отрывался от нее для короткого вздоха…       Потом снова провал — она впала в забытье, бездумно лаская руками его плечи, спину, ощупывая перекатывающиеся под кожей твердые мышцы, зарываясь пальцами в волосы на затылке.       В какой-то момент она опять вернулась в реальность и поняла, что улыбается, а потом снова и снова тонула в прикосновениях, в жарких поцелуях, сходила с ума от наслаждения, которое дарил горячий дерзкий язык, бесстыдно заглядывая в самые потаенные уголки ее обнаженного тела.       В голове помутилось уже не в первый раз, а когда вновь пришло очередное озарение, она обнаружила себя сидящей на нем сверху; ее тело билось в конвульсиях, извивалось, чувствуя на себе его горячие мозолистые руки, дарящие ласку, а губы шептали в экстазе его имя…       Сколько времени длилось это безумие, и сколько раз брал ее Сандор — то быстро и жестко, то тягуче-нежно, покоряя и подчиняясь, выпивая ее до дна и наполняя собой до краев, лишая ее возможности говорить и дышать, заставляя забыть обо всем, — она не могла бы сказать, но когда с трудом разлепила красные от бессонницы и слез глаза, свечи уже догорели, а за окном занимался рассвет. Услышала над ухом хриплое дыхание обессиленного Сандора, улыбнулась, прижалась к нему крепче, поцеловала в солоноватое от пота плечо и снова заснула.       Из глубокого сна Сансу выхватил яркий свет, бесцеремонно проникавший между неплотно сомкнутыми веками. Она недовольно застонала, повернулась на другую сторону и уткнулась лицом в обнаженную мужскую спину, которая тут же шевельнулась от ее прикосновения.       — М-м-м, — замычал Сандор, видимо, тоже пробуждаясь от сна, — пекло…       — Что? — сонно спросила Санса, просовывая руку ему подмышку и обнимая его грудь.       — Душу бы Иным продал за глоток воды…       Санса хмыкнула.       — И мою заодно продай — у меня даже горло болит от жажды.       Сандор хрипло хохотнул и потянулся огромной ручищей к дверце мини-бара, не вставая с кровати.       — Это не от жажды. Ночью кто-то слишком уж громко стонал.       — Боги… — пряча мигом покрасневшее от стыда лицо в подушку, пробормотала Санса, — все соседи слышали?       — Даже в стенку стучали, — хмыкнул Сандор, извлекая из мини-бара бутылку.       Обжигающе-ледяное прикосновение к коже заставило ее взвизгнуть и едва не подпрыгнуть на кровати.       — С ума сошел!       Сандор рассмеялся, будто школьник-хулиган, подложивший отличнице в пенал паука, и протянул ей бутылку, предварительно открутив крышку.       — Пей, падшая женщина.       Санса жадно припала к вожделенной влаге, чувствуя, как холодные капли скатываются по подбородку на шею и грудь, и остановилась лишь когда опустошила бутылку половину.       Сандор лежал, приподнявшись на локтях, и внимательно наблюдал за ней. Во взгляде прищуренных серых глаз отчетливо читалась нежность.       — Почему это я падшая? — возмутилась Санса, когда обрела возможность говорить, осторожно вытерла распухшие от поцелуев губы и передала ему бутылку.       Он осушил ее до дна несколькими большими глотками. Любуясь его дергающимся при каждом глотке кадыком, Санса испытала жгучее желание прикоснуться к нему губами. Она уже почти приблизила к нему лицо, но Сандор отпрянул, шумно выдохнул и снова посмотрел на нее.       — Как это почему? Напилась вчера и отдалась… первому встречному.       — Ты не первый встречный, — обиделась Санса, передумав его целовать.       — А кто же? — спросил он, с интересом разглядывая ее лицо… и не только лицо.       Санса с запоздалым целомудрием натянула на грудь одеяло и задумалась.       Казалось бы, совершенно простой вопрос… но она не могла на него ответить. Неужели он прав? Неужели она и правда легла в постель с первым встречным?       Но если он не первый встречный, то тогда кто? Было бы слишком опрометчиво думать, что их случайная встреча перерастет в отношения… Хотя — боги свидетели — Санса была бы не против. Только вот сказать ему сейчас, что ждет от него чего-то большего, чем просто секс, она была не готова. Он все-таки мужчина. Это он должен дать ей понять, что она ему небезразлична.       Но небезразлична ли?       — Не ломай себе мозг, пташка, — сказал Сандор, как ей показалось, с сожалением, и пропустил сквозь пальцы прядь ее искрящихся в солнечных бликах волос, — ты видела? Снегопад закончился.       Санса повернулась лицом к окну и только сейчас осознала, что разбудил ее именно солнечный луч, ярко осветивший комнату и заставляющий Сандора щуриться, когда он смотрел на нее. Солнце стояло уже довольно высоко в абсолютно чистой голубизне неба.       Сандор сполз с кровати, потянулся, хрустнув сразу несколькими суставами, и, абсолютно не стесняясь наготы, подошел к окну. Великолепное обнаженное тело ослепило Сансу похлеще солнца.       — Ветряки работают, — сообщил он, заглянув в окно, — наверняка вот-вот включат электричество.       В этот миг, будто по волшебству, пикнул получивший питание телевизор, в открытой ванной зажегся свет, а возле кровати вновь загорелся ночник, так и оставшийся в розетке.       — Я и вправду всемогущ, — хмыкнул Сандор, бросив короткий взгляд на ожившую комнату, — быстренько загадывай мне свои желания, пока я не передумал их исполнять.       Санса улыбнулась.       — Тогда сделай так, чтобы по дорогам снова можно было ездить.       — Думаю, это произойдет без вмешательства богов. Бьюсь об заклад, дорогу скоро расчистят, и наша блокада закончится.       Санса должна была бы радоваться такой перспективе, но почему-то радости не ощутила. Если блокада закончится, это значит, что она вскоре доберется до Дарри, сядет в самолет и улетит на Север.       А Сандор уедет своей дорогой.       И что дальше? Встретятся ли они еще когда-нибудь? Захочет ли он этой встречи?       А хочет ли она? Может, для них обоих было бы лучше, чтобы эта странная история завершилась вместе со снегопадом? Отчего же ей тогда так грустно? Почему не радуют яркое солнце и чистое небо?       Она жадно, с наслаждением рассматривала красивое переплетение мышц, игру света и тени на мужском теле, идеальные пропорции, блеск смуглой кожи… и ей вдруг страшно захотелось прикоснуться к этому великолепию снова, положить руку ему на грудь и ощутить биение сильного сердца… Ведь они все еще здесь, вдвоем, в одном номере.       Но Сандор уже отошел от окна и, не говоря больше ни слова, скрылся за дверью ванной комнаты. Вздохнув, она разыскала пеньюар вместе с халатом, кое-как оделась, собрала свои вновь разбросанные повсюду вещи и села на кровати дожидаться, пока он освободит душевую.       Тело ныло от его неистовой любви, но уже отчаянно жаждало новых прикосновений. У нее теплилась робкая надежда на то, что он сейчас выйдет, скажет какую-нибудь очередную колкость, взглянет на нее так, будто собирается ее съесть, и вновь сожмет в своих объятиях. Но когда он вышел, обернув вокруг крепких бедер полотенце, то сразу же принялся одеваться, взглянув на Сансу лишь мельком и тут же отведя глаза. Ей ничего не оставалось, кроме как занять освободившееся место в душе.

***

      Свободных мест в ресторане не оказалось, и им пришлось завтракать в компании молодой пары, обменивающейся друг с другом счастливыми улыбками. Молодожены рассказали, что ремонтная служба уже успела восстановить оборванные линии электропередач, и даже телефонная связь местами работает. Проверить это тотчас же у Сансы не было возможности, так как телефон остался в номере.       — Ничего не слышно о том, когда расчистят дорогу? — спросил Сандор.       — Говорят, несколько бригад дорожной службы начали работать еще с ночи, сразу же, как прекратился снегопад. Есть шанс, что завтра мы наконец уедем отсюда, — воодушевленно ответил парень-молодожен.       Санса заметила, что Сандор занервничал. Он наскоро покончил с завтраком, но все-таки терпеливо дождался, пока доест она, а затем вместе с ней вернулся в номер. Там он торопливо подключил к зарядному устройству телефон, а Санса проверила свой.       Связь действительно появилась, хоть и слабая. На дисплее отобразился целый миллион пропущенных звонков от матери и отца и два звонка из офиса.       И ни одного от Джоффри, подумала Санса с неожиданным равнодушием.       Она видела, что Сандор набирает чей-то номер, и не стала ему мешать, выйдя в коридор.       Первым делом она позвонила матери.       — Мам?       — Санса?! — услышала она ее взволнованный голос. — Санса, девочка моя, это ты? С тобой все хорошо? Мы все здесь с ума сходим от тревоги!       — Мамочка, все хорошо.       — Почему ты отключила телефон? Я звонила Джоффри, но он сказал, что ты уехала еще три дня назад!       — Мам, ты понимаешь… Я ехала через горы и попала в снегопад, связи не было…       — Горы? Снегопад?! Мы думали, ты поехала домой! Санса, с тобой все в порядке? Где ты?       — Мамочка, говорю же тебе, все хорошо. Я в мотеле. Погода уже наладилась, скоро расчистят дорогу, я доберусь до аэропорта… и сразу к вам.       — Благословение Старице! — выдохнула мать в телефонную трубку, и Санса будто бы вживую увидела, как она осеняет себя знамением в виде семиконечной звезды, — ты приедешь домой? Как же я рада! Ты так давно не навещала нас. Что там у вас с Джоффри? Почему ты не с ним?       — Мам, я приеду и все расскажу, — пообещала Санса, чувствуя невесть откуда взявшуюся усталость, тяжким камнем навалившуюся на плечи, — думаю, ждать уже недолго. Если повезет, то уже завтра увидимся. Передавай привет папе.       — Пусть Семеро будут к тебе милостивы, — благословила ее мать, — мы все ждем тебя, дорогая. Только не пропадай!       Санса пообещала не пропадать и отключилась.       Затем перезвонила в офис. Секретарь, многократно извиняясь за то, что тревожит ее в отпуске, задала несколько вопросов по грядущей арт-выставке, которая вскоре должна была состояться в их новой галерее.       Звонить больше было некому.       Она вернулась в номер и застала Сандора сидящим на краю кровати спиной ко входу — похоже, свой разговор он тоже закончил. Рядом лежал раскрытый блокнот с брошенной поверх ручкой. Сандор не пошевелился, не обернулся на открывшуюся дверь, на звук ее шагов; казалось, он был всецело поглощен разглядыванием горного пейзажа за окном, благо чистое небо и солнце позволяли рассмотреть его в мельчайших деталях на мили вокруг.       Впрочем, кроме как на горы, от предгорий до вершин укрытые снегом, смотреть было не на что.       Санса подошла вплотную и встала у него за спиной, почти касаясь широких плеч.       — У тебя неприятности? — спросила она тихо, желая и не решаясь прикоснуться к нему.       — Почему ты так решила? — бесцветно отозвался он.       — Ты выглядишь расстроенным.       — Нет, все в порядке.       — Твой клиент…       — Он сказал, что дождется меня, и мы встретимся, когда я выберусь отсюда.       — Отличная новость.       — Да. Отличная.       В наступившей тишине она слышала собственное дыхание и дыхание Сандора. Прикусив губу, рискнула положить руку ему на плечо. Он едва заметно вздрогнул. Санса одождала немного, готовая к тому, что он уберет ее руку и отстранится, но он продолжал сидеть неподвижно. Тогда Санса вновь отпустила себя на волю и поддалась желаниям, а они буквально вопили о том, что этого слишком мало — чувствовать его тело всего лишь одной ладонью сквозь ткань тонкого реглана. Поэтому она положила вторую ладонь на другое плечо и принялась легкими нажатиями пальцев прощупывать напряженные до предела мышцы его плеч и шеи.       — Ты твердый, как камень, — шепнула она.       — Я тебе говорил — я железный, — ответил он тихо, не поворачивая к ней головы. — Смотри не обломай об меня свои коготки.       В его голосе прозвучала угроза, и Санса не поняла, почему. Пожалуй, впору было обидеться, но ей не хотелось тратить последний день их совместного пребывания в мотеле на глупые ссоры. Она снова скользнула пальцами по развороту плеч, затем вверх по шее, зарываясь в длинные черные волосы. Собрала их вместе и откинула набок, открывая уродливый шрам от ожога на левой половине лица. Осторожно коснулась губами его виска, спустилась ниже, покрывая легкими поцелуями грубую вязь рубцов на скуле и то, что осталось от уха.       — Ты так и не рассказал мне, что с тобой случилось, — прошептала она, спускаясь поцелуями ниже, на открытую часть шеи.       — Я слишком… трезв для этого, — ответил он хрипло и сбивчиво.       Санса вздохнула — этот мужчина невыносимый упрямец. Он не шевелился, никак не реагировал на прикосновения и поцелуи, и невозможно было понять, нравятся ему ее ласки или он хочет, чтобы она оставила его в покое. Тогда она отстранилась, встала прямо перед ним, взяла его лицо в свои ладони и заставила посмотреть себе в глаза.       — Сандор… что с тобой?       Он смотрел на нее не мигая, а губы слегка шевельнулись, но не издали ни звука. Сердце Сансы тоскливо заныло: она была бы счастлива увидеть в его серых глазах ядовитую насмешку, так раздражавшую ее в первые дни их общения и казавшуюся теперь такой родной… но то, что она видела в них сейчас, вселяло в нее страх.       — Мне уйти? — спросила она тихо, собравшись с духом.       — Уходи, — проскрипел он чуть слышно, не сводя с нее глаз.       Руки дрогнули и опустились, а сердце затопила внезапная горечь. Но едва она сделала движение, чтобы отстраниться, как он, вопреки словам, схватил ее за талию и притянул к себе, заставляя упасть к нему на колено.       — Для начала попробуй вырваться, — успел шепнуть он, перед тем как закрыл ей рот страстным поцелуем.