Дорога в Ад юности

— А Юрочка дома? — Ага. — А можн… — Сори нот сори, в другой раз. Дверь захлопнулась прямо перед носом молодой девушки, выглядевшей чересчур вызывающе: броский макияж, мини-юбка, каблучищи Леди Гаги. Не трудно было догадаться, что очередная «тян по вызову» пришла навестить Плисецкого. Но это уже переходило все границы. Дарья тяжело пропустила воздух через легкие, вдыхая, будто в последний раз. Покачав головой, девушка достала мобильный из кармана джинсовых шорт и посмотрела на время. Двенадцать дня. Довольно рано для внезапных посещений какими-то недо-бабами. Попутно дойдя до кухни и проверяя входящие, Волк исподлобья глянула на гостя, мирно попивающего чаек за кухонным столом. — Вить, ты сколько марганцовки ему насыпал?.. — Всю эту… бан…бутылочку. А что? — Вииить… — Да в ней сто, не более, — блондин откинулся на стул, скрещивая руки за затылком и усмехаясь. — И вообще, ему щас полезно. — Да он там до смерти ща блевать будет, господи… — Ты просила выбить из него дурь — пожалуйста. Или еще не надоело волосы ему над унитазом держать? — Да пшел ты… — огрызнулась девушка. — Ладно. Не кипишуй. Виктор поднялся со стула и подошел к девушке, недоверчиво на него косившейся. В этой квартире — трое ненормальных идиотов. Но благо, квартира не была похожа на шарашкину конторку с тоннами мусора. И Виктор с Дарьей выглядели приличнее любого здорового человека, то бишь Никифоров не казался звездой сцены, а Волк не была похожа на скелет. Естественно, никому ничего не докажешь. В это время, Юрий сидел в обнимку с туалетом, попутно проклиная «правильную» девчонку и Виктора, приперевшегося та-а-ак некстати. И с чего бы этим двоим так яро следовало лечить парня, который всем своим существованием показывал изрядное негодуэ? Даша цеплялась с ним, как кошка с собакой, а Виктор терпел все высказывания в свой адрес, умудряясь свести на шутку. Но так мерзко было находиться с ними в одной квартире, что Юру рвало не столько от подмешанного препарата, сколько от одной мысли проживания с этими полудурками. — Ты все? — бесцеремонно завалилась Даша, облокотившись спиной о дверной косяк. — А хрен… знает… Изверги! Вы че мне намешали? — каждое слово блондину давалось с большим трудом. Час посиделок в уборной ни для кого не пройдет даром. — Марганцовки. Весь флакончик, — брюнетка подошла к Юрию, присев на корточки и подперев щеку рукой. Как бы ни было тяжело, но поржать всегда найдется над чем. В роли жертвы выступал Юрка, выглядевший так, словно прошел через концлагерь. — Долбоебы… — Все для тебя-я, — пропела девушка строчку из песни Стаса Михайлова, заливаясь смехом под мрачный взгляд Плисецкого.

***

Прошло еще полчаса перед тем, как его величество Плисецкий соизволил наконец-то выползти из своей санузловой берлоги и проследовать в зал. В голове пронеслось такое количество мата, что любой сапожник мог бы разреветься от бессилия. Дело принимало такой крутой оборот, что Юре даже и не снилось. — Мне за него попало, конечно, нормально, — никто иной как Отабек Алтын, вещал о нелегкой судьбинушке, ибо в этой гимназии к иностранным студентам интерес проявляли только в случае крайней необходимости. А по-сути — измывались как могли. Алтын был не тем человеком, который шел сразу ныть о своих проблемах. Да и сейчас он просто докладывал, как все было. — Но ничего. Справлюсь. — А, вы ж спортивный сектор, — вспомнила Даша. — Ты еще просто за ним содержимое желудка не убирал, — милая улыбка Виктора злила больше, чем орущая химичка с кислотами и солями. — Виктор! — шикнула Волк и посмотрела на парня так, что тот сразу затих, все так же продолжая корчить наивное детское личико. — Чего? Правда до такого? — смуглое лицо Алтына мгновенно помрачнело. Парень покосился на тихо вошедшего Юру, застав того врасплох. Белобрысый сглотнул, поняв всю безысходность своего положения. Если за него примется еще и братан-друган из Казахстана, то будет та еще картина Репина. — Ты же ЗОЖник. — Хуежник, блять, — прошипел Плисецкий, а затем получил от брюнетки удар точно под коленную чашечку, чтобы язык немного завязался. — ЕБАНУТАЯ! — Зубов много? — вздохнул Бека, поставив локоть на диванный валик и закрыв половину лица ладонью. — Д с…к… — пропищал блондин. — А тебе то че? — Я вообще-то волнуюсь, Юр. — Хрена вас тут сочувствующих! Ангелы, б…

***

В семь вечера уже темнело. На улице стояла жаркая погода весь день, несмотря на недавние апрельские заморозки. Отабек попрощался с Юрой, вычитав ему кучу нотаций про образ жизни, который вел подросток. Плисецкий, конечно, забил огромный болт на мнение своего друга, но кивал и поддакивал. По человеку плакал ГИТИС. — Андрюнькаешь? — с наглой лыбой Витя приоткрыл дверь в комнату Плисецкого, проводившего остаток жизни дня под одеялом. — ЧЕ?! — сразу подскочил юноша, напугав до смерти измученного кота. — Стены тонкие, все слышно. Никифоров, ехидно посмеиваясь, удалился из спальни подростка на кухню. Даша сидела за столом и увлеченно разгадывала кроссворды, как и ее любимая бабушка. В шутку, конечно, но заняться у Юры было нечем. Чисто, приготовлено, постирано. К компьютеру табу, а в телефоне и вовсе скучища смертная. Книг Юра не читал. Пылились на полке для красоты только учебники и тяжелые энциклопедические справочники. — Интимная жизнь кипит, — рассмеялась брюнетка. — Да эт соседи! — Юра возмущался все больше с каждой минутой. — Ага… — А кто седня с Юрой спит? — поинтересовалось голубоглазое двухметровое чувырло, попивая чай из кружечки. Тем же напитком подавилась Даша, зайдясь в диком кашле. — КОТ! — Ты, — хищно улыбнулся Юрий, выползая из комнаты. — Соре, я с Отабеком, детка, — Волк уткнулась в кроссвордик дальше, мол, отвали от меня. — Ш… ладно, промолчу, — фигурист скрестил руки на груди. — У тя ж кто-то был. — Ну, Отабек. — Ты с ним из-за кумыса, да? — Не. Он спокойный и красавчик. А еще не блюет каждый божий день и не спит с телками. Казалось, что это какой-то дурной сон. Плисецкий закусил губу до крови, чувствуя возникающие порывы ревности, тут же убиваемые его гордостью и самолюбием. — Вот хрен знает, я б…, а ну да, мне твои дружки пиздов вставят. — Девочек не бьют, — тут же возник Витяй со своими шуточками. — Поэтому тебя не били ни разу? Ясно, че ты волосы отрастил, — не унимался Плисецкий. — М, кто бы говорил. Меня не били, потому что я двадцать четыре часа провдил на льду и уж тем более все сомнительные участки города обходил стороной. — Ты прям щас в сомнительном участке, старпер.