Ловец команды Гриффиндора

— У Слизерина новый охотник, — вместо приветствия воскликнул Нино, падая на лавку рядом с Альей и обхватывая талию девушки руками. — М-м-м, теплая! — с улыбкой протянул он, утыкаясь подбородком ей в плечо. Алья вздрогнула, чувствуя, как легкий холодок пробежал по позвоночнику, вызывая мурашки и вполне осознанное желание отодвинуться от парня — Нино только вернулся с утренней тренировки, а даже в волшебном мире ноябрьская погода не спешила радовать теплом. Но вместо попытки побега, Сезер лишь накрыла теплыми ладонями окоченевшие пальцы Нино, мимолетно чмокая юношу в щеку. Маринетт, сидевшая напротив, довольно уплетала творожную запеканку, стараясь не отрывать взгляда от лежавшей перед ней книги — открытые проявления любви все еще смущали ее, словно каким-то образом она лишь своим присутствием вторгалась в личное пространство друзей. — И кто же это? — проговорила Мари, дожевав аппетитный кусочек и с тихим звоном отложив вилку. В Большом зале было малолюдно: кто-то, позавтракав, уже убежал на занятия, более везучие все еще валялись в теплых постелях, отдавая предпочтение сладкому сну. Понять их было легко: на волшебном небе сгущались подгоняемые ветром тучи — вот-вот дождь пойдет. Нино уже было открыл рот, чтобы ответить, но его перебил громкий стук распахивающихся дверей и оживленный гул голосов. В зал вошла, если судить по цвету галстуков, толпа старшекурсников-слизеринцев. Они громко переговаривались, улюлюкали, улыбались и выглядели непривычно оживленно для представителей змеиного факультета. Наблюдать за ними было неожиданно приятно: в кои-то веки слизеринцы посбрасывали с лиц вечно хмурые и унылые выражения и открыто радовались чему-то, едва не подпрыгивая на месте от возбуждения. Хоть на людей похожи стали. Подойдя к одному из столов, студенты сели на лавки, являя причину столь непривычно активного поведения: Адриан Агрест, одетый в форму для квиддича, важно восседал посередине, демонстрируя всем стильную метлу из темной породы дерева. Слизеринцы деловито осматривали ее, осторожно тыкали пальцем и даже проверяли прочность рукоятки. — Ну… — нарушил молчание, воцарившееся за столом Гриффиндора, Нино, — вот об этом я и хотел сказать. Юноша скривил нос, выражая мнение большинства представителей львиного факультета на столь откровенную показуху. — Вот выскочка, — злобно прошипела Алья, прищуриваясь. Маринетт вздрогнула: иногда она начинала сомневаться, что Распределяющая шляпа действительно не ошиблась, отправляя Сезер в Гриффиндор. Темно-рыжие локоны Альи всколыхнулись, на секунду придавая ей сходство с Медузой-Горгоной, а потом девушка повернулась обратно к Нино. — И как он? Маринетт не могла отвести взгляда от Адриана, рассматривая слегка влажные волосы, прилипшие к бледному лбу, и зеленые глаза, в которых плескалось нескрываемое удовольствие. Красивый. Живой, увлеченный и все также красивый. Маринетт не переставала пялиться, хотя несколько слизеринцев уже обратили внимание на столь очевидное любопытство гриффиндорки и злорадненько захихикали, по-своему интерпретируя ее интерес. — Как сказа-а-а-ать, — протянул Нино, заставляя Мари отвернуться от стола Слизерина и выжидающе уставиться на друга. — Хорош, конечно, — Нино закусил губу. — Словно родился в воздухе. Меня ветром чуть не снесло с метлы, а у него лишь прическа растрепалась. Слизеринцы захохотали, вызывая недовольство других факультетов, а Маринетт хотелось закрыть уши ладонями. Адриан встал, громко что-то рассказывая однокурсникам и, взмахнув палочкой, заставил метлу облететь круг по залу. К его счастью, преподаватели уже покинули столовую, так что сделать замечание было некому. — Я, пожалуй, пойду, — вымученно улыбнулась Мари, захлопывая книгу и быстро складывая ее в сумку. — Увидимся на уроках, — добавила она, стараясь не встречаться с обеспокоенными взглядами друзей. Девушка стремительно направилась к выходу, быстро выскальзывая за толстые двери и сворачивая в коридор, ведущий в гостиную Гриффиндора. В голове шумело. Чувства, так усердно подавляемые, заискрились где-то глубоко в груди, заставляя судорожно глотать воздух и цепляться пальцами за рукава мантии. Было больно и обидно. Она так долго избегала его, так старательно абстрагировалась от всего, что связано с Адрианом Агрестом, но он опять выплыл буквально из ниоткуда. Чертов мистер популярность. Судя по реакции Слизерина и угрюмому взгляду Нино, он действительно был хорош и представлял угрозу для гриффиндорской команды по квиддичу. Да и кто мог ожидать меньшего? Гребаный идеал: красивый, успешный, талантливый. Наверное, еще и готовит отлично. Маринетт стрелой пронеслась по коридору, тихо буркнула Полной Даме пароль («Драконий нос») и, забежав в спальню, плюхнулась на кровать. В комнате было пусто, и девушка, пользуясь преимуществами одиночества, громко застонала и, стиснув зубы, стукнула кулаком по подушке. Слезы не спешили наворачиваться на глаза, хотя еще несколько минут назад она была готова разрыдаться. Нет-нет, даже наоборот — сердце начало биться быстрее, разгоняя по телу кровь и обжигая кончики пальцев теплом. В голове всплывали образы то громко кричащей Хлои Буржуа, то Адриана Агреста, разочарованно смотрящего на нее сверху вниз — точно так же, как и на том злосчастном уроке зельеварения. За грустью пришла злость. Всепоглощающая и тяжелая. Злость на себя — за то, что все еще думает об этом придурке. Злость на него — за то, что выпендривался в Большом зале. Собрал вокруг себя стайку да давай фокусы показывать. Хвастается, словно ребенок. Подумаешь, охотник команды Слизерина… Маринетт вскочила с кровати. Неужели Агрест действительно так хорошо летает, как об этом все треплются? Насколько же он умел, что даже хладнокровные и себялюбивые слизеринцы перед ним разве что хвостиками не машут? Она совершенно не собиралась проверять. Ей нисколечко не интересно — в команде Гриффиндора она уверена, да и вообще нельзя сказать, что она очень уж так сильно фанатеет по квиддичу. Схватив сумку, девушка пулей вылетела из спальни — до ухода за магическими существами оставалось всего ничего.

***

— Что это с ней? — удивленно спросил Нино, провожая взглядом отдаляющуюся фигурку Маринетт. — Я думал, она успокоилась. Алья уже открыла рот, чтобы отчитать парня за черствость, но, вздрогнув от резкого звона, повернулась в сторону стола Слизерина. Адриан Агрест, нахмурившись, махнул палочкой: осколки разбившейся посуды быстро взлетели с пола, но внезапно, качнувшись, посыпались на стол. Юноша, стиснув зубы, что-то пробормотал себе под нос, а слизеринцы, удивленные происходящим, притихли. Дернув плечами и растянув губы в улыбке, Адриан схватил метлу и стремительно направился к выходу. — Подожди меня, — протараторила Алья изумленному Нино, подрываясь с лавки и выбегая из Большого зала. Она не ошиблась: Адриан свернул в сторону гостиной Гриффиндора и, не обращая внимания на любопытные взгляды студентов, быстро пробирался сквозь толпу. — Эй! — громко воскликнула Алья, но никакой реакции не последовало: юноша даже не замедлился. — Агрест! — попыталась она еще раз. В коридоре стало тихо. Студенты, ждущие начала уроков, с любопытством переводили взгляд от гриффиндорки к светловолосому слизеринцу, а Адриан замер и, поколебавшись, развернулся. Его лицо не отражало никаких эмоций, умело поддерживая маску отстраненности, но пальцы нервно тарабанили по кожаной сумке, то и дело скользя ногтями по металлической пряжке. «Волнуется», — усмехнувшись, подумала Алья. — Я сейчас занят, — с напускной небрежностью бросил парень, отворачиваясь и начиная двигаться дальше по коридору, но Алья была проворней: стремительно сделав несколько больших шагов, она схватила слизеринца за локоть и потащила в обратном направлении. Агрест был ошеломлен до такой степени, что даже не сопротивлялся — лишь растерянно крутил головой по сторонам. Толпа зашумела, громко обсуждая происходящее, но не влезая — в гневе Сезер была страшна и способна на многое. — Что с тобой? — воскликнул слизеринец, как только они оказались одни, спрятавшись в закоулке около туалетов. — Зачем ты меня сюда притащила? На красивом лице проступило легкое недовольство, и Алья хмыкнула, вспоминая любимую сказку подруги: не такой уж ты и холодный, Кай. — Зачем ты это делаешь? — собравшись с мыслями, произнесла она. Поправив очки, девушка поджала губы, пытаясь придать себе максимально строгий вид. — Делаю что? — переспросил Адриан, переводя взгляд в сторону коридора, но в то же мгновение Алья, шагнув вперед, резко схватила его за грудки мантии. Из-за разницы в росте это выглядело скорее комично, чем действительно угрожающе. Но весь недостаток физической силы Алья с лихвой компенсировала праведным гневом. — Ты прекрасно знаешь «что», — отчеканила она. Адриан нахмурился. — Зачем ты пошел за Маринетт? Слизеринец вздрогнул и прикусил губу. Его глаза забегали по стенам, старательно избегая встречаться взглядом с девушкой, но буквально через несколько мгновений он, взяв себя в руки, сделал шаг назад, заставляя Алью отпустить мантию, и раздраженно поправил челку. — С чего ты решила, что я шел за ней? — прищурившись, сказал он. В его голосе появились незнакомые до этого момента стальные нотки, но Алья лишь фыркнула: знаем мы ваш цирк. — Не держи меня за дуру, Агрест, — шепотом пробормотала она, строго зыркая на проходящих мимо второкурсников. Те, почуяв напряженную атмосферу, поспешили быстро покинуть зону видимости. — Ты уже достаточно натворил, не приближайся к ней. — А то что? — хмыкнув, спросил Агрест. — Морду мне набьешь? — Морду не набью, — Алья скользнула рукой в карман и вытащила волшебную палочку. — Но прокляну тебя так, что еще твои потомки задом наперед ходить будут. Адриан поежился. Мать Сезер была известна в мировом сообществе как специалист по мертвым языкам и частенько привлекалась для работы над различными древними памятниками, оставшимися от прародителей магического сообщества. Последнее ее путешествие в Египет для расшифровки и снятия проклятья, наложенного фараоном еще при жизни, детально освещалось в магических газетах по всему миру. В том числе и во французских изданиях. — Не лезь не в свое дело, Сезер, — устало ответил Адриан, разворачиваясь и выходя в коридор. Алья молча проводила взглядом его спину и спрятала палочку в карман. Догонять слизеринца не было смысла. Адриан Агрест больше не посмеет причинить Маринетт боль, и если понадобится, Алья Сезер готова приложить для этого все возможные усилия.

***

Маринетт никогда не считала себя любителем полетов. На уроках мадам Трюк она сносно держалась в воздухе, вцепляясь пальцами в древко потрепанной метлы, но ни о чем большем говорить не приходилось — как ни крути, твердая земля под ногами ей была роднее. Поэтому она вдвойне удивилась, когда обнаружила себя на трибунах среди других студентов, плотно закутанных в теплые пальто и шарфы. Тренировки факультетов и раньше собирали толпы зевак, но в последнее время команда Слизерина перетягивала все внимание учащихся на себя, обходя по популярности даже золотой состав Гриффиндора. Маринетт очень не хотелось признавать, что это было связано с одной единственной персоной, чье включение в команду уже успели окрестить «билетом в финал» и «находкой года». Но против правды не попрешь: Адриан действительно был великолепен. И дело даже не в том, как уверенно он держался в воздухе, с какой скоростью пересекал поле, чтобы забить очередной гол в ворота, или с какой грацией уворачивался от бладжера. Нет, похвастаться умениями могли и другие игроки команды, но вот неподдельное удовольствие на лице юноши — вот, что действительно было ценно. Адриан наслаждался полетом, смакуя каждую секунду нахождения в воздухе. Чувствуя себя в своей стихии, он с радостью играл в догонялки с ветром, а затем с полным доверием бросался в его объятья, заходя в крутое пике или вырисовывая причудливую фигуру в воздухе. Вот и сейчас Адриан спокойно пересекал огромное поле, направляясь к воротам, у которых застыл растерянный вратарь. Шармбатонец с легкостью избегал внимания бладжеров и сноровисто обходил других охотников, лишь изредка замедляясь, чтобы шутливо поддразнить конкурентов за вожделенный квоффл. Подлетев к воротам, юноша, невинно улыбнувшись, с такой силой кинул мяч, что вратарь, уже было дернувшись на защиту, замер, смиренно демонстрируя открытые ладони, мол, признаю — не успел. Адриан торжествующе вскинул руки и, обхватив покрепче древко метлы, спикировал, позволяя ветру предупреждающе покалывать раскрасневшиеся от тренировки щеки. Он стремительно несся прямо на поверхность поля, покрытую мелкой травой, которая совершенно не могла смягчить падение, а значит, являлась прямой угрозой — столкновение с землей грозило не только переломами, но и, вполне вероятно, летальным исходом. Толпа притихла, во все глаза наблюдая, как дистанция между самоуверенным охотником и смертельной опасностью сокращается. Метла вибрировала от потоков ветра, который внезапно превратился из доброго соратника во вполне себе ревнивого соперника — только лишь стихии позволено с такой решимостью и непоколебимостью разрезать воздух, устремляясь на встречу твердыне. Маринетт вскочила на ноги, зажав рот руками. Гриффиндорский шарф, умело спрятанный под мантией, внезапно сдавил горло, заставляя девушку мелкими глотками вдыхать воздух сквозь дрожащие пальцы. В груди больно жгло: страх змеей свернулся внутри, изредка помахивая хвостом и отправляя мурашки блуждать по бледной, скрытой одеждой коже. К счастью, никто не обратил на девушку внимания — оторвать от Адриана взгляда было просто невозможно. Лишь у самой земли юноша резко выровнял метлу и замер, едва касаясь ногами травы. На его лице расцвела лучезарная улыбка, а хитрец-ветер одобрительно трепал светлые пряди юноши, словно шепча ему на ухо: «Ну и напугали мы их, правда? Вот это шоу! Вот это адреналин!». Маринетт резко села обратно на лавку и уткнулась взглядом в пол, стараясь стать как можно незаметнее. Слиться с представителями других факультетов было легко: форменные черные мантии, растрепанные волосы всех оттенков, подбадривающие крики и раскрасневшиеся щеки — темное море бурлило, вспыхивало яркими красками и ласково подзывало кумира к себе. Когда Адриан, все также широко улыбаясь фанатам, подлетел ближе к трибунам, Маринетт ссутулилась, пытаясь спрятаться за широкой спиной слизеринца, что без стеснения щелкал магической камерой, ослепляя всех соседей яркой вспышкой. — Эй, Агрест! — громко возопил бугай, размахивая свободной рукой. — Лети сюда! Адриан, дернув плечами, подлетел совсем близко к трибуне и, пригладив волосы ладонью, подмигнул в камеру. Он с интересом рассматривал разнородную толпу, пока его взгляд не остановился на одной маленькой фигурке, спрятавшейся за спинами других студентов. Иссиня-черные волосы, собранные в два хвоста, выглядели знакомыми… Неужели… — Эй! — позвал Адриан, и толпа притихла, впиваясь любопытными взглядами в охотника. Маринетт сжалась. Сердце болезненно застучало, буквально разрывая ее на части: одна половина хотела поднять голову, посмотреть на Адриана, улыбнуться и, может, даже помахать рукой, но другая, истекая ядом, все твердила: «Разве ты не помнишь, что произошло? Он не поверил тебе, он игнорировал тебя, он не дал тебе и шанса…» — Эй! Ма… — начал Адриан, и девушка зажмурилась, забывая как дышать, но громкий треск отвлек внимание игрока и жадной до сенсаций толпы: один из охотников, словив бладжер головой, не совсем удачно спланировал вниз, встречаясь с землей коленями и подбородком. Адриан, дернув метлу, быстро устремился на помощь товарищу, а Маринетт, натягивая капюшон мантии на голову, резко вскочила с лавки и направилась к выходу с трибун, стараясь не обращать внимания на любопытный шепот, раздающийся со всех сторон. Она добралась до замка с рекордной для себя скоростью и, поднявшись в общую гостиную Гриффиндора, плюхнулась на диван рядом с камином. Ее руки все еще мелко тряслись, а сердце не спешило успокаиваться, разгоняя кровь по сосудам и заставляя занемевшие от холода конечности неприятно пощипывать. Достав из сумки первый попавшийся учебник, Маринетт уткнулась в книгу, старательно пытаясь отвлечься на строгие черные буквы. Но смысл текста не задерживался в голове — мысли об Адриане не оставляли места для других забот. Разрываемая противоречиями, Маринетт раздраженно кинула книгу на маленький кофейный столик и зарылась пальцами в волосы. Никто не говорил, что от чувств бывает так тяжело. Особенно, от угасших.

***

Сама того не замечая, Маринетт постоянно оказывалась на поле для квиддича. По несчастливой случайности, именно в тот момент, когда там тренировалась команда Слизерина. Зеленые плащи уверенно рассекали воздух, занимая позиции, а затем устраивали матч, целью которого было выявить слабые места нападающих и защиты. Маринетт искренне считала, что у Адриана нет слабых мест, но признаться в этом даже самой себе было смерти подобно — ни под какой присягой она не произнесет эту мысль вслух, предпочитая списывать ее на усталость или недосып. После первого раза она была намного осторожнее: девушка либо пряталась сбоку трибун, наколдовав маленький пледик с подогревом — гробить здоровье не хотелось, либо наблюдала за тренировкой из-под лестницы. Пусть радиус обзора был сильно урезан, да и пыль приходилось предварительно изничтожать заклинаниями, зато в полной безопасности — никто, пребывая в здравом уме, не сунется в эти закутки, пока на трибунах столько свободного места. Объяснить причины, по которой ноги сами приводили ее к полю, Маринетт не могла. Алья, узнав о происходящем, еще долго изводила подругу, пытаясь заставить ее перестать заниматься чепухой и посвятить свободное время учебе. Не стесняясь в выражениях, Сезер то обещала выколоть Адриану палочкой глаз, то пыталась давить на совесть и патриотические мотивы, мол, Гриффиндор не простит. Но Маринетт, извиняюще улыбаясь, откланивалась и спешила предаться своей тайной слабости, прекрасно понимая, что добром это не кончится. Не кончилось — не срослось. Обычный урок защиты от Темных искусств, вроде бы что может такого случиться? Все начиналось как всегда: утомленный профессор Люпин поприветствовал студентов и начал урок с быстрой переклички. Гриффиндорцы тихо переговаривались, с интересом рассматривая класс и размышляя, что же такого сегодня притащил профессор. Его уроки всегда пользовались популярностью: Римус Люпин, буквально появившись из ниоткуда, сумел заинтересовать старшекурсников практическими занятиями со всякой нечистью, а поэтому решительно занял отдельное теплое местечко в сердцах соскучившихся по приключениям студентов. Но в этот раз учащихся не поприветствовал ни жабродерг, ни гриндилоу — лишь улыбчивый профессор, нарезающий круги вокруг огромного шкафа, выдвинутого в центр класса. — Итак, — Люпин присел на край ближайшей парты и смахнул челку со лба, — сегодня мы научимся сражаться с поистине неприятными созданиями. Встреча с ними может закончиться довольно печально, но благо, они водятся лишь в темных закутках, в которые вы, — Люпин обвел класс строгим взглядом, — без совершеннолетних волшебников не суётесь. Класс застыл, устремляя взгляды на вроде бы обычный платяной шкаф, и тот, словно почувствовав внимание, закачался на ножках, извергая из недр недовольный рокот. — Профессор, а это точно безопасно? — подняв руку, озадаченно спросила Алья. Несколько студентов согласно закивали — кто бы ни прятался в шкафу, он явно не был рад предстоящим «экспериментам». — Абсолютно, — улыбнулся Люпин, подходя к доске и выводя аккуратным почерком заклинание. — Это боггарт. Привидение, что не имеет собственной формы, но, сталкиваясь с волшебником, обретает ее, оборачиваясь самым потаенным и сильным страхом мага. Маринетт поежилась, стараясь не смотреть на рычащий шкаф. Самый сильный страх? Она боялась пауков, не любила змей и уж точно не обрадовалась бы вампирам. Алья, сидевшая рядом, тоже заметно побледнела, открывая учебник и начиная яростно листать страницы в поисках хоть чего-нибудь, что могло ее спасти при встрече с боггартом. — Это вам не пригодится, — хитро усмехнулся профессор, заметив возросший интерес студентов к фолиантам. — Заклинание простое, — он постучал мелом по доске, — «Ридикулус». Но главная сложность состоит в другом: необходимо не просто уверенно произнести заклинание, но и представить, как ваш главный страх превращается во что-нибудь нелепое. Смех — ключ ко всему. У вас есть пять минут поразмышлять об этом, а затем перейдем к практике. Алья, со стоном отложив бесполезную книгу, уткнулась носом в парту и прикрыла глаза. Маринетт хихикнула, прекрасно зная, что Сезер скорее руку себе отгрызет, чем действительно заснет на паре — скорее всего подруга просто пыталась сконцентрироваться или успокоиться. Да и саму Маринетт перспектива встретиться лицом к лицу с главным страхом безумно напрягала. Еще и перед всем классом. Скорее всего, это какой-нибудь огромный паук. Маринетт, нахмурившись, уставилась на шкаф. Сложно представить, что из него может вылезти огромный монстр высотой под два метра, но лукавый прищур профессора ничего хорошего не обещал — если Люпин веселится, значит, тварь, притаившаяся в темных закутках, действительно опасна. Пять минут пролетели, словно мгновение, а Маринетт, остановившись на версии огромных пауков, так и не успела придумать что-нибудь смешное, что могло бы помочь справиться с боггартом. — Алья, — тихо шепнула девочка, утыкаясь лбом в плечо подруги. — Алья, у меня пауки… Класс выстроился в очередь, и первая студентка — Аликс Кюбдэль — уже стояла наготове, вытащив палочку и приняв удобную позу. — Я боюсь собак, — не разворачиваясь, тихо призналась Сезер. — Как думаешь, переставленные местами передние и задние лапы — это достаточно смешно? — Вполне, — Маринетт вздрогнула, представляя такого лающего «Франкенштейна», но все-таки лучше, чем ничего. — Что мне делать с пауком? — С пауком? — переспросила Алья, задумчиво прикладывая палец к нижней губе. — Даже не знаю, как насчет огромной кошачьей лапы, что в один миг раздавит его. — Хах, — улыбнулась Мари. — Вполне неплохая идея! Заметно подрасслабившись, девушка с интересом уставилась на Аликс. Люпин, еще раз проинструктировав студентку, пожелал ей удачи и быстрым движением распахнул шкаф. Сначала было ничего не видно: лишь темный дым вырвался из недр черноты и с любопытством подполз к Кюбдэль. Девушка заметно напряглась, но колдовать не спешила. — Я не боюсь… тумана, — рассеянно пробормотала она, но профессор лишь улыбнулся. — Дай ему минутку, — подсказал он, прося остальных студентов сделать шаг назад. Внезапно туман, дернувшись, заполз обратно в шкаф, а на смену ему выпрыгнул метровый серебряный кубок. Позвякивая и сверкая под солнечными лучами, пробирающимися в кабинет сквозь стекло огромных окон, он деловито попрыгал к девушке. «Второе место», — прочитала Маринетт, усмехаясь. Ничего страшного в этом она не видела, но Аликс, сделав шаг вперед, взмахнула палочкой и с криком «Ридикулус» зажмурилась. Через мгновение кубок расползся по полу грустно хлюпающей лужицей. Класс захихикал, и обиженный боггарт поспешил скрыться в шкафу. — Ну хватит тебе, — успокаивающе прошептал профессор привидению и громко воскликнул: — Следующий! Класс оживился. Один за другим успешно проходили через свои самые жуткие страхи, а сердце Маринетт с каждой новой победой сжималось от ужаса. Когда Алья, от волнения едва не спутав заклинания, наконец одолела громко лающую овчарку, Маринетт вышла вперед, до побелевших пальцев сжимая палочку. — Смелее, — подбодрил ее Люпин. Девушка кивнула и уставилась в задумчиво кружащийся туман. Через мгновение он рассеялся, а на полу в неестественной позе застыло тело человека. Все кости несчастного были переломаны, а из разбитой головы медленно вытекала вязкая бордовая субстанция, пачкая светлые волосы и заливая зеленую мантию Слизерина. Лицо Адриана Агреста было мертвенно бледно, а в широко распахнутых глазах прозрачным стеклом застыл ужас. От тела шел сильный запах мокрой земли, но Маринетт почему-то отчетливо чувствовала на губах привкус металла. Рядом с трупом валялась сломанная метла. Пискнув, она сделала шаг назад, заставляя онемевшую от шока очередь попятиться. Люпин спрыгнул с края парты, но сделать ничего не успел, Маринетт, не отводя испуганного взгляда от тела, нервно махнула палочкой и едва слышно прошептала «Ридикулус». Адриан Агрест несколько раз моргнул, а затем его израненное тело, выворачивая под невозможными углами суставы, на четвереньках поползло к девушке. Зеленые глаза неестественно светились, а маленький зрачок плясал то туда, то сюда, вызывая волну ужаса. — Маринетт, — обеспокоенно воскликнул Люпин, а девушка замерла, словно прикованная к полу. — Ридикулус, — с еще меньшей уверенностью повторила она, но «Адриан» лишь зарычал, харкнув на пол кровью, и Маринетт, задрожав всем телом, закричала. Она чувствовала, как ее колени слабеют, а земля уходит из-под ног. Виски болезненно запульсировали, и девушка зажмурилась, позволяя темноте утянуть ее куда-то вниз. Адриан злорадно захихикал. Маринетт поморщилась — неприятный запах бил в нос, обжигая слизистую, и девушка, закашлявшись, распахнула глаза. Она находилась в личном кабинете профессора Люпина: стены были украшены фотографиями различной нечисти, а в аквариуме, стоявшем на столике в дальнем углу, что-то недовольно бухтело. Вцепившись в края кресла, девушка села прямее и чуть не свалилась с сидушки — на полу у ее ног удобно расположился незнакомый юноша, чья макушка цвета неба навевала мысли не то о неудачном эксперименте с внешностью, не то о злой шутке однокурсников. Парень, улыбнувшись, отодвинул пузырек с нашатырем и поднялся на ноги. — Наконец очнулась, — дружелюбно улыбнулся он, убирая аптечку в один из ящиков комода, стоящего у стены. — Ты к-кто? — попыталась спросить Маринетт. Голосовые связки предали ее, и с губ сорвалось едва слышное шипение. Но незнакомец правильно истолковал ее интерес. — Лука. Лука Куффен, — юноша приблизился, присаживаясь на корточки у кресла и обеспокоенно прикладывая руку ко лбу Мари. Гриффиндорка вздрогнула, но позволила Луке проверить ее состояние. — Я учусь на Слизерине. Выпускной курс. Профессор Макгонагалл попросила меня занести журнал профессору Люпину, и, как оказалось, я появился вовремя. — Понятно, — кивнула Маринетт. — А… Адриан? — Адриан? — нахмурился Лука, вставая и облокачиваясь на стол. — Ну… — девушка замешкалась, отводя взгляд. Что она вообще пытается спросить? — Если ты про боггарта, то с ним справился профессор. Он остался, чтобы успокоить студентов и закончить урок. Но, пожалуй, после тебя желающих бороться с раззадоренным привидением не обнаружилось, — улыбнувшись, Лука достал палочку и заставил складки на мантии Мари разгладиться. — Спасибо, — поблагодарила девушка. Как ни странно, она совершенно не чувствовала боли от падения на пол. Наверное, ее подхватили. — Мне пора идти? — Тебе стоит отдохнуть, — согласно кивнул Лука, подходя ближе и помогая девушке подняться. Ноги Маринетт еще немного тряслись, но голова уже не болела. — Я провожу тебя в гостиную. Маринетт, краснея, позволила парню подхватить ее под руку, и они, выйдя из кабинета, медленно направились в сторону спален факультета Гриффиндор.