Тени под звёздами

      Весь следующий день прошёл спокойно, как вся следующая неделя. Лишь Ида бухтела по поводу отсутствия тут таких благ цивилизации, как электричества, понятный ей книг и интернета.       Никита убивал время просто бродя по лесу с потерянным видом, отчего со стороны казалось, что парень будто бы видит все вокруг впервые. Он был неразговорчив после случившегося в лесу и Вэнди просто его не трогала. Иногда с ним увязывался Кирилл, которому тут нравилось гораздо больше, чем всем остальным.       Сама же Вэнди лишь спала, ела и лежала в ванне. Ей было о чём подумать и она собиралась сделать это сейчас.       Спустя неделю, вернувшись с вечерней прогулки, Никита внезапно уставился на девушку и после пары секунд произнёс: — Я хочу домой.       Сама фраза и то, как парень её произнёс, весьма удивили Вэнди, которая уже готовилась ко сну. — Ты в порядке? — наконец решилась спросить она, садясь на край кровати. — Последнюю неделю ты только бродишь по лесу и молчишь. И не пускаешь меня в свою голову.       В ответ на это Никита удивлённо моргнул и пожал плечами. — Я не знаю, — он сел на кровать, а затем лёг набок, — тогда… тогда на меня всё это обрушилось и стало неимоверно больно. А потом всё просто ушло. Не знаю, как описать. Я просто… перегорел. И лишь сейчас я снова начинаю чувствовать. — А почему ты не пускал меня? — Потому что я не чувствовал ничего, Вэн. Вообще. Я не чувствовал себя живым, я не чувствовал боли, не чувствовал даже любви. Я просто… существовал.       Вэнди пару секунд удивлённо смотрела на спину парня, после чего протянула руку и коснулась его головы. — Ты позволишь? — мягко спросила она. — Теперь да.       И лишь когда для них всё пришло в норму, подростки решили собираться в дорогу. Эльфы дали им припасов в дорогу и Лингален передал им четыре меча — три взамен уничтоженных и один для Кирилла. Это были прямые мечи, выкованные и отделанные на людской манер — с прямой гардой и полутровой рукоятью. Несмотря на это, сделали их эльфы, хоть и это было очень сложно заметить за простым видом клинков и почти полным отсутствием украшений. — Это подарок для вас и помощь в долгом пути домой, — сказал Лингален, когда принёс мечи в большом тканевом свёртке. Каждый клинок был с деревянными ножнами и креплением для пояса.       Лишь Кирилл не принял оружие, сказав, что он против него в любом виде, а как подарок не примет его, так как воспоминания, которые он будет навевать, будут не самыми приятными. Никита долго вертел в руках свой клинок, но всё же не нашёл, к чему бы придраться.

***

      В день отъезда эльфы разведали дорогу к порталу и не нашли там никаких следов людей из Золотого Рассвета, несмотря на то, что их лагерь у Дум Стаммеза всё ещё кишел жизнью. Как рассказал Лингален, они всё ещё занимались разрушением варнских туннелей под горой. — Что бы ни случилось, — произнёс эльф напоследок, — помните, никто не держит на вас зла или обиды в этом лесу. И мы всегда будем рады встретить вас тут вновь.       Стоял солнечный тёплый денёк, когда четверо людей на повозке выехали из чащи леса на дорогу недалеко от портала. — Мы не забудем ваше гостеприимство! — ответила Вэнди Лингалену и тот кивнул. — Надеюсь, что ваша жизнь будет долгой, — пожелал тот. — Ооо, — у девушки было необычно хорошее настроение, — поверь, она будет.       С этими словами они расстались. И подростки начали долгий путь домой. Фактически, отъезд почти ничего не изменил для них все. Ида всё также тихо ненавидела всех вокруг, хотя и в меньшей степени, чем раньше. Кирилл с интересом смотрел по сторонам, а Никита ехал в угрюмом молчании. Ида уселась внутри повозки, Вэнди на задней ступеньке, смотря за дорогой позади них, а Никита и Кирилл ехали спереди. — Знаешь, — обратился Кирилл к Никите через некоторое время. — Когда мы впервые встретились, я думал о тебе несколько… иначе. — Как это? — парень оторвался от унылого созерцания дороги или рогов своего барана, что мерно покачивались в такт движения повозки. — Как о ком-то несерьёзном. — А я серьёзный? — Да. После всего, да. — И? — Эмм? — растерялся Кирилл. — И что дальше? — устало пояснил Никита. — То есть? Я изменил своё мнение о тебе. — Кирилл, — парень повернулся к нему и с ужасной грустью посмотрел в глаза. Лицо напоминало Никите о старом друге, но глаза… они были иными. — Карл был мне дороже, чем тебе. Я общался с ним всю жизнь, а ты обрёл брата несколько месяцев назад. Ты не знал его. Ты не понимал его. И ты…       Он запнулся, пытаясь выдавить из себя слова. Через секунду он вновь повернулся к дороге. — Я знаю, что ты не он. Но каждый раз, каждый чёртов раз, когда я вижу тебя даже краем глаза. Каждый раз! У меня проносится мысль о Карле. Мне всё равно на твоё мнение обо мне. Но мне не всё равно на твоё мнение о Карле. Думай об этом что хочешь.       Минуту они ехали молча, каждый уткнувшись в свои мысли. — Вы с ним похожи, — наконец произнёс Кирилл, настолько мягко, насколько только мог. — Вы оба знаете, что такое боль и страдания. Я бы хотел помочь тебе, как бы хотел помочь ему.       Сидящая на заднем пороге повозки Вэнди угрюмо уставилась на ползущую под ней землю. — Поверь, я не держу на тебя зла или обиды, хотя вряд ли тебе станет легче от этого. Но я скажу тебе одну вещь. Карл был бы благодарен за то, что ты сделал. — Ты его не знал. И он не был благодарен. Единственное, что он чувствовал — боль. — Но ты освободил его. — Ему не нужна была свобода, добрый дурак, — вспылил Никита, — ему нужно было увидеть иную сторону. Он должен был познать счастье в своей жизни.       Парень отвернулся в сторону леса, чтобы Кирилл не видел его лицо. И слезы на глазах. — Больше, чем он познал. Гораздо больше. Я не имел права лишать его шанса. — Но он бы убил многих людей. И других существ. Они тоже заслуживают шанса. — Я мог бы его вернуть. Я бы сделал всё для этого.       Никита замолчал. Он знал, что это была ложь. Чёрный клинок был прав, Карл уже необратимо тронулся умом. Он почувствовал мысли Вэнди, которая старалась его поддержать. Ради неё парень должен был пережить всё это.       Кирилл аккуратно похлопал его по плечу. — Все мы иногда должны поступить правильно. — В жопу идёт правильность.       В тот же день они прошли через портал на Елуа и отправились на запад, вдоль разрушенного войной побережья. Зима вступала на на севере в свои права, но дороги пока не замело снегом. Стало холоднее, но подаренная эльфами одежда весьма неплохо грела. — Куда мы теперь едем? — спросил Кирилл, с интересом оглядываясь по сторонам. Резкая смена пейзажа была необычна для него, так как весь предыдущий путь до своего освобождения парень проделал с завязанными глазами. — Бирка, — холодно кинул Никита и тронул повозку. — Вы хотите вернуться в Бирку? — спросила Ида, чуть ли не крича это сзади. — Да, — ответила ей Вэнди. — Мы хотим…       Она запнулась. — Мы хотим попрощаться с другом.       Они остановились в небольшом овраге поодаль от тракта и, с трудом разведя костёр, готовились к трудной холодной ночи. Вэнди решила, что раскладывать палатку не имеет никакого смысла, отчего подростки просто вывалили из повозки большинство вещей, в которые нельзя было укутаться, и разложили два спальных мешка внутри. С большим трудом, но внутри теперь могли уместиться трое.       Как итог, поздно вечером, у костра, Никита чувствовал, как что-то изменилось. Он не особо понимал что, но ему явно становилось немного легче на душе. А ещё стремительно становилось холодно даже несмотря на огонь. Остальные уже легли спать, а парень остался в дозоре по собственной воле, желая побыть одному.       Он хмуро посмотрел на бездонное ночное небо над ним. Тысячи звёзд, не скрытые светом с поверхности, девственно мерцали в морозном воздухе. Далеко на севере же они скрывались за необычным северным сиянием разных цветов, от которого начинали болеть глаза.       Никита поёжился, напоровшись на мысль о том, что обитает на дальнем севере. Впрочем, он откинул эти мысли, попытавшись сосредоточиться на то, что чувствует.       И он чувствовал лишь сожаление и печаль. Больше не было той боли, больше не было того отвращения к самому себе. Парень почувствовал себя виноватым из-за этого. Была ли это вина перед самим собой или перед Карлом, он не знал. Но Никита понимал, что всё это теперь являлось для него данностью. Вещью, с которой ему предстояло прожить всё жизнь. И единственный выход был — просто принять произошедшее. Если не ради себя, то ради Вэнди.       Следующий день пути прошёл необычайно тихо, а под вечер, когда подростки уже обречённо думали о ещё одной холодной ночи в повозке, тракт свернул на север и вскоре показался небольшой прибрежный городок.       Этот городок был самой восточной прибрежной окраиной Рубежного Королевства — дальше на восток шли пустынные предгорья Гор Ребра Мира. Маленькое поселение чёдом уцелело во время войны, просто из-за того, что никто не обращал на него внимания. И действительно, здесь с трудом набиралось три десятка небольших домов с частоколом вокруг. Все постройки хмуро возвышались на самом краю обрыва, под которым простиралось северное море.       К моменту их прибытия снова пошёл снег, однако дороги рядом с городком были протоптаны.       Как всегда, повозку Никита оставил во дворе обветшалой таверны, но когда все четверо вошли внутрь, случилось странное. Небольшая компания солдат кинула взгляд на вошедших и почти сразу же из-за стола встал один из них: — Эй! Эй вы! Эй! — начал мужчина. — Стойте! «Как быстро мы оказались в жопе.» подумал Никита. Девушка не ответила.       Солдат наконец оказался рядом с ними. Подростки уставились на широкое неухоженное лицо мужчины весьма складной внешности. — Я вас помню! — начал он. — Вы были в Бирке. Мы помогли вытащить Ултана, когда его ранила та тварь. И вы потом спасли нас, когда прикрыли наш отход.       Подростки выдохнули с облегчением. Кирилл и Ида кинули на них вопросительный взгляд, не понимая слов мужчины. — Ааа, да, наверное… — скромно начал парень. — Извините, мы… плохо вас запомнили, — Вэнди пожала плечами. — Да ничего! Зато мы вас прекрасно. Где ещё увидишь мужика с бабой на голову его выше! — солдат засмеялся и, не дав подросткам ответить продолжил. — Давайте к нам за стол! Мы угощаем!       Они не смогли отказаться. Да и, как разумно подумала Вэнди, это было бы некультурно. — Это Густав, — солдат указал на тощего парня, чуть старше Никиты, но весьма жилистого и с немного рыбьими глазами. Он, как и все солдаты, был в красно-рыжей форме Бирки. В стеганках, но без доспехов. — Это Януш.       Янушем оказался практически сферический мужчина. Но, несмотря на этот факт, он выглядел вполне сильным. Однако из-за круглого лица, он немного напоминал снеговика. — А меня звать Илаф. Нас отправили сюда после того, как гномы сняли осаду. — Как подкрепление местному гарнизону, — гулко заявил Януш. — А вас как зовут?       После того, как подростки представились, Илаф кивнул на Иду и Кирилла. — А ваши друзья? — Они приехали оттуда же, откуда и мы. Но они не знают вашего языка. Совсем. — Долго же вы приехали нам на помощь, — заметил Густав и подростки не стали его разубеждать. — Я думал, Брайан вас возьми, что все маги самовлюблённые сволочи и трусливые твари. А вот вы, всё же, издалека приехали и сражались рядом с нами, — сказал им Януш, когда принесли еду. — Да и те варны тоже. Я всегда говорил, что эти карлы не такие жадные засранцы, как кажется.       В общем, подростки чувствовали себя неким фоном, на котором солдаты обсуждали недавние события и свои собственные пересуды. Люди быстро поняли, что подростки не расположены к разговорам и ответам на вопросы, да и сидели с растерянным видом, который начинал смущать даже самих солдат. — Что бы мы не говорили! — поднял кружку разбавленного пива Илаф. — Вы нормальные люди и мы запомним вас!       Уже закутавшись в одеяло на жёсткой кровати Вэнди и Никита придавались размышлением о том, как странно поворачивается судьба. Они старались пережить кошмар битвы за Бирку и просто выложиться по полной, чтобы Робби и Ида выжили. С трудом и множеством ран, они сделали это, стараясь забыть битву сразу же по её окончании. А теперь они были для кого-то героями. Пусть всего лишь для этих трёх солдат в городке на окраине мира. — Вэнди, помнишь, ты говорила, что пол года назад ты не знала, кем хочешь стать и чем заниматься? — Угу. — Ты предполагала это? Или что-то подобное? — Ты знаешь, что нет.       Дальнейший путь до Бирки прошёл гораздо легче — на расстоянии дневного пути стояли заставы, где путники могли переночевать в относительном тепле и накормить уставших животных.       Через двенадцать дней впереди показались стены Бирки — ещё обугленные и разрушенные в некоторых местах, — они представали жутким напоминанием о недавней битве. В стороне от тракта теперь возвышались два высоких холма, где, как узнали подростки, были погребены павшие северяне. Такой образ захоронения предпочли им пленные, которых захватили после битвы. Теперь под слоем земли и камня вперемешку лежали тела людей, храфнов и демонов.       Братские могилы защитников находились с противоположной стороны города, но, прежде чем поехать туда, Никита и Вэнди решили остановиться где-то в городе.       Несмотря на то, что почти все дома в городе лежали в руинах, жизнь здесь кипела, словно суп в котле. Пришедшие с юга подкрепления людей, армия варнов и всевозможные беженцы встали лагерем в пределах городских стен и теперь обустраивали себе место для жизни.       Несмотря на большие размеры, город не был способен вместить всех этих людей, отчего многие отряды отправились патрулировать остальные города Рубежа Бирки или зачищать от выживших северян прибрежные леса. Из-за этого через городские ворота постоянно кто-то въезжал или выезжал.       Попасть внутрь оказалось той ещё задачей — военное положение здесь запрещало нахождение посторонних, но подросткам удалось пройти вместе с парой варнов из числа тех, которые остались в городе по причине ранений.       Подростки спросили несколько солдат о том, где можно найти жрецов и им указали на руины храма Брайана, перед которым Никита и Вэнди были обручены перед битвой.       Как и все дома на левом берегу реки, храм был сожжён до основания, однако, кроме этого, он ещё был и осквернён. Слово «осквернён» северяне понимали буквально и всего за ночь оккупации храм был превращён в выгребную яму, которую с трудом вычистили после битвы. Но запах всё ещё оставался, а жрецы были вынуждены поселиться рядом — в новопостроенных халупах из неотёсанных брёвен. — Что вам надо? — спросил один из жрецов, которого подростки поймали у входа самую большую из халуп. Мужчина был одет в кучу тряпья, поверх которой лежала роба и несколько шкур. — Мы ищем могилу, — ответила Вэнди. — Нерир. Жрец. Он погиб в битве, — продолжил Никита, — мы хотели бы почтить его память.       Жрец смерил подростков оценивающим взглядом. — Мы были ему друзьями, — пояснила Вэнди. — Я вас помню, — наконец произнёс жрец, — вас венчали перед битвой.       Подростки кивнули. — Это он проводил обряд? — Да, — грустно ответила Вэнди.       Мужчина провёл их через халупы и палатки, окружавшие руины храма к заднему двору, где на свободной площадке находилось три ряда холмиков земли и столбиков с табличкой у каждого. — Он второй или третий в последнем ряду, — указал жрец, после чего тихо удалился.       Нерир оказался вторым в третьем ряду. Подростки встали рядом с могилой. Они знали, что это бессмысленно. И знали, что Нерир их не услышит. Но они хотели сделать хоть что-то. — Интересно, на какой план он попал? — спросил Никита, вздыхая. — Надеюсь, что не на Асфелин. — Он действительно ненавидел этот план.       Снег тихо ложился на руины города вокруг. Здесь, на окраине мира, подростки просто смотрели на могилу старика, которого они почти не знали. Смотрели и осознавали всю бессмысленность и жестокость жизни.       От этого осознания им хотелось кричать. Но оба знали, что это тоже было бессмысленно. — Мы ведь никогда не вернёмся сюда, — заметила Вэнди.       Никита задумался, ища хоть что-то хорошее и воодушевляющее в этой ситуации. — Но мы обвенчаны им. Мы всегда будем помнить о нём. — Бирка выстояла, — добавила Вэнди.