Ловец команды Гриффиндора

«Встречаемся после пар на поле». Маринетт несколько раз перечитала послание, накорябанное на простом листике в клетку. Довольно необычный выбор бумаги: большинство студентов уважали традиции и отдавали предпочтение классическому пергаменту. Да и краткость, конечно, сестра таланта, но можно было бы хотя бы подписаться. Пусть в этом и не было особой необходимости. — Что там у тебя? — Нино, сидящий рядом, заглянул в записку и весело хмыкнул. — Вот уж не думал, что он такой… такой… — парень на секунду задумался, и Маринетт могла поклясться, что на мгновение она точно услышала скрип механических шестеренок, перебирающих необходимые варианты в его черепной коробке. — Такой немногословный, — закончила за парня Алья, и Нино одобрительно кивнул. — Именно! Сухарь какой-то, — гриффиндорец демонстративно закатил глаза, но затем уткнулся обратно в тарелку. Желание полакомиться кашей с фруктами было куда сильнее недоверия к «сухарям», да еще и слизеринским.

***

Утро проносилось стремительно, словно новая модель «Молнии». Маринетт быстро сновала от кабинета к кабинету, лишь чудом не сбивая зазевавшихся младшекурсников с ног, и даже сдвоенные зелья под руководством профессора Снейпа не могли испортить ее приподнятое настроение. Впрочем, к чести декана факультета Слизерина, можно сказать, что сегодня его душевное состояние было… удовлетворительным. Обычно хмурый и всем недовольный профессор с плотно сжатыми губами и морщинкой, уже давно пролегшей на его бледном лбу, сегодня едва ли поднимался из-за стола, лишь изредка подходя к доске и записывая очередной ингредиент, необходимый для простенького бытового зелья. И вот ближе к середине урока Снейп обвел класс пристальным взглядом, но, решив обойтись без показательной порки, благодушно махнул рукой, разрешая студентам приступать к приготовлению настоя. После того самого инцидента класс на «разношерстные» пары больше не делили. Профессор Снейп лишь пробормотал что-то про указание Дамблдора и оповестил, что теперь студенты распределяются сами. Большинство облегченно вздохнуло. Маринетт с натяжкой присоединилась к этому большинству. Перед глазами все также маячили светлые макушки иностранных студентов, но атмосфера изменилась: исчезли улыбки, обмен понимающими взглядами и едва слышные переговоры. На первой паре после инцидента Хлоя попыталась вставить очередную язвительную шпильку в адрес гриффиндорцев, но, наткнувшись на строгий взгляд Адриана, передумала и издала лишь снисходительное фырканье. В лучшей ситуации Маринетт бы даже поблагодарила шармбатонца за такую помощь, но сейчас, после нескольких недель тотального игнорирования, она с неприятным холодком, пустившим мурашки по позвоночнику, обнаружила, что ей, черт возьми, не хватает глупых шуток блондинки и извиняющихся улыбок Агреста. Не хватает до неприятного покалывания в пальцах и участившегося сердцебиения. Нет, Маринетт не была мазохистской и не получала удовольствия от сочившихся ядом двусмысленных фраз и оскорблений, но напряжение, до сих пор висевшее незримым топором над головами их четверки, начинало сводить с ума. — Алья, у тебя есть еще один морской конек? — вздохнув, спросила Маринетт, пересчитывая засушенных обитателей океанов, разложенных ровным строем на ее парте. — Мне не хватает одного для двенадцатой стадии. Маринетт еще раз заглянула в учебник («Добавьте три морских конька, зелье изменит цвет на красный») и перевела взгляд на свой котелок, от которого все еще валил синий дым. Алья долго копалась в сумке, нарушая тишину класса то шелестом бумаги, то звоном каких-то склянок, а потом быстро покачала головой, виновато дернув плечами. Дополнительных морских коньков не нашлось, и Маринетт, поежившись, уже была готова обратиться к профессору, который наверняка не счел бы необоснованным вылить на нее очередной ушат помоев за забывчивость или «просто тупость». — Возьми, — размышления о неминуемой каре были нагло прерваны тихим шепотом, и Маринетт вздрогнула. Чужая рука быстро положила хрупкий ингредиент на парту, а затем исчезла, словно ее и не было. Приложив усилие, гриффиндорка подняла голову, натыкаясь на безэмоциональный взгляд шармбатонца. Адриан Агрест все так же красив, как и раньше. Разве что лицо немного осунулось, а под глазами засели коварные темные круги — наверняка сказалась повышенная нагрузка на учебе и дополнительные тренировки по квиддичу. Слизеринец смотрел на Маринетт спокойно, даже можно было сказать, что расслаблено, но напряжение предательски выдавали едва поникшие уголки губ — очень нетипично для человека, чья улыбка уже давно являлась одной из главных тем для сплетен в женских спальнях. (Независимо от факультета). Маринетт очнулась только тогда, когда острый локоток Альи метко ткнул ее в бок, возвращая девушку на бренную землю. — А да, спасибо, — заторможено отозвалась Маринетт, будто со стороны слыша свой голос. Вышло, пожалуй, чутка хрипловато… Адриан, мелко кивнув, отвернулся и сразу же завел разговор с раскрасневшейся то ли от духоты, то ли от раздражения Хлои. Буржуа, приблизившись, что-то быстро затараторила ему на ухо, едва ли не касаясь мочки юноши губами. — Эй, все нормально? — Маринетт оторвала взгляд от светловолосой команды и посмотрела на подругу. Обеспокоенность Альи нельзя было скрыть за плотными стеклами очков или пушистыми локонами, обрамляющими ее лицо. — Ты хорошо себя чувствуешь? — поднажала подруга, понимая, что Маринетт не спешит отвечать. Чувствовалось, что на языке гриффиндорки вертелся совсем другой вопрос. — Да, да, — отмахнулась Маринетт, силясь искренне улыбнуться, но печально проваливаясь в этом. — Я в порядке, честно, — понизив голос, добавила она, наблюдая, как Алья медленно качает головой из стороны в сторону. — Мисс Дюпэн-Чэн, — громкий голос профессора заставил всех студентов испуганно замереть. — Если вы наконец решили проблему с ингредиентами, так может, не будете отвлекать своих товарищей и продолжите готовить зелье? В противном случае я вынужден буду снять баллы с Гриффиндора. Маринетт, пригнувшись к котлу, быстро закивала, ловко бросая морских коньков в кипящую иссиня-черную жидкость. Запах резины сменился на более приятный аромат малины, а из котелка повалил красный пар. Этот день можно было бы обвести в календаре красным маркером, как день, когда Маринетт впервые почувствовала искреннюю благодарность по отношению к профессору Снейпу.

***

— … учитывать направление ветра, а также рассчитать скорость старта, тогда ты сможешь набрать необходимую высоту и… — Лука замолк, стараясь сдержать рвущееся наружу недовольство. Ну кто же знал, что эта девчонка будет такой упрямой?! — Маринетт! — девушка продолжила считать ворон, покачивая ногой. — Маринетт! — А, да, я! — воскликнула гриффиндорка, наконец выходя из транса и суетливо оглядываясь. Они сидели на трибуне факультета Пуффендуй («территория нейтралитета»), и Лука с огромным трудом пытался дочитать вводную лекцию «для чайников» до конца. — Ты меня слушаешь? — раздраженно спросил он, потирая слегка покалывающие от ветра щеки. Зеленый шарф горделиво покоился на шее забывчивой подопечной. — Конечно! — с излишней поспешностью ответила Маринетт. — «Набрать скорость, чтобы попасть в поток ветра», — перековеркав все, процитировала она, и Лука скрестил руки на груди. — Ты меня не слушаешь, — безапелляционно обрубил он, пресекая все попытки девушки продолжить. — С твоей стороны это крайне неосмотрительно, — Лука перевел взгляд на пустующее поле. После пар немного похолодало, и большинство студентов предпочли отогреваться у каминов в общих гостиных факультетов или в Большом зале, но никак не гулять под энергичными порывами ветра, так и норовившего заглянуть под полы школьных мантий. — Когда мы перейдем к практике? — спросила Маринетт, откидывая голову и уставляясь в серое небо. — Думаешь, уже пора? — усмехнулся Лука. Будь его воля, он бы еще неделю помучил гриффиндорку лекциями и лишь потом доверил бы ей метлу, но если птичка рвется из клетки, то кто он такой, чтобы препятствовать. — Я… я не знаю. У меня не так много времени. Мне нужно успеть к следующему матчу, я хочу… — Ты хочешь попробоваться в команду, — закончил за Маринетт Лука. — И, определенно, ты очень хочешь сыграть против Слизерина, я правильно понял? Маринетт залилась румянцем. Лука терпеливо наблюдал, как красные пятна смущения переползают со щек на уши, а затем спускаются куда-то вниз под шарф. Девушка медлила, терзала зубами нижнюю губу и неловко дергала руками, пытаясь смахнуть с мантии невидимые пылинки. — Тебе не стоит сразу же открываться мне, — продолжил Лука, осознав, что Маринетт не собирается отвечать ему на вопрос в ближайшем столетии. — Но ты уверена, что твои проблемы необходимо решать именно через квиддич? Может, есть куда более простой способ, например, поговорить. Если тебе нужен совет или… — Нет! — воскликнула Маринетт, вцепляясь пальцами в рукав Луки. — Мне очень нужно в команду! Я… я не могу просто поговорить! Это… это сложно. Лука одобрительно кивнул, осторожно разжимая руку девушки и поднимаясь с лавки. — Я рад, что у тебя есть мотивация, — с усмешкой сказал он, и Маринетт поспешила подняться за ним, будто бы боялась, что он уйдет, оставив ее одну на трибунах. — И раз ты так спешишь, мы можем попробовать попрактиковаться. Но только чуть-чуть! — Конечно, — девушка быстро закивала. — И ты не будешь высоко подниматься. Не выше четырех метров, — добавил Лука, настораживаясь энтузиазму подопечной. Маринетт, казалось, подменили. Еще минуту назад она мерзла на лавке, погасшая, словно прошлогодняя рождественская свечка, и вот сейчас она стоит рядом, светится, будто выиграла билеты на Кубок мира по квиддичу или без потерь сдала экзамен по зельям, улыбается, демонстрируя ряд ровных зубов и, кажется, сейчас взорвется от переполняющих ее эмоций. — Не буду, — согласилась Маринетт, сверкая синими глазами. Лука понимал: идти на попятную поздно. Но очень хотелось.

***

Маринетт не боялась высоты. Действительно не боялась. Или как минимум очень старательно пыталась себя в этом убедить. Но вся сила мысли куда-то улетучилась, стоило ногам потерять твердую опору, а метле — рывком подняться на два метра. Маринетт не помнила свой первый полет — для нее он так и остался странным полуразмытым сном, выцветшим и утратившим все ключевые детали. Но чувства страха и ледяного напряжения, сковывавшего все тело, казалось, никогда и не забывались — отпечатались в памяти зудящим клеймом. Пальцы мелко задрожали, и Маринетт сильнее вцепилась в древко метлы, позволяя той подняться еще на полметра. В этот раз Лука одолжил гриффиндорке свою «Яджируши», посетовав, что на школьных «швабрах» не то что летать — ими даже подметать опасно. — Замри! — послышался голос с земли, подкрепленный «Сонорусом». Лука деловито подпер бока руками и внимательно следил за подопечной, готовый в любую секунду оседлать старенький «Нимбус» и отправиться спасать неудачливого летуна. Маринетт послушно остановилась, чуть ослабляя хватку. — А теперь осторожно сделай круг и не заваливай корпус, — скомандовал Лука, и гриффиндорка, чуть пригнувшись, описала небольшой круг, а затем подлетела к наставнику, зависая над самой землей. — Ну как? — радостно спросила она, выдыхая облачко белого пара. На улице становилось холоднее, но от приятного волнения было как никогда тепло. — Я справилась? — По кругу пролетела, вот это достижение, — беззлобно поддел Лука, но напоровшись на хмурый взгляд гриффиндорки, поспешил добавить: — Ты молодец, честно. А теперь давай еще пару кругов. На разной высоте. И немного быстрее. Маринетт, улыбнувшись, поспешила набрать высоту и уже решительнее повела метлу по кругу, то поднимаясь чуть выше, то позволяя ботинкам практически касаться земли. «Яджируши» покорно подчинялась временной хозяйке, успешно борясь с резкими порывами ветра. Школьные «швабры» ни в какое сравнение не шли с чудом японских мастеров. Плавные движения, быстрый разгон и прямые аккуратные прутья — летать не только приятно, но и очень красиво. — Эй! С земли раздались голоса, и зазевавшаяся Маринетт резко затормозила. Семь зеленых плащей и ряд стройных спортивных метел — команда Слизерина уверенным шагом приближалась к застывшему посереди поля Луке. — Эй, Куффен, верно? — спросил высокий слизеринец, скидывая с головы капюшон. Маринетт вздрогнула, неверяще всматриваясь в лицо студента. Ким Ле Тьен — капитан команды Слизерина, одногодка Маринетт и, говорят, довольно суровый тип. Маринетт внимательно осматривала зеленые плащи, пытаясь угадать, под каким из капюшонов кроется светлая макушка. — Что-то не так? — холодно ответил Лука, пожимая протянутую руку. На секунду он обернулся к подопечной, и та, правильно растолковав сигнал, снизилась. — Мы бронировали поле на это время, — произнес Ким, и команда одобрительно зашумела. Маринетт осторожно приземлилась на поле и нерешительно застыла, не зная, стоит ли ей приближаться. Подходить к слизеринцам не хотелось, поэтому она все-таки предпочла наблюдать за разворачивавшейся сценой со стороны. — Да? — усмехнулся Лука. — А профессор Снейп сказал, что поле свободно. У кого вы получали разрешение? Ким побагровел; раскрасневшееся лицо и тяжелая челюсть придали ему легкое сходство с разгневанным быком, и Маринетт поежилась. — У кого надо, — рявкнул слизеринец, оборачиваясь к команде в поисках одобрения. — И тебя это, Куффен, не касается. Думаешь, раз старше, так все можно, что ли? И вообще, профессор Снейп знает, что ты тренируешь гриффиндорцев? Маринетт, быстро отвернувшись, спрятала половину лица в шарфе. Из-за спины послышался легкий смех Луки. — Серьезно? А как же наставления Дамблдора об укреплении дружеских связей между факультетами? — ответил Куффен, обнажая белые зубы. — На твое счастье, мы практически закончили. Десять минут, Ле Тьен, и мы освободим поле. Развернувшись, Лука спокойно направился к Маринетт и одобряюще похлопал ее по плечу. Команда Слизерина заняла места на трибуне. — Эй, все в порядке. Давай попробуем подняться повыше и облететь поле, — произнес Лука, седлая метлу. — Не бойся, — прошептал он, улыбаясь застывшей Маринетт, — я буду с тобой. Лука рывком оторвался от земли, устремляясь вверх, и Маринетт ничего не оставалось, как поспешить за ним. С каждым метром трибуны становились все меньше и меньше, а улюлюканье слизеринцев — все тише и тише. Маринетт покрепче обхватила метлу ладонями, нагоняя наставника. — Так достаточно? — спросила она, кивая вниз. — Мы достаточно высоко? — Вполне, — согласился Лука. — Ну что, полетели? Улыбнувшись, он направил метлу по кругу. Маринетт пристроилась хвостиком, стараясь не отлетать далеко, но и не сокращать дистанцию. Обманчиво послушный ветер ласково трепал их волосы. Первый круг прошел как по маслу. Маринетт старалась лишний раз не смотреть вниз, вместо этого остановив взгляд на темной фигуре перед собой. Лука летел плавно, но уверенно держал скорость и не позволял расслабляться. Одно лишь его присутствие вселяло спокойствие, и через какое-то время гриффиндорка даже начала наслаждаться полетом. Контроль над телом и малейшими движениями отошел на задний план, а мир окрасился множеством деталей: тихий перезвон ветра, качающего ветви престарелых деревьев, едва доносящийся плеск пресных волн, легкий запах озона — будет гроза. На секунду (лишь на секунду!) Маринетт позволила себе зажмуриться и откинуть голову назад, глубоко вдыхая приятный аромат. — Это чудесно! — воскликнула она, и Лука, обернувшись, улыбнулся. — Ну что, второй? — крикнул он, перекрывая шум ветра, и Маринетт быстро кивнула. Второй круг они летели бок о бок, мелко переговариваясь друг с другом. В воздухе Лука преображался: с его лица не сходила довольная улыбка, а сам он не переставал комментировать каждое движение девушки, ее метлы, каждый шум, звук, вспышку. — Вниз? — предложил он, когда они вернулись на начальную точку. Маринетт опустила глаза, только сейчас поняв, как высоко они поднялись над землей. Не меньше дюжины метров. Голова начала неприятно кружиться, желудок свело. — Да, — коротко согласилась Маринетт, позволяя юноше отправиться вперед. Она осторожно повела метлу вслед за Лукой, постепенно снижая высоту. «Яджируши» безропотно подчинялась, и девушка, расслабившись, обвела взглядом трибуны. Зеленые плащи обустроились, как и ожидалось, на местах, отведенных для факультетов Слизерина, и довольно громко выражали недовольство ситуацией. «Посмотрите, словно корова на льду». «Сколько можно мешкать?» «Почему так долго?» «Куффен, тоже мне, нянька нашелся!» Голоса становились все разборчивее, и Маринетт приникла к метле, накидывая капюшон мантии на голову. Интересно, Адриан тоже обсуждает ее? Ну, конечно, обсуждает! Он же член команды… — Маринетт! — раздался громкий крик, а затем воздух наполнился свистом. Маринетт, едва успев дернуть метлу, замерла, наблюдая, как бладжер стремительно летит туда, где через несколько секунд должна была быть ее голова. Внутри все свело, а перед глазами всплыла картина, как она, сбитая тяжелым мячом, падает на землю, выворачивая себе конечности. Опасность миновала, но девушка, все также не двигаясь, буравила пустоту взглядом, стараясь справиться с накатывавшей паникой. — Маринетт! — голос Луки раздался прямо над ухом, а на плечо гриффиндорки легла теплая ладонь. — Маринетт, на землю! Девушка послушно направила метлу вниз, а затем буквально скатилась на посеревшую траву. — Я… — начала она, поднимая глаза и смотря на застывшего слизеринца. — Я… — Лука, резко дернувшись к ней, обхватил ее за плечи и прижал к себе. — Все хорошо, Маринетт, — успокаивающе шептал он, аккуратно перебирая темные пряди волос. — Я разберусь с ними. Подожди меня у раздевалок. За спиной раздался какой-то шум, но Маринетт, все еще прижатая к груди слизеринца, тихо всхлипнула и осторожно выпуталась из объятий. — У раздевалок, — пустым голосом повторила она, натягивая шарф по самые глаза. Через секунду девушка уже бежала в сторону помещений для игроков, а Лука, схватив обе метлы, обернулся. Что… драка?

***

— Минус сто баллов с факультета Слизерин! Адриан не слышал заклинаний, не видел движений волшебной палочки, но на его плечи навалилась необъятная тяжесть, и он, побежденный невидимой силой, рухнул на колени. Рядом Розье-младший свалился на траву мешком, обездвиженный. Адриан оскалился и попытался подняться, но подошедший старшекурсник смерил его грозным взглядом, пресекая все дальнейшие попытки освободиться. Кончик палочки слизеринца предупреждающе светился. — Кто выпустил бладжер? — со сталью в голосе спросил Куффен, и слизеринцы, переглянувшись, кивнули на застывшего на земле Розье. — Я с ним сам разберусь, — произнес Ким, делая шаг вперед. Его лицо было необычайно бледно. — Он не хотел, он бы не стал…  — Бладжер летел прямо в нее, — прошипел Адриан, опять предпринимая попытку встать на ноги. Семь пар глаз уставились на него, и Агрест вскинул подбородок, прищуриваясь, а затем уставился на Куффена. — Отпусти меня, я не трону его! — И так уже постарался, — недовольно пробормотал Розье. — Я… — Так. Агрест, Розье, идете со мной к профессору Снейпу, — перебил старшекурсник, быстрым движением палочки снимая заклинание. — И чтоб без глупостей, — он обвел внимательным взглядом парней, а затем, на секунду сморщившись, решительным шагом направился в замок. Адриан отряхнул мантию и уставился на Розье. Скула сокомандника начинала опухать. «Дерешься как маггл», — одними губами произнес Розье, но Агрест, проигнорировав его, поспешил вслед за Куффеном. Пожалуй, неплохой вечер, чтобы устроить себе несанкционированный выходной.