Тени под звёздами

      Картина на другой стороне портала резко контрастировала с сухой пустошью Мёртвого Мира.       Портал выходил на старую, но неплохую мощеную дорогу, что шла между невысоких редких деревьев, смахивающих на березы. Их неплотные кроны пропускали лучи солнца, которые золотыми полосами падали на землю и отбрасывали яркие блики на изумрудную траву.       Нерир глубоко втянул воздух носом. — Отбросьте волнения и грусть, мы на Асфелине, рае дураков. — Рае дураков? — дух парня огляделся по сторонам, ожидая подвоха в окружавшей их идиллической картине. — Пускай уже, — кивнул жрец девушке, — быстрее поедем, быстрее уедем из этой дыры. — Так почему рай дураков? — спросил Никита.       Нерир сплюнул на землю рядом с дорогой, что наверняка оскорбило какое-нибудь божество, а возможно даже несколько. — Этот метафизический план порожден умами всех самых банальных существ Мультивселенной. Представь самые банальные и не оригинальные желания в жизни. Так вот, они здесь! Это рай, где ты будешь работать и отдыхать, работать и отдыхать и так до тех пор, пока не сольешься с планом, не помрешь в Вечной Войне или еще что-то. Это уныыылооо. А сами обитатели этого плана этого не понимают. — Но это же рай, — Вэнди тряхнула поводьями и повозка пошла быстрее. — Рай не для всех хорош. Я был в нескольких, но мне они не нравятся. Я скажу вам так. Не доверяйте метафизическим планам — не только они влияют на ваше восприятие, но ваша восприятие на мир вокруг. Каждый попавший сюда после смерти меняется и приобретает родство с планом. Если вы задержитесь тут на долгое время, то вам начнёт казаться, что тут не так уж и плохо, отчего сам мир вокруг вас будет подстраиваться под ваши представления о хорошем. Но не дайте себя обмануть! Под этой личиной рая находится нечто не особо лучшее демонов. — А мне это грозит? — спросил дух парня. — Не знаю, но думаю, что нет. — Что же здесь находится такого ужасного? — спросила Вэнди, заинтересованная такой странной ситуацией.       Нерир хмыкнул. — Боги. — Да, не смотрите на меня так, — жрец обвёл руками природу вокруг, — это всё ложь. Это лишь обёртка. А в действительности, у этого плана гораздо больше сходств с 66-тью планами Ада, чем вы думаете. И то, и это — суть военная машина, которая хорошо кормит многие поля битв Вечной Войны.       Лес закончился, причем по границе шла небольшая деревянная оградка выкрашенная голубоватой краской. Поля вокруг были также ограждены, многие возделывались, другие же были или пастбищами или просто засеяны полевыми цветами и высокой травой. — Знаете, мне вспоминаются окрестности Рабово. Когда я был маленьким я тоже так видел всё вокруг. Слишком идиллическим, — заметил дух парня. — Ооо, — протянул Нерир, — не ты один. Людей, для которых это рай — целый план.       Когда повозка въехала на невысокий холм, вокруг открылась пасторальная картина сельского рая — небольшая деревня вдалеке, окруженная полями и рощами. Рядом протекала чистая речушка с парой аккуратных мостиков. На горизонте виднелись стены небольшого городка.       Подростки взирали на это с нескрываемым удивлением. Картина была слишком идеальной.       Нерир хмыкнул и снова сплюнул в траву. — Не плюй в траву, у коровы молоко скиснет, — раздался доброжелательный голос с противоположной стороны холма. Через секунду мужчина с охапкой дров за спиной подошел к дороге. — Да пусть бы и скиснет хоть раз! — кинул жрец. — Зачем же так грубо? Здесь нет поводов для злобы. — Есть! Ваша глупость и ограниченность! — сварливо кинул жрец. — И ваши глупые боги. — Не хули богов, а то Порядок услышит, — с этими словами мужчина удалился в сторону дальней деревеньки. — Как же я ненавижу это место, — буркнул жрец. — Только бы после смерти сюда не попасть.       Через пару часов жрец обратился к духу Никиты, который просто висел в воздухе позади повозки, тащась за ней на цепи. — Итак, — жрец теперь сидел на задней степени повозки, — каково быть мёртвым?       Парень отвлёкся от рассматривания пейзажа. — Неудобно. Мне придётся стирать штаны. — Нет, я имею в виду, кхм, ощущения. — А, это. Как бы объяснить. Ты начинаешь думать очень здраво. Всё помнишь, всё понимаешь. Хорошо видишь, да. Но вот в плане чувств. Ты лишаешься почти всех. Хотя я читал, что на метафизических планах у духов есть чувства, но здесь я не вижу особых отличий, если честно. — Хмм, не думал об этом с такой стороны, — Нерир почесал бородку. — Почти все религии говорят о загробной жизни, но… знаешь, всё всегда так расплывчато. Вечное счастье, дворцы, девственницы, пиво, битвы и имбирные пряники. И, иногда, шоколад. А вот некроманты не слишком разговорчивы в этой области. — Какое разнообразие. На моём мире нет религии с шоколадом в загробной жизни. А с пивом есть. — Сколько раз вы умирали? — Я четыре раза, Вэнди три. — Это несколько больше, чем у обычных людей.       Парень пожал плечами. — После первого раза уже не так страшно. Но всё же страшно, больно, неприятно и грязно.

***

      Как объяснил Нерир, несмотря на размеры плана, за четыре дня тут можно было добраться куда угодно — план подстраивался под того, кто на нём находился.       Через день спокойной езды, уже почти за полночь, они остановились в небольшом уютном трактире на берегу великой реки Гехон (1). В ту же ночь тела подростков откатились и парень, шатаясь, наконец присоединился к путешествию в материальном виде.       Вэнди стояла не небольшом балкончике таверны под деревенским названием «Коса и Мотыга». Она смотрела на ночной пейзаж за таверной — поля, леса, небольшая деревенька с парой горящих огоньков и широкая, светящаяся серебристым светом река Гехон. А над всей этой идиллией возвышалась двуглавая гора Готт. Исполинские очертания светились подобно огромной луне в ночном небе. Примерно одна пятая часть всего небосклона была занята лишь этой горой.       С кряхтением в комнату поднялся Никита. Парень был не в лучшем состоянии и нёс с собой зажжёную лучину для освещения.       В свете горы и реки Вэнди отсвечивала белым светом, будто бы серебром. Девушка стояла лишь в нижнем белье, устав постоянно находиться в тяжёлой одежде или в доспехах. — Здесь действительно тихо, — заметила она.       Никита потушил лучину и подошёл к балкону. Вэнди посмотрела на него. — И смогла бы ты жить в таком спокойствии? — спросил парень, вспоминая разговоры девушки в Рабово. — Тишина и покой это не про нас.       Они помолчали. — Иногда мне кажется, что это невыносимо.       Парень взглянул на гору. Как он знал — это было воплощение всех идей о добре в мультивселенной. Воплощение столь же впечатляющее, сколь и угрожающее. — Но мы всегда успеем отдохнуть, — заметил Никита, цепляясь за ускользающую мысль. — Всегда успеем посидеть и побыть в тишине, зная насколько велик мир вокруг. Понимаешь?       Девушка кивнула. — Тебе лучше?       Снова кивок и тишина. — Да, — наконец произнесла Вэнди. — Здесь есть что-то… не так болит голова. И всё это… расслабление.       Парень взял её за руку и улыбнулся. — Очень рад за тебя.       За окном что-то непрерывно стрекотало. Кто-то ухнул в темноте. Подул прохладный ветерок. — Давай ляжем спать, — предложил парень.       Им не хотелось спать — между планами был сдвиг по времени суток. На земле сейчас должно было быть утро по Москве. А здесь же стояла глубокая ночь.       Но завтра предстоял долгий, хоть и приятный теперь, путь.

***

— Река Гехон, — Нерир плюнул в серебристую воду вокруг парома, когда они переправлялись на другую сторону. — Самая священная река в Мультивселенной. Её воды могут исцелить вас от болезней тела и духа в истоке. Или убить вас, если вы хотя бы коснётесь вод этой реки в конце её пути. — Звучит грандиозно, — протянула Вэнди. — Было бы ещё более грандиозно, — заметил Никита, опираясь на поручни парома, — если бы ты не справлял в неё нужду, Нерир.       Жрец не ответил, пока не закончил своё действо. — Я просто обязан это сделать.

***

      В следующем трактире же их ждала крайне необычная встреча.       Если вчера они прибыли на постоялый двор глубокой ночью, то сейчас лишь вечерело.       Небольшое здание на окраине миленького уютного городка навевало лишь желание отдохнуть и хорошо провести время посреди этой идиллии. Даже Нерир перестал чертыхаться, а подростки несколько ободрились.       Они оставили лошадей в стойлах у городских ворот и, взяв немного вещей, уже стояли на пороге таверны. — Я думаю, — жрец тряхнул головой, — вам не помешает отдых. Хороший отдых. Когда вы в последний раз высыпались?       Вэнди покачала головой. — Давно. Но мы можем это вытерпеть. — Жизнь не надо терпеть, жизнь надо жить, — выдал Нерир очередную народную мудрость. — Или пить, — добавил парень, входя внутрь.       Полуподвальное помещение было на удивление светлым — через окна под невысоким потолком падали столпы ещё яркого света, в котором кружилась золотистая пыль. А в противоположном от окон конце зала висели несколько люстр с яркими восковыми свечами.       Пахло воском, пшеницой и хлебом — приятное разнообразие после последних нескольких миров.       Подростки заняли место вдали от окна, а Нерир вызвался заказать на всех еды и питья, хоть и делал это не на свои деньги. Вэнди только-только откинулась на спину и прикрыла глаза, просто глубоко вздохнув и расслабившись после долгой дороги, как её толкнул в бок Никита. — Смотри! — шепнул он, указывая на другой конец зала.       За столом у окна сидел мужчина, который, по общему мнению, подростков был весьма красив и сильно выделялся бы где угодно. Двумя здоровыми белоснежными крыльями за спиной. Не считая этого, красивое лицо, хорошее телосложение, очень светлая кожа, голубые глаза и золотистые волосы делали его фактически идеалом красоты. — Это один из Элэв, — пояснил жрец, заметив удивление подростков. — Они являются посланцами и, можно сказать, частицами богов на метафизических планах. Некоторые служат какому-то конкретному божеству, другие же уже силам, — порядку, например, или добру. Хотя с последними я бы не связывался. — Это… немыслимо, — прошептал парень, — почему я, атеист, должен всё это видеть? — Иронично, — Вэнди отвела взгляд от мужчины.       Никита же не мог отвести взгляда от существа. Мужчина ел что-то из тарелки перед ним, что дало парню время вглядеться в его лицо. Нечто неуловимое было знакомо парню, что-то необычное, что-то слишком близкое…       Вэнди обеспокоенно посмотрела на возлюбленного.       Внезапно элэв поднял взгляд на парня. И, к удивлению всех, его глаза округлились. — Ты! — он уставился на парня с удивлением. — Как ты здесь оказался?       Вэнди положила руку на клинок. Меч всеми силами выражал желание убить существо. — Что?! — Никита схватил посох, когда элев начал вставать. Нерир вскочил и встал между ними. — Потише, никто не хочет неприятностей, — заявил жрец. — Нет, я тебя знаю, — элев сделал шаг вперёд и усмехнулся. — Давно не виделись, Никита. — Азифарель, — у парня буквально открылся рот. — Ты не говорил, что выглядишь так…       Нерир посмотрел сначала на одного, потом на второго. — Вы знакомы? — полным неверия голосом спросил он.       Вэнди убрала руку ото рта. Ей хотелось рассмеяться от иронии этой бесконечной случайности. Каков был шанс, что они встретятся где-либо на просторах Мультивселенной? — Он сидел у меня в голове много лет, — произнёс Никита. — Не самые приятные годы, надо признать, — ответил Азифарель.       Когда они снова сели за стол, парень спросил: — А что стало с Кроуликом? Или как его?       Элэв пожал плечами. — Формально и фактически — мы с ним враги и должны вцепиться друг другу в глотки при первой же встрече. Отчасти, я могу убить тебя по той же причине. — Это вряд ли, — вставила Вэнди. — Но если ответить на твой вопрос, — Азифарель покачал головой и убрал прядь волос со лба. — Он или в Подпространстве, или воюет где-то в Аразате. — О, мы были там недавно, — кинул Нерир, — дерьмовое место. — Забавно, — девушка задумалась, — а ведь мы могли бы и с ним пересечься. — Только если в виде какого-нибудь импа или низшего демона, — пожал плечами Азифарель, — он так и не смог привести тебя ко злу, а значит потерпел провал. И его накажут. — А тебя наказали за провал? — спросила Вэнди, когда принесли пиво. — Да, — хмуро ответил элев, — теперь я шатаюсь тут и там, слежу за порядком и вербую людей. — Какая унылая жизнь, — кинул Никита, отпивая из кружки. — А вы чем занимаетесь? — Шатаемся тут и там, ищем одного идиота, — ответила Вэнди.       Спустя два с половиной дня повозка подъехала к Транду — необычно большому и шумному для этого плана городу. Нерир рассказал, что посреди города находится большой портал в Ферхайм — Центр Мультивселенной.       Обнесённый стенами, которые, судя по виду, скорее должны были сдерживать обитателей внутри, чем защищать их снаружи, Транд являлся язвой на лице Асфелина. Как и Ферхайм, в городе процветала контрабанда, преступность и беспорядок и зло. Иронично, что самый правильный и добрый из планов имеет портал в самый неправильный и суровый город Мультивселенной. Иногда Транд даже называли маленьким Ферхаймом.       Стража не проверяла тех, кто въезжал в город — слишком велик был их поток, — однако проверяли всех выезжавших. Но со всех поголовно брали налог в три ферхаймских Кроны. — Не задерживаемся, — Нерир указал путь по главной улице, — сразу в Ферхайм и найдём там таверну. Первым же делом!       Узкие улочки и склады Транда были возведены из синеватого камня и добротного дерева, что контрастировало с населением на них. Воры, жулики, мошенники и прочие сомнительные личности, которые предпочитали вести свои дела на периферии Ферхайма, чувствовали себя как дома на улицах этого городка.

***

1 — Через все метафизические планы богов и через план атеизма протекает огромная река Гехон, что берет начало из элементального плана воды сразу в двух местах — на вершинах гор Эмир (река Лета) и Готт (река Кокитос), они срываются с вершины и бурными потоками спадают вниз, где в Асфелине они сливаются воедино. Дальше Гехон продолжает путь через этот план, а позже через иные метафизические планы. В самом низу метафизических планов она срывается из Альвхейма на Аразат, где огромным водопадом падает через план вечной войны, пока не достигает верхнего из 66-ти планов ада. Там она впадает в огромное Озеро Душ рядом со столицей демонов форату. Следом река протекает через все 66 планов и срывается в глубины подпространства, где её воды полностью растворяются в бесконечной хаотичной энергии этого плана. Гехон начинается как кристально-чистый поток на вершинах гор и заканчивается как смертельный яд на самом нижнем из 66-ти планов. Между планами она протекает через огромные порталы или же просто перетекая с одного на другой, если планы находятся рядом друг с другом. Глубина реки всегда больше сорока-пятидесяти стандартных метров, а ширина больше трёхсот.