Point Of No Return

Решение принять душ начинает казаться сомнительным, как только Джеймс собирается взять какой-нибудь шампунь, но встречается с целой полкой самых разнообразных пузырьков, похожих друг на друга. Не желая особо изучать весь ассортимент, он протягивает руку и берет ближайший к себе. Это оказывается лосьон для тела, обещающий, кажется, все: начиная с аромата и мягкости кожи, и заканчивая, наверное, бессмертием. В любом случае, он бы не удивился, прочти сейчас подобную строчку. Другой пузырек оказывается кондиционером для волос. Барнс уже готов плюнуть на это занятие, зайти в душевую кабину и помыть тело, но обращает внимание на волосы, лежащие грязными патлами после всего того, через что пришлось пройти, чтобы добраться сюда. В третий раз он действует чисто наугад и, к счастью, берет нужное. Шампунь для поврежденных волос — гласит этикетка. Барнс не знает как его волосы, но самого его можно назвать поврежденным. Мысль немного, буквально пару секунд, покрутилась в голове, но он ее отгоняет. В конце концов, какая разница. Он уже и сам порядком устал от всего, что творится в его голове, воспоминаний, накатывающих, стоит лишь закрыть глаза. Сейчас хочется просто смыть с себя всю грязь, пот и немного отдохнуть. В какой-то момент жизни, чувствуя на себе этот груз, душ становится тем местом, где ему более или менее по себе. Вода стекает по телу, унося вместе с грязью часть мыслей, шум успокаивающе действует на мозг, и мысли ненадолго отступают. То, что от шампуня непривычно пахнет ягодами, Джеймс замечает, уже смывая его со своих волос. Ощущение странное, но не приносит дискомфорта, поэтому он больше не возвращается к этой мысли. Просто фиксация еще одной чужой для него вещи. Переодевшись в запасной комплект одежды, что хранится обычно в его рюкзаке, он выходит из ванной и замечает, что Агнес сидит на диване, изучая папку с его делом, а Стив стоит у окна и наблюдает за происходящим, вероятнее всего, даже не наблюдает, а просто думает о чем-то своем. Первым его замечает Стив, он перестает пялиться на вид за окном и разворачивается на сто восемьдесят градусов. На лице Роджерса появляется неподходящая ситуации виноватая улыбка, которая маловероятно адресована именно ему. Инстинкт Зимнего Солдата подсказывает, что он явно что-то упустил за то время, пока был в душе. Еще бы понять что, чтобы можно было предположить все, что могло произойти за это время. — Все в порядке? — насторожившись, спрашивает Джеймс, чем привлекает внимание всех людей, находящихся в комнате. Агнес поднимает голову, смотрит на Барнса, на друга, который лишь кивает и выходит из комнаты. Ситуация окончательно перестает нравиться Джеймсу, но он все равно делает шаг ближе к дивану и садится в кресло. Папка с его делом, которую Агнес продолжает держать в руке, начинает мозолить глаза, и ему приходится подавлять желание забрать ее хотя бы до тех пор, пока он не начнет понимать, с кем Стивен сводит его и кому просит довериться. Недоверие к врачам, ученым, кажется, уже вписалось к нему на генном уровне. В этот раз Стивен явно берется за то, что будет крайне сложно изменить. — Тебе вообще это надо? — заговаривает Агнес и откладывает папку. — Чтобы я… делала это. — Не знаю, что тебе сказал Стив, но если ты не хочешь вмешиваться во все это, то я уйду и никто из нас тебя больше не побеспокоит, — отвечает Джеймс. Агнес колеблется, видимо, взвешивая, что сказать на это, но вместо хоть каких-то слов тянется к чашке, стоящей на кофейном столике, делает глоток. — Дело как раз не в моих желаниях. Никакого толка не будет, если ты сам этого не хочешь. Я, правда, еще сама не уверена, что я вообще могу, но… тут нужно… не знаю… — задумывается, делает глоток чая. — Доверие? — подсказывает Барнс, замечая заминку. — Думаю, нам рано еще об этом говорить. Скорее, наверное, партнерство. Если мы не найдем способ как-то взаимодействовать, это будет пустая трата времени. Поэтому подумай и, пожалуйста, ответь… тебе это вообще надо? Он кивает, даже немного радуется, что не он один тут в подобном настроении. На самом деле единственное, что их связывает — это доверие Стивена к ним обоим. Он позволяет себе мысль, что тому, кому доверяет Роджерс можно дать шанс. Остается только понять, чем именно руководствуется она. — Почему ты ушла? — Ты имеешь в виду Щ.И.Т.? — Да. — Я… попала в больницу. Ничего особо серьезного физически, но я испугалась и мне понадобилась психотерапия. Потом я пересмотрела жизненные ценности и поняла, что работать на секретную организацию не так весело, как это казалось после магистратуры. И вернулась домой, в Англию. — И тебя просто отпустили? — Я не занималась чем-то сверхсекретным, и не владела знаниями, за которые могут убить. Просто рутинные анализы и собственные проекты. Потом подписала кучу бумаг, Фьюри выдал мне еще бумаги, где говорилось, что я работала на правительство и не могу говорить об этом, чтобы я устроилась на обычную работу, где и работаю последние полтора года. И вот мы тут… говорим обо всем этом… — Начинаешь забывать, почему думала согласиться на это? — Я все еще немного пьяна. Поэтому, если буду задаваться вопросом, как я в это ввязалась, буду все сваливать на алкоголь. И на милые, но горькие улыбки Стива. Один уголок губы Барнса поднимается, давая намек на улыбку. Мысль о том, что они примерно в одинаковом положении сейчас забавляет еще больше. Она не совсем понимает, что может сделать. Он не совсем понимает, как доверить свой и без того покалеченный мозг человеку, о существовании которого узнал лишь утром. Кажется, что затея просто абсурдная, но он произносит: — Можно попробовать. В конце концов, он всегда может просто уйти и исчезнуть при необходимости или пропаже желания. Маловероятно, что штатный ученый сможет его задержать. — Ладно. Тогда поговорим об этом завтра, Джеймс, — поднимаясь с дивана, произносит она. Он поднимает голову, реагируя на собственное имя, которое почему-то показалось лишним. Имя вообще в последнее время казалось чем-то странным. Пирс и Гидра звали его Солдатом, Стив продолжает звать Баки, от Старка постоянно слышалось Барнс. Осталось лишь понять, кто из этих людей в нем преобладает. Агнес берет чашку и замечает задумчивое лицо мужчины, который продолжает смотреть на нее. — Или как к тебе обращаться? — Все нормально, — спокойно произносит он и поднимается на ноги. В конце концов, он так редко слышал свое настоящее имя, что сейчас оно не несет никакой эмоциональной окраски. Наверное, так даже лучше, пока все остальное вызывает в его голове столько вопросов. — Ладно, — соглашается Агнес и уходит на кухню. Стивен сидит за столом, но стоит им войти и он тут же поднимает голову. В глазах читается вопрос. — Мы пришли к соглашению, — без лишних слов сообщает она. — Спасибо, — благодарно произносит Стив. — Не за что пока, — сухо произносит Агнес и выливает остатки чая в раковину. — Не скажи, — тише произносит Роджерс. — Кстати, тебе написал Ричард, — протягивает телефон, что лежит на столе. — Начала с кем-то встречаться? Агнес забирает мобильник. — Нет, к всеобщему счастью. Было бы сложно объяснить твоего друга на диване. Мы работаем вместе. Он не выпивал и подвез меня домой. Я просила написать, когда он доберется. — Ясно, — кивнул Стивен, — мне, наверное, пора уходить тогда. — Тебе виднее, — отозвалась Агнес. — Мне пора, — увереннее произносит Роджерс и обнимает подругу. — Если что-то понадобится, попроси Баки связаться со мной. Не делай этого сама. — Как скажешь. Стивен отпускает девушку. — Был рад повидать тебя. — Я тебя тоже. Пусть и не так сильно. *** Джеймс всю ночь просто лежит на диване, смотря в потолок. Ближе к утру к нему, наконец, приходит ощущение, похожее на сонливость. Он засыпает, но, кажется, это длится лишь несколько часов. Три часа, как выяснилось позже. Проснувшись, он слышит какой-то шум на кухне и резко занимает сидячее положение. Осматривается. Вспоминает, что он по определению тут не один. Но все равно поднимается на ноги и идет на кухню. Агнес сидит за столом, смотрит в планшет, и ест, кажется, мюсли. — Доброе утро, — дожевывая, произносит она. — Кстати, если захочешь есть, то у меня только мюсли и яблоки. За всем остальным надо идти в магазин. Я мало времени дома, ем в основном на работе. Там оплачивают ужин, если остаешься допоздна. — Понятно, — отвечает Джеймс, подходит к тарелке с парой яблок и берет одно. Садится на свободное место, прислушивается, понимает, что девушка смотрит выпуск новостей, в котором репортер говорит про взрыв на одном из складов за чертой города. Несколько минут помещение наполняет только звук людей, разговаривающих в выпуске новостей. Когда Агнес поднимается на ноги и подходит к плите, Джеймс пододвигает планшет ближе, смотря на картинку. — Чай? Кофе? — Кофе. Агнес достает две чашки и заливает в них кофе из кофеварки. — Спасибо, — произносит Барнс и откусывает от яблока, снисходительно усмехается. — Что не так? Он молчит еще около минуты, внимательно слушая говорящих. — Новости. Полная чушь. Склады просто так не взрываются. Тем более те, что рассчитаны на гражданских. А корабли, перевозящие что-то важное, просто так не теряются в океане. Кто-то должен захотеть, чтобы они потерялись. И люди этому верят? Несколько секунд они просто смотрят друг на друга. Агнес, осмысливая услышанное, Джеймс, ожидая ответа на свой вопрос. — Не решусь говорить за всех, но… у меня таких мыслей не возникало, — наконец, произносит она. Ведущая новостей начинает говорить про завершение выпуска и рождение тигренка в Лондонском зоопарке. — Тоже чушь? — А это похоже на правду, — дослушав до конца, заговаривает Барнс. Агнес просто усмехается и делает глоток кофе. — Хоть что-то, — произносит она просто, чтобы заполнить тишину. На самом деле она думает, что сказанное Джеймсом было бы смешным, если бы не было таким пугающим.