Ловец команды Гриффиндора

«Поговорить с Маринетт: миссия невыполнима», — именно так Адриан охарактеризовал бы текущее положение дел. Как бы он ни старался привлечь внимание гриффиндорки и извиниться за свое поведение, казалось, абсолютно всё в этом мире было против: беснующаяся Алья, молчаливый, но решительно настроенный Нино, преподаватель, снявший со Слизерина уже не один десяток баллов из-за рассеянности «нерадивого студента», да и само время бежало сломя голову. Маринетт молчала, отсиживалась за спинами друзей и неуловимо ускользала, стоило Адриану выловить ее в пустом коридоре или на лестничном пролете. В ход шли самые разнообразные оправдания, а Агрест только и мог улыбаться и пожимать плечами: да, понимаю, ничего страшного, увидимся. Неужели Маринетт вела себя так из-за старой обиды? Или сказывалось давление факультетов: Адриан еще в самый первый день обучения узнал про непримиримую вражду двух вечных соперников — Гриффиндора и Слизерина. Ранее он познакомился только с длинными коридорами и лестницами замка: казалось, единственным их развлечением была спонтанная смена направлений. Хогвартс был подобен живому организму: он дышал сотнями голосов, говорил шелестом пергамента или скрипом перьев и неустанно наблюдал за происходящим через выпуклые желтые глаза местных сов. Адриан быстро осознал, что в Хогвартсе прийти можно только туда, куда тебя захотят привести. И если своенравный замок отказывается показывать тебе путь к гостиной Гриффиндора, то тут хоть с астрономической башни прыгай — все равно не поможет. Ким шутил про идею фикс. Хлоя недовольно поджимала губы и подолгу пропадала по вечерам — Адриан беспечно списывал ее отсутствие на подготовку к Рождественскому балу. На самом деле, Хлоя была не единственной, на кого повлияла предпраздничная атмосфера: слизеринки всех возрастов стали подолгу засиживаться в общей гостиной, перешептываясь, хихикая и изучающе осматривая каждого проходящего мимо парня. Адриан всячески пытался избежать лишнего внимания, а поэтому особенно обрадовался внезапному решению Кима: теперь тренировки команды проходили чуть ли не в два раза чаще. «Директор выделил дополнительное время только нам и Гриффиндору, — объяснял Ким, активно жестикулируя, чтобы хоть как-то расшевелить сонных игроков. — В новом году первый матч у нас с ними». На тренировках постоянное напряжение отпускало. Наверное, воздух — единственная стихия, которая, казалось, была готова полностью подчиниться ему: и Адриан уже всерьез подумывал почитать книжки по первородной магии. Стоило ему оседлать метлу и оттолкнуться ногами от посеревшей земли, как все лишние мысли улетучивались, оставляя его наедине с резкими потоками ветра и адреналином, обжигающим кровь. В этом было что-то завораживающее, заставляющее его изо дня в день нетерпеливо бежать на поле, чтобы побыстрее скинуть школьную мантию и взлететь ввысь. Хлоя и ее вечные капризы оставались на земле. Как и строгий отец. Маринетт, подчиняясь гравитации, тоже оставалась где-то там, внизу — сумрак снижал видимость, и Адриан едва-едва мог рассмотреть нижние трибуны. Сколько бы Адриан ни пытался пересечься с ней на поле — Маринетт продолжала ускользать, словно точно знала, в какой именно день он придет пораньше, чтобы застать ее на тренировке. И у трибун Адриана всегда встречал лишь Куффен — прищуривался на все вопросы, недовольно поджимал губы и сверлил слизеринца демонстративно пристальным взглядом. Иногда Адриан ловил себя на мысли, что старшекурсник вызывает у него острое желание достать палочку и применить несколько тех французских заклинаний, которым обучил его отец. Хоть где-то оказалось бы полезно.

***

Рождественский бал подкрался незаметно. То ли сказалась извечная занятость Адриана, то ли он действительно слишком долго позволял себе витать в облаках — в любом случае теперь у него были проблемы поважнее. — Ну что, как мантия? — пробасил Ким, падая на кровать. Тренировка закончилась всего час назад, и все тело ощутимо ломило. Адриан пожал плечами. — Думаю, надеть обычную школьную, — ответил он, задумчиво перебирая рубашки в шкафу. — Может, дополню какой-нибудь вычурной рубашкой из тех, что каждый месяц присылает мне отец. Ким, кряхтя и потягиваясь, поднялся на ноги и подошел к другу. — Агрест, — торжественно произнес он, выдерживая драматическую паузу. Адриан обернулся. — Ты головой ударился? Адриан удивленно прищурился, но, взяв себя в руки, перевел взгляд обратно на рубашки. Быстрым движением палочки он разгладил складки на светло-голубой ткани и одобрительно покачал головой: выглядит неплохо. Маме всегда нравился этот оттенок. Ким все еще стоял за его спиной, и это начинало напрягать. — С метлы вроде не падал, — беззлобно отшутился Адриан, переключая свое внимание на угольно-черную рубашку с серебристой каймой на острых краях воротничка. — Не удивлюсь, если на своих двоих ты собрал все углы Хогвартса, — Ким закатил глаза и, толкнув его в бок, бесцеремонно забрался в шкаф. — Хэй, да у тебя здесь незримое расширение, — слизеринец, удивленно ахнув, полностью исчез за многочисленными рубашками. Из глубины донеслось приглушенное пространственной магией бормотание. Вздохнув, Адриан осторожно отодвинул вешалки и сделал два уверенных шага вперед. Чары, встревоженные появлением незнакомца, ощутимым ветерком скользнули по светлым волосам, но, признав в нем хозяина, охотно пропустили юношу внутрь. — Да тут же целая гора одежды! — Ким с восторгом бегал из одного угла гардеробной в другой, бездумно хватая первые попавшиеся вешалки. — Откуда столько барахла, Адриан? Не думал, что ты увлекаешься таким. — Отец, — лаконично ответил Агрест, пожимая плечами и подходя к ближайшей стойке с разноцветными свитерами. Новые и старые коллекции, эксклюзивные модели, изготовленные исключительно для узкого круга лиц, и даже несколько свитшотов, сшитых в единственном экземпляре по его меркам… Габриель умел баловать. Даже самому себе Адриан не хотел признаваться, что действительно наслаждается, перебирая всю эту кучу хлама. Ким, сориентировавшись, решительно направился к чехлам с костюмами. — Зеленый! — воскликнул он, хватая непримечательный пиджак темно-болотного цвета. Адриан тяжело вздохнул: вечер обещает быть долгим. — Вообще-то, это не зеленый, а… — начал он, но Ким, ухмыльнувшись, перебил его: — Завались, а. Ле Тьен, словно ребенок, дорвавшийся до магазина с игрушками, увлеченно перебирал костюмы, наполняя комнату звуками молний и радостными воплями. — Да тут целую армию одеть можно! Как тебе этот? — Адриан, меланхолично осматривающий коллекцию шарфов, обернулся. — Нет, господи, только не этот, — с ужасом зашипел он. На вешалке, казавшейся безумно тонкой в огромной ладошке Кима, тоскливо висел ярко-красный костюм. Но вся его сиротливость была обманчивой — уж кто-кто, а Адриан точно знал, как этот огненный посланник ада любил слепить глаза фотографам и отдыхающим дьявольским блеском. — Я в нем как елочная игрушка! Ким довольно прищурился. — Агрест, прекращай капризничать, ты особый гость Хогвартса, а значит, должен сверкать и украшать собой Большой зал… — Ни за что, — отчеканил Адриан. Раздраженно махнув палочкой, он с легкостью отправил красное чудовище обратно на его законное место — в самый дальний угол комнаты к стойке с табличкой «просто нет». Ким, фыркнув, махнул рукой и вернулся к остальным костюмам. Следующие пятнадцать минут прошли в блаженной тишине, нарушаемой лишь шорохом тканей и грузным дыханием однокурсника. Адриан, наконец позволив себе расслабиться, плюхнулся на пуфик, прикрывая глаза. Интересно, пойдет ли Маринетт на бал? С кем? Адриан вздрогнул, сильнее зажмуриваясь. Можно сказать, что ему повезло — партнерша нашлась сама собой. Подловила его, измученного после тренировки, в темном коридорчике подземелья и буквально выпытала заветное «да». Лила Росси, старше на курс. Красивая, дружелюбная (даже излишне) и определенно очень уверенная в себе. Но в голове почему-то осело совсем другое: краснеющие щеки и неловкие попытки выговорить его имя. — А как тебе этот? — Адриан, приоткрыв глаза, посмотрел на очередную находку Кима. К его удивлению, в этот раз Ле Тьен достал вполне неплохой смокинг. Вечная классика — приталенный и черный. — Неплохо… — протянул Адриан, поднимаясь на ноги. — Из прошлогодней коллекции. — Ой, прекращай, а, — фыркнул Ким, доставая с ближайшей полки изумрудный галстук. — Вот так, а? Выглядит очень даже ничего. Адриан едва сдержался, чтобы не закатить глаза. — Галстук со смокингом? Ты издеваешься? — сказал он, подходя к полке с аксессуарами. Искомое нашлось довольно быстро. — Только так, — Адриан продемонстрировал Киму бабочку папоротниково-зеленого оттенка. Ким, не сдержавшись, рассмеялся. — Ох уж мне эти модники, — сквозь смех произнес он, и Адриан развел руками: ну, а что такого. — Тогда я могу позаимствовать этот галстук? Изумрудная ткань змейкой обвилась вокруг его пальцев, и Агрест улыбнулся. — Конечно.

***

У Лилы Росси были оливковые глаза и узкие запястья. Сотни огоньков отражались в ее зрачках, заставляя взгляд пьянеть, а улыбку — казаться непринужденной. Она была хороша в зеленом (под цвет радужки) платье и с копной каштановых волос, свободно спадающих на плечи и прикрывающих обнаженные лопатки. Адриан бы не смог отвести от нее глаз — не посмел бы не проявить уважение к такой очевидной красоте, если бы не посторонняя мысль, будто бы огнем обжигающая его виски. Ему нужно найти Маринетт и извиниться перед ней. Обстоятельств лучше не предвидится: ненавязчивая музыка (вечер только начинается), праздничная атмосфера, нежное убранство зала, которое неплохо контрастировало бы с синим, а не с зеленым цветом глаз. И Адриан действительно наслаждался обществом Лилы. Особенно — ее способностью лавировать среди толпы отдыхающих так, словно она была рождена для этого. Лила была общительной и дружелюбной девушкой — Адриан это понял в первые пять минут вечера. Где-то между историей про кота троюродной итальянской тетушки и сплетней о старшекурснице из Когтеврана, что ухитрилась превратить собственный котел в портал до России. И впервые Агрест был рад такому яркому проявлению коммуникабельности: Лила вихрем носилась по залу, здоровалась практически с каждым присутствующим, перекидывалась с ним парой фраз, а затем с легкостью фокусника терялась в толпе, чтобы случайно оказаться в другом конце помещения. И, конечно, тонкие пальцы слизеринки крепко сжимали ладонь Адриана, таща его за собой. Адриан, пользуясь моментом, бродил взглядом по толпе, ища знакомую иссиня-черную макушку или лучистый взгляд голубых глаз. И, казалось, весь зал был полон всех оттенков голубого и синего, кроме того самого, очень нужного, что уже давно застрял в голове Адриана. — … А я ему и говорю: «Экспеллиармус, детка», — Лила заразительно рассмеялась, и ее очередная жертва поспешила согласно закивать. — Он даже не понял, что случилось, — глаза девушки блестели, и она взволнованно размахивала руками, не забывая крепко держать Адриана. Агрест беспокойно крутил головой по сторонам, цепляя взглядом знакомых и даже редких преподавателей, решивших посетить мероприятие, чтобы проследить за дисциплиной. — Ой, а на тебе лепесток, — раздался жизнерадостный голос прям у его плеча, и Адриан, вздрогнув, повернулся. Лила, отпустив несчастного, спокойно стояла рядом. На ее раскрытой ладони лежал маленький аккуратный розовый лепесток. — Эта сакура, — девушка указала на потолок, с которого свисали сотни ветвей, украшенных мелкими светлыми цветочками, — волшебная. Она осыплется разом и в конце вечера. Так что это немного странно, — Лила протянула ему лепесток. — Возьми на удачу. Адриан, кивнув, осторожно взял «талисман» и спрятал его в карман смокинга. — Мне кажется, ты чем-то встревожен, — продолжила Лила, заглядывая ему в глаза. — Хочешь потанцевать? — она кивнула в сторону танцпола, на котором уже кружилось несколько разношерстных пар: от грозного вида старшекурсников до совсем молоденьких второкурсников, едва-едва переставших краснеть от близкого присутствия противоположного пола. — Да, конечно, почему бы и нет, — ответил Адриан, быстро оглядываясь. Маринетт нигде не было видно, так что, возможно, с более открытого пространства он сможет получше осмотреться... — Отлично! — Лила резко дернула его в сторону танцующих, и Адриан, едва поспевая за ней, нырнул вглубь толпы, чтобы буквально через пару минут оказаться у самой сцены. Здесь музыка была куда громче, но даже это не могло заглушить оживленные реплики партнерши. — Хотела бы я побывать в Испании, — сказала Лила на втором такте вальса. — А еще я не очень люблю, когда солнечный свет бьет по утрам в глаза, поэтому мне нравятся наши подземелья, — добавила она, когда Адриан сбился со счета и чуть не наступил ей на ногу. — Как думаешь, мне пойдет оранжевый цвет? Хотела заказать себе совой одно платье, — Адриан все-таки наступил ей на ногу, и Лила, схватив его за плечо, резко поменяла направление движения. — А после свадьбы мы отправимся в Грецию, говорят, там волны огромные. Всегда хотела попробовать серфинг… Адриан резко остановился, ослабляя хватку на талии девушки. От постоянных попыток осмотреть толпу кружилась голова и немного мутило, но он заставил себя расправить плечи и уверенно посмотреть на Лилу. — Прости, что? Свадьба? — переспросил он, стараясь не выдать беспокойства. На такое он точно не подписывался. — Значит, ты все-таки еще здесь, — хихикнула в кулак Лила, поднимая голову к потолку и окуная лицо в нежный свет. — А я думала, совсем в облака улетел. Прям как на метле, — девушка прикрыла глаза и расслабленно улыбнулась. — Не утомила я тебя? Адриан почувствовал, как предательский румянец обжигает щеки. — Прости, я просто… — он смущенно потер шею, стараясь подобрать правильные слова. Он устал? Хочет спать? Может, ему стоит выпить немного сливочного пива? — Отвлекся. — Я заметила, — Лила сделала шаг к нему и положила ладони на плечи, спрятанные под плотной тканью костюма. — Мне кажется, тебе нужно вон туда, — она осторожно указала пальчиком в сторону, ухмыляясь. Адриан поежился: сердце забилось чаще, а на лбу, казалось, выступили невидимые капельки пота. Бабочка внезапно цепко сжала его горло, заставляя приоткрыть рот и глубоко вдохнуть спасительный кислород. Он медленно повернул голову в сторону, куда указала девушка, и замер. И почему он такой идиот? Радостно кивнув Лиле, он отвел слизеринку к краю танцпола и, еще раз поблагодарив ее, направился в сторону огромной ели, украшенной белыми фонариками. Лила, пожелав ему удачи, уже вовсю принялась окучивать нового знакомого, подбивая сходить с ней к фуршетному столу за напитками. Адриан пробирался сквозь толпу, стараясь сохранить все детали одежды на месте и не растрепать прическу. Без Лилы это казалось невозможным, но ноги сами вели его в нужном направлении, так что он просто поддался потоку и расслабился. Добравшись до ели, Адриан не стал медлить и решительно направился к парочке, тихо шептавшейся в уголочке о чем-то своем. — Алья, — громко произнес Адриан, уведомляя о своем приходе, — отлично выглядишь, — гриффиндорка, смерив его скептическим взглядом, кивнула. — Нино, — Адриан протянул ладонь, и Лейф поспешил пожать ее. — Рад вас видеть. — Взаимно, — протянула Алья, передавая бокал с соком другу. — Чем обязаны? Адриан неловко переминулся с ноги на ногу и растянул губы в дружелюбной улыбке, стараясь держать спину максимально прямо. Взгляд Альи давил, а Нино, поджав губы, отстранено наблюдал за происходящим, и ждать помощи не приходилось. — Да просто, — ответил Адриан. — Хочешь потанцевать? Если, конечно, ты не против, — Адриан перевел взгляд на Нино, и тот спокойно пожал плечами. — Ее здесь нет, Агрест, — внезапно отрезала Алья, поворачиваясь к нему спиной и забирая обратно бокал. — И можешь не рассыпаться в любезностях, мы ничего тебе не скажем. Продолжай веселиться, — усмехнулась она, добавляя: — Пока тебе весело. Адриан замер. Задумавшись, он поднял руку и провел ладонью по слегка растрепавшимся от танцев волосам. Как нет? Маринетт решила пропустить бал? Почему? Ее никто не пригласил? Она заболела? Каждая следующая догадка была мрачнее и мрачнее, и Адриан сжался, стараясь не впадать в панику. Запасного плана у него не было. — Агрест, — внезапно окликнул его Нино. — Помнишь, у нас скоро матч. Гриффиндор против Слизерина. Я там буду, да. Адриан удивленно изогнул бровь и уставился на гриффиндорца. Тот несколько секунд отвечал ему тем же, а затем, усмехнувшись, повернулся к Алье. — Тебе пора, Адриан, — бросил он напоследок, приобнимая девушку за талию. Адриан, кивнув, сделал несколько шагов обратно в сторону танцпола, позволяя толпе поглотить его. Он медленно двигался среди знакомых и незнакомых тел, стараясь ни с кем не столкнуться и не испортить любимую белоснежную рубашку. Адриану казалось, что он что-то упускал. Что-то не складывалось в его голове, что-то не так было со словами Нино… Ну, конечно, он будет там, ведь он играет за команду Гриффиндора… Стоп. Адриан замер как вкопанный. Приведя мысли в порядок, он развернулся к выходу из зала и поспешил к дверям. Как он сразу не догадался?

***

Несмотря на осуждающий скрип волшебных лат, Адриан все-таки выскользнул из замка. Освещая себе путь палочкой, он спешил в сторону леса — к опушке, на которой раскинулось поле для квиддича. Если его догадки верны, а Нино действительно хотел ему помочь, то, кажется, он знал, где Маринетт. Темнота сгущалась вокруг него, но спасительный «Люмос» лихо справлялся с сумраком, и Адриан, расслабившись, позволил ногам самим вести его по привычному пути. В голове внезапно стало пусто, а сердце, забившись чаще, стремительно распространяло тепло по его телу, не давая ему замерзнуть. Почти добравшись, Адриан быстро поправил бабочку и пригладил волосы. Волнение вернулось, и он старательно прокручивал в голове слова извинений. Должен ли он пригласить ее в Хогсмид? Так же всегда делают, когда хотят извиниться? Или, может, послать потом цветы? Поле было освещено волшебными фонариками, и Адриан замедлился, пытливо вглядываясь в воздух. Маринетт нигде не было видно, но… он же не мог ошибиться? Неужели он просто неправильно понял, а Нино на самом деле действительно хотел напомнить ему про матч? Адриан перевел взгляд на трибуны Слизерина, и сердце пропустило удар, а затем забилось еще быстрее, чем до этого, словно пыталось нагнать упущенное. На лавках сидели две фигуры, их лица были скрыты капюшонами, но Адриан был уверен: ошибки быть не может. Маринетт и Куффен, обнявшись, о чем-то тихо разговаривали, и ладонь слизеринца гладила девушку по плечу, спускаясь ниже и немного сжимая. В горле внезапно стало сухо, и Адриан судорожно сглотнул, останавливаясь и наблюдая за случайно подсмотренной сценой. Маринетт, вздрогнув, уткнулась лицом в плечо Куффена, а затем еще сильнее обхватила его руками. Адриан остановился, гася «Люмос», который внезапно показался слишком ярким для этого вечера.