Тени под звёздами

      Пробуждение пришло с яркими лучами солнца, пробивающимися через листья и окна. Вэнди пару секунд смотрела на солнечные блики через полураскрытые глаза, после чего снова закопалась в одеяло. Лишь минут тридцать спустя подростки вылезли из-под одеяла.       Лингален ждал их на окраине поляны, в небольшой беседке. Эльф читал «Книгу Планов» авторства Гельса Эбера. Подростки не знали как определить сколько времени их уже ждал эльф. — Доброе утро. — Это удивительно, но оно действительно доброе, — заметила Вэнди, садясь на лавку, спиной к солнцу. — Да, мы даже выспались, — хмуро добавил Никита, уставившись на озеро. — Я думаю, вам хотелось бы сменить одежду и помыться… в более цивилизованной ванне, — заметил эльф, — а также перевязать раны. — Повязки мы снимем сами, а что не так с ванной? — с тоской спросила Вэнди. — Мы предпочитаем горячие источники, — ответил ей Лингален, закрывая книгу. — Они не так далеко отсюда.       Эльф встал со своего места, отложив книгу на скамью. — Вы предпочтёте пройтись пешком или же вам привести ваших лош… животных? — Думаю, они заслужили немного отдыха после всего, — пожала плечами Вэнди.       Горячие источники находились на некотором удалении от места, где эльфы поселили подростков. Однако же, учитывая искревления пространства, они могли быть и в сотне километрах от поляны, как заметил Никита.       Но выложенная камнем тропа петляла среди деревьев до небольшого нагромождения скал без каких-либо прерываний или аномалий.       Горячие источники представляли собой несколько скал с вырубленными каменными ваннами, куда по желобам текла горячая вода из источника на верхушке скалы. Постепенно вода остывала и на разных уровнях в ванных поддерживалась разная температура.       Когда они сняли с себя одежду и залезли в воду, Лингален подозвал откуда-то ещё двух эльфов, на что Вэнди заметила, что они смогут помыться и без помощи.       Как итог Никита один медленно снимал бинты с девушки, пока сама Вэнди с усталостью смотрела на скалу перед ней. — Думаешь, всё должно было кончиться этим? — спросила она, поковыряв ногтем в маленькой трещинке, что приковывала взгляд девушки уже минут пять. Трещина вилась по камню в разные стороны и терялась под слоем мягкого зелёного мха по краям ванны. — Я не думал об этом, ты знаешь, — парень аккуратно снял бинт на её руке и переключился на спину. — Должно быть это больно, — произнёс он, смотря на большой синяк в районе поясницы. Вэнди лишь кивнула. — Хм, вот теперь, — она поморщилась, когда Никита попытался оторвать бинт от ожога на спине. Вэнди даже не могла вспомнить, где же его получила. — А как всё должно было закончиться? — спросил Никита, выкидывая грязные бинты в траву перед ванной.       Девушка пару секунд сверлила взглядом трещину, а потом вздохнула. — Мы бы спасли Карла.       Когда парень не ответил, Вэнди развернулась и начала снимать бинты с него. — Мы привели ваших… друзей? Я не знаю, как назвать их, так как девушка постоянно ругается на вашем языке, — через час произнёс Лингален, проходя к ваннам. Вслед за ним шла Ида и Кирилл. — Можешь ругаться сколько угодно, — кинул Никита из глубины ванны, где над водой торчал лишь его нос, — они не знают ни один из Земных языков. — Ах ты тварь! — Ида была готова кинуться на Никиту с кулаками, но лишь смогла подойти к воде. Однако тот факт, что она сделала это без помощи, ясно говорил, что девушке было лучше. — Это все вы подстроили! — Нет — Вэнди запрокинула голову и пожала плечами, опираясь на каменную стенку. — Но твои слова слышно далеко.       Кирилл со смущением отвернулся от девушки, так как та не стала себя как-либо прикрывать. Вэнди изначально рассудила, что эльфы вряд ли увидят в наготе нечто новое, а мнение Иды и Кирилла ей ничего не значило. — Можете передать им, что всё было сделано лишь для их блага, — произнёс Лингален и, когда Вэнди перевела, Ида вновь разразилась криком: — Блага? Нас разбудили эти… люди, потом, ничего не объясняя, начали осматривать раны и… — Это эльфы, если ты ещё не поняла, — кинул ей Никита, — и лучше лезь в ванну, может там потонешь. — Я ещё не закончила! — Кирилл, угомони её, пожалуйста, — произнесла Вэнди, съезжая по нос в горячую воду. — Только когда ты прикроешься, — всё ещё отводя взгляд, ответил тот. — Я так понимаю, — тактично начал Лингален, — слова не возымели действия? — Она несносная избалованная стерва, — на низком рейкле ответил Никита, — но у неё есть основания для подобного поведения. Она недавно потеряла брата по вине… слуги одного из Первых Богов. — Сочувствую, — тяжело произнёс эльф.

***

      После пары часов ванны, Лингален попросил подростков взять, как он выразился, «три тёмных меча» и пойти за ним. Подросткам дали новую одежду — длинные рубахи и штаны, которые были на эльфийский манер, отчего смотрелись чересчур тонкими и ненадёжными.       Те же, в свою очередь, долго ломали голову над тем, что это за три меча. Одним, несомненно, был Чёрный Клинок. Но поиск двух других оказался весьма интуитивным.       Ответ же нашёл Никита, размотав второй свёрток, что ему дал Виктор. Парень чуть не выронил его из рук, как только увидел содержимое. Внутри старой ткани лежала рукоять меча, которым владел Карл. — Это второй клинок, — подсказал эльф.       После нескольких протестов свой меч отдала и Ида, после чего впятером они отправились через лес туда, где лес внезапно обрывался. Деревья здесь казались наиболее старыми и заросшими, как и подлесок, а вокруг было необычно тихо и холодно. — Зраэль хочет, чтобы эти вещи закончили свой путь, — произнёс Лингален, когда они вышли из леса и направились между невысоких холмов с каменными плитами на них. Небо над ними было серым и угрюмым. — Это, — догадалась Вэнди, — кладбище. — Верно, это оно.       Подростки перевели слова эльфа Иде и Кириллу, что весьма возмутило девушку, но её предпочли не слушать.       Из леса выходила широкая, мощёная камнем, тропа, что петляла между поросших жухлой травой холмов. От неё отходило множество мелких тропинок, но сам путь вёл к самому большому из холмов, вершину которого венчал огромный плоский менгир, расколотый надвое временем и эрозией. Подростки даже боялись предположить, сколько ему могло быть лет. — Мы пришли, — эльф свернул с тропы и направился по лестнице из булыжников, которая шла вверх, огибая холм. Когда подростки оказались на вершине, то увидели Зраэль, которые стояли перед здоровым красным ковром.       Эльфы кивнули пришедшим, а Лингален отправился обратно вниз. — Это дела не для моих ушей, — ответил он на немой вопрос Вэнди.       Когда он удалился, повисло молчание, которое нарушалось лишь воем ветра между камней. — Положите мечи сюда, — указала на ковёр светловолосая женщина. Вэнди достала клинок и ножен и пару секунд смотрела на него. За пару дней на металле стала появляться ржавчина. Девушка чувствовала, что держит это оружие в последний раз и от этого ей было, почему-то, очень грустно. Да, это было злое оружие, со своей противной и кровожадной волей, которое, к тому же, доставляло Вэнди сильную боль и пыталось подчинить её волю. Но… но это была вещь столь древняя, со столь необычной судьбой, что факт её ухода заставлял девушку ощущать, что мир уже не будет таким без Йсу’акра. Вэнди подумала о словах Шеогората:       «Они выковали её из железа, добытого из крови целого вида. А потом остатки этого виды были принесены в жертву ей же.»       Вэнди подумала, что должна помнить это, так как никто, кроме её и пары людей, да одного демона, даже не знали об этой древней трагедии. И девушка положила меч на центр ковра, а рядом возложила ножны.       Следом Никита достал из свёртка меч Карла. Парень знал, как он работает, поэтому не держал его за рукоять, дотрагиваясь лишь до небольшой гарды. Пустая рукоять без клинка была почти невесомой, но у парня тряслись руки. Это была вещь Карла. Вещь, которая принадлежала ему и… должна была остаться с ним, как думал парень.       На мгновение Никита подумал, что у Карла теперь не будет даже могилы и, когда он положил меч, на его глазах выступили слёзы.       Последней положила своё оружие Ида. Она смотрела на клинок меча, крепко держась за его рукоять. Девушка грустно смотрела на маленькую трещинку в металле клинка. Это был дефект, нарушение порядка. У Яна этого не было, а у неё был. Ида чувствовала, что в тот день погибнуть должна была она, а не её брат.       Но она тоже положила клинок на ковёр рядом с остальными. — Это всё не простое оружие, — произнес эльф, когда указал на меч и две рукояти, которые лежали перед ним, — одно из них содержало в себе древнюю и тёмную сущность, а два других содержат в себе мрачные души их создателей. — Души? — переспросил Никита, кидая взгляд на рукоятки мечей. — Чьи?       Оба — мужчина и женщина, — молча подняли руки. В тишине снова завыл ветер, а потом над рукоятками мечей появились два призрака. Сначала неясные и расплывчатые, затем всё более чёткие и резкие.       Никита отшатнулся и чуть не упал с камня, но его поддержала Вэнди. Ида и Кирилл взирали на это с широко открытыми глазами.       Над рукоятками мечей висели два призрака Карла Ломова. Но над мечом, который принадлежал Карлу, призрак был весь изорванный, блеклый и искажённый. — Этого не может… — Никита закрыл рот рукой. — Как это? Что?       Более чёткий призрак посмотрел на эльфов, а потом на подростков. — Где мы? Что случилось? Я помню только как бился с Карлом и Ида проиграла. — А я… только… тьму… и боль, — хрипло произнёс второй дух. — Вы, — Ида с трудом могла говорить, — вы всё время были внутри? — Тот, кто сделал эти мечи, — начал мужчина, — вложил в них души этих людей. Это не особо сложная магия, но действенная.       Вэнди перевела это Иде. — Да, мы пожертвовали собой ради того, чтобы спасти Карла и весь мир от тьмы. Мы должны были поспособствовать его смерти, — устало сказал призрак. Его голос походил на шелест ветра. — Что с ним стало? — Боюсь, что ваши усилия были напрасны, — ответил им Кирилл. — Карл пал жертвой ещё более тёмных сил, чем Скотос. Он был подчинён одним из Первых Богов и… — Я убил его, — выдавил из себя Никита.       Оба призрака уставились на парня. — Печально, — призрак покачал головой, — и тем печальнее, что это был вынужден сделать именно ты. — Так… не должно… было… быть, — прохрипел второй призрак. — Он убил моего брата! — выкрикнула Ида. — Вы — те его версии из будущего? — догадался Кирилл. — Это тоже неправильно, — грустно высказался призрак. — Мы пытались изменить судьбу Карла, чтобы он уничтожил Скотоса и не пал жертвой его зла. А в итоге отдали его ещё большему року. Наши труды были зря. — Все… страдания… были… зря. — Я не хотел, извините, — Никита закрыл лицо руками, — он был достоин жизни, он не должен было умирать. Простите меня. — Ты сделал то, что должен был, — ответил призрак, — ты избавил его от мучений. — Ты не понимаешь, — взвыл парень, — ты не видел его там. Он осознал, в самом конце… осознал…       И Никита самым глупым образом разрыдался. — Могут эти эльфы прервать наши муки? — спросил наконец призрак. — Избавить… от страданий?       Вэнди перевела эту просьбу Зраэль и эльфы понимающе кивнули. — Если такова их воля. — Прощай, Ида, — произнёс призрак, — извини, что мы не справились. Если бы не мы, то Ян был бы жив. Не знаю, хорошо бы это было или нет, но это так.       Он обратился к Кириллу. — Брат всегда любил тебя, где-то в глубине души, он не признавался в этом даже самому себе, но это так. Просто запомни его… хорошим. И передай Тони, чтобы нашла себе кого-то лучше, чем был Карл. Извини, я не могу в утешения, — всё с той же печалью сказал дух. — Если есть способ спасти те… — Нет способа, да и я не твой брат. Мой брат из моей вселенной погиб от рук Скотоса. Так что прощай.       Наконец он повернулся к Никите, которого поддерживала Вэнди. Он пару секунд смотрел на недееспособного парня, а затем обратился к девушке. — Это будет очень больно, но когда-нибудь он поймёт, что это было необходимо. Просто напоминай ему об этом в самый тёмный час. И… передай Чаславу, что тот — редкостная сволочь. — Передам, — кивнула ему Вэнди. Призрак же уставился на мрачное серое небо вдали. — Пусть они уже отпустят нас, — спустя пару секунд произнёс он. — И прощайте.       Вэнди объяснила всё Зраэль и эльфы снова подняли руки. Не было никакого свечения, никаких звуков, ничего. Призраки просто медленно растворились в воздухе. Девушка кинула взгляд на рукояти мечей и почувствовала тоже самое, что и при взгляде на Чёрный Клинок. — Мы похороним их в кургане, глубоко под землёй, где они будут спать всю вечность, — произнесла женщина. — Не думаю, что это уже важно, — ответила Вэнди, — важна лишь память.

***

      Вечером этого же дня эльфы устроили большой праздник, как объяснил Лингален, праздновалось окончание Etr Olle Treng — долгой войны с варнами.       И праздника подобного этому подростки никогда не видели ни до, ни после. Все дома в городе зажгли огни и выставили стулья и столы на улочках и переходах между кронами деревьев. Везде раздавались звуки пения и веселья, пели птицы и стрекотали насекомые.       Казалось, что не только эльфы, но и сам лес, сама природа праздновала избавление от тягот, что несло с собой зло внутри Дум Стаммеза. Лишь подростки не разделяли весёлого настроения, хоть и были приглашены к столу Зраэль.       Несмотря на то, что празднество было рассредоточено по всему городу, одна из полян под деревьями полнилась активностью пуще остальных. Здесь, под высоким сводом леса, стояли столы и стулья, за которыми сидели сотни эльфов в пёстрых одеждах. Они пили, смеялись и разговаривали друг с другом на своём языке, который не был понятен даже несмотря на медальоны. — Это… так необычно, — Ида удивлённо озиралась вокруг, пытаясь понять, не было ли всё это сном. Кирилл же просто смотрел на всё с необъяснимой улыбкой и мирным спокойствием, присущим человеку, которое видит что-то очень приятное.       Среди всего великолепия и утончённости, люди чувствовали себя несколько неуместно и пару секунд просто стояли в недоумении, когда Лингален вывел их на поляну. Зраэль сидели за отдельным столом на небольшом возвышении у корней большого дуба, а остальные столы стояли вокруг, без какой-либо системы. — Проходите, — Лингален показал им путь до мест недалеко от дуба, — сегодня я буду с вами весь вечер. Чувствуете себя свободно.       Настроение Вэнди также поднялось, когда они прошли к столу и сели лицом к дубу. Лишь Никита оставался мрачным и хмурым. Парень даже не притронулся к еде, которая лежала в тарелке перед ним. Он лишу крутил в руках двузубую вилку тонкой работы и что-то бормотал себе под нос. Впрочем, Никита позволил себе попробовать вина и сидра, много кувшинов которого были расставлены по столу.       Даже Ида повеселела от еды и питья. Вэнди же, весьма охотно принялась за еду, отчего даже толком не заметила, как парень стал все больше налегать на сидр. — Народ Иирин Ни Тирина! — Зраэль встали со своих мест за столом и мужчина продолжил, когда множество эльфов услышали необычно сильный и глубокий голос. Говорил он на эльфийском, но подростки, необъяснимым образом, понимали эти слова без перевода. — Многие погибли за тысячи лет и многое случилось. Мы многое и многих потеряли. Вынесли злодеяния и коварство варнов, тьму Первых Богов и долгие годы страдания самой земли, на которой мы живём. Но теперь всё это позади. Сегодняшний праздник я называю Днём Памяти. Пусть же сегодня вы вспомните все ваши утраты и больше не будете тревожиться ими вновь!       После этого все эльфы подняли кубки и стаканы с вином. — Многим мы обязаны сегодняшнему празднику, как живым, так и мёртвым. Но, кроме этого, мы обязаны тем, кто сейчас сидит под этим деревом, — мужчина указал на подростков, — они сразили то зло, которое терзало нас. Они осмелились столкнуться с ним гораздо ближе, чем кто-либо из нас!       Уже развеселённые, эльфы также подняли кубки и уже готовы были выпить, как раздался смех. Мрачный и хмурый, он доносился от Никиты. Парень встал со своего места, продолжая издавать свой хохот и громко поставил свой стакан на стол. Лес усиливал не только звуки голоса Зраэль, но и, почему-то, голос парня тоже, а поэтому услышать его смог каждый на поляне. — Что… что он делает? — Кирилл обеспокоенно оглянулся.       Вэнди на мгновение заглянула в мысли Никиты и решила не предпринимать бесполезные попытки остановить его.       Небритый, бородатый и заросший, Никита сам больше походил на варна, чем на человека. Он мрачно окинул взглядом столы с эльфами, которые недоумённо смотрели в ответ. — Ближе? Потери? Да что вы можете знать о потерях? Вы просто сидите здесь в этом лесу! Пока мы сражались и умирали там, вы сидели здесь, — громко произнёс парень, переходя взглядом от одного стола к другому, а потом повернулся к Зраэль. Мужчина и женщина смотрели на парня свысока, явно недовольные тем, что их речь прервали. — Вы не помогаете тем, кому вы тоже обязаны, даже сейчас! Даже сейчас они бегут и, возможно, умирают от рук тех, кем были преданы. И вы! Вы бездействуете сейчас. Вы пьёте и едите. Празднуете! Бха!       Воцарилась тишина того рода, когда все вокруг ещё не решили, что они будут делать, но и решать особо не хотят, предоставив выбор кому-то одному. В данном случае этим кем-то стали Зраэль. — Сидим? — мягко начала женщина, обращаясь к парню скорее как к нерадивому ребёнку, чем как к грубияну. — Ты ничего не знаешь о наши делах и о том, что мы делаем для Мультивселенной. — Баланс! Ха! Что даёт ваш баланс? Природу, гармонию? Музыку и вино? — распалялся Никита, раскинув руки в разные стороны. — Праздники для вас? — Он идиот… — простонала Ида, закрывая лицо руками. — Он даёт саму жизнь, — ответила ему женщина, — если баланс во вселенной нарушится, то одна из сил возьмёт верх и всё будет разрушено — Вечная Война закончится и все миры будут уничтожены демонами.       Парень снова рассмеялся. Громко, мрачно и злорадно. — Я видел конец Мультивселенной. Конец, который вы не предотвратили. Я видел, как Кеорани победили и уничтожили все миры. И где же были вы? Где же был ваш баланс, который вы бережёте сидя на пне? Его нет! Под Дум Стаммезом мы видели конец Мультивселенной. И я видел не только конец, но и начало!       Зраэль стояли, если не ошеломлённые, то озадаченные, неотрывно взирая на Никиту. Другие эльфы смотрели на парня со страхом. — Баланс? Баланс всего, да? Знаете, что его нет?! Не думаю! — парень указал на Вэнди. — Она подтвердит каждое моё слово. Я видел того, кто стоит за балансом. И за Мультивселенной. И вообще за ВСЕМ. Я видел рождение вселенной и другие её варианты, как и другие варианты самого себя. И знаете что?       Никто не решился ответить. — Всё это бессмысленно. Весь ваш баланс. Вся ваша спесь! Всё это бессмысленно. Все вы! Все мы! Эксперимент! Все и всё! И ваша…       Парня прервал мужчина, который склонил голову и сказал: — Ты видел слишком много. И потерял слишком много. Мы не держим на тебя зла за твои слова, но это слова труса. Труса, который бежит от видения значимости мира вокруг. — Труса?! — разъярился парень. — Труса?! Вы сами бежите от мира вокруг и меня называете русом! Ха! Много же надо храбрости на прятки в лесу! Смысла нет и… — Это достойное и правдивое мнение, как и все другие, — прервала его женщина, — но ты напрасно считаешь трусами нас. Как ты видишь, что смысла жизни нет, так и мы видим, что нет смысла в излишнем внимании. — Это не оправдывает вас. Вы можете помочь! — Им нет. Тебе да.       После этого парень уселся обратно на своё место, бормоча себе под нос ругательства и оскорбления. Дальнейшие слова эльфов он уже не слушал.       Празднество же, несмотря на заминку, всё же началось и эльфы веселились до самого утра. Лишь Никита, а следом и Вэнди мрачно ушли оттуда, отправившись к озеру. Парень, следуя примеру покойного Нерира, хотел в него написать.       Там их догнал Лингален, посланный Зраэль. Эльф выглядел несколько обеспокоенно. — Вы можете посетить одно место, — начал он, когда подростки уже были у самой воды. — Оно может помочь вам в ваших… душевных ранах. — И как же оно может помочь? — спросил Никита, недовольный тем, что не успел спустить штаны. — Каждому оно помогает по-своему, — ответил эльф. — Но это никогда не бывает приятно. И оба сразу вы зайти туда не сможете.       Подростки переглянулись. — А наблюдать? — спросила Вэнди. — Можно. — Ну, — Никита грустно пожал плечами. Его злоба начинала уходить, оставляя место скорби и печали. — Может поможет.       Лингален повёл подростков через лес в сторону от поселения, вдоль берега озера. Узкая выложенная камнем тропинка выводила на небольшую поляну, окружённую высоченными деревьями, чьи кроны смыкались сверху, образуя огромный величественный зал. По краям круга деревьев стояли большие камни, покрытые древними рисунками и канавками. Камни тускло светились мягким голубовато-зелёным светом, который слегка разгонял тьму на поляне.       Хранители этого места были предупреждены заранее, поэтому вы их не видите. Никита заозирался по сторонам, но ничего не увидел. Они стояли на тропе рядом с входом на поляну. — Помните, когда всё начнётся, это нельзя будет прервать, — мягко произнёс эльф. — Кто из вас пойдёт первым?       Вэнди посмотрела на парня. Тот отвел глаза. — Тебе правда это нужно, — произнесла девушка. — От того, что ты мучаешь себя этим, никому не будет лучше. Ни тебе, ни…       Она запнулась и вздохнула. — Я буду здесь. Что бы ни произошло.       Никита не ответил. Он тупо пялился на камни, а потом медленно направился к центру поляны. — Просто сядь там и жди, — подсказал Лингален.       Сначала висела гробовая тишина. Ни звуков насекомых или птиц, ни шелеста листьев — не было ничего.       А потом раздался тихий звон — будто небольшой молоточек ударил по наковальне. Потом ещё раз. И ещё.       И раздался тонкий, мелодичный голос, который внезапно запел на русском: «Бойся, бойся, Беги от тьмы внутри себя.»       Медленно разнеслась песня под сводом леса. Снова раздались удары молота, но уже сильнее. Парень опустил голову вниз, ещё не понимая происходящего. В стороне Вэнди наклонила голову. А голос запел вновь, всё также мелодично и медленно. «Ты помнишь этот миг, Гремел жестокий бой, Во тьме, среди огня и крови, Унося предсмертный крик.»       Никита упал на колени, закрыв лицо руками. Парень тяжело дышал и даже несмотря на то, что руки были прижаты к лицу, они тряслись. Раздался ещё один удар молота — ещё громче и жестче.       Теперь уже запел не один голос — грозный хор из сотен голосов разнёсся под кронами деревьев, отражаясь от каждого листика и ствола. «О отроки жестоких сил Всю жизнь вы шли, Втроём, со злом и болью Неся свой грозный рок.» «Один сказал, что двое Врагами будут впредь, Но вы так не смогли Найти в другом врага. »       Парень завалился на бок. Но звуки рыдания снова заглушил хор: «Бежал один, покрытый тьмой и кровью Ушёл из мира дважды Один раз в бездну, другой В миры вовне. » «Второй ушёл за первым вслед Он взял свою любовь, Молясь вере своей Что б тьму спасти от зла.»       У Никиты больше не было сил даже не плач, он просто лежал и мелко трясся. Вэнди хотела броситься к нему — даже несмотря на то, что она не видела его мыслей, эмоции начали просачиваться через их связь. И это начинало становиться невыносимым. Девушку страшило то, что сейчас переживал Никита.       Лингален схватил её за руку, но ничего не сказал.       Хор раздался с новой силой. Теперь он был невыносимо громок и парень закрыл уши руками. Вэнди увидела его искажённое ужасом и болью лицо. «Но он нашёл ужасного врага. И когда во тьме Настал их грозный рок, »       Раздался громоподобный удар молота, от которого содрогнулись деревья вокруг. «Ни один не опустил клинок.» «И кивнув взгляд Из тёмной бездны Один страшился рока своего, Второй скорбел о нём.»       И хор стих, оставив лишь тишину, которую не нарушал даже лежащий посреди поляны Никита. И мелодичный голос раздался вновь: «Ты слышишь, слышишь каждый миг Его предсмертный крик: Бойся, бойся, Беги от тьмы внутри себя. » «Нёсут слова свой тяжкий груз, И мучают больнее ран, Бойся, бойся, Беги от тьмы внутри себя. »       Теперь всё стихло окончательно. Девушка не знала почему она так думала. — Всё, — Лингален отпустил Вэнди, — всё закончилось.       Она не обратила внимания на эльфа и подбежала к парню, который лежал будто в ступоре, уставившись прямо перед собой. — С ним всё будет в порядке, — эльф подошёл вслед за девушкой. — Но не сразу.