Big, brown eyes and a heartbeat

Чан, Уджин и Джисон уехали загород по своим делам. Минхо помогал своей бабушке с выпечкой. Чонин играл в приставку у одноклассника. Хёнджин и Сынмин были вместе хрен знает где, и ни один из них не отвечал Чанбину на сообщения в групповом чате. Может это и к лучшему, потому что Чанбин не был уверен, хотел ли он видеть этих двоих сейчас. В кои-то веки Хёнджин собрал яйца в кулак и признался Сынмину в своих чувствах (ну точнее, из-за нервозности Хёнджин просто прокричал признание парню прямо в лицо, Сынмин начал было смеяться, но потом осознал, что тот на самом деле имел в виду). Феликс также не отвечал Чанбину, чему тот в каком-то смысле был даже рад. Сейчас он не особо горел желанием зависать с ним. Не потому что он ему не нравился. Просто он хотел, чтобы его... его вот эта непонятная фигня с эмоциями поскорее прошла. Чанбин решил выйти на вечернюю прогулку. Он думал просто покататься по городу, так как не хотел просидеть весь день дома. Был хороший вечер. Солнце медленно склонялось к горизонту, небо было чистым и безоблачным. На улице было так приятно и тепло. Чанбин надел черную футболку и черные джинсы (не рваные, пока что, дайте им недельку, и на коленях обязательно появятся дыры). Как всегда он был в наушниках, слушая рэп, который сейчас в тренде. Скейт-парк должен был быть тихим и пустым. Чанбин знал, что этой ночью в самом крупном парке города будет проходить соревнование среди скейтеров, так что большинство сейчас было именно там. Он бы тоже хотел пойти, но раз никто из ребят ему не отвечает, видимо не судьба. Да и, наверное, это было к лучшему: так он хоть мог провести некоторое время в одиночестве. Он любил своих друзей, очень любил, но порой ему просто было необходимо побыть одному. И да, он все еще был слегка ошеломлен из-за одного конкретного человека, который выглядел как стиляга из 50х. Чанбина никогда особо не интересовала эстетика тех лет, но возможно он посмотрел «Плаксу» и «Стиляг», а еще послушал песни Sex Pistols, Misfits и Green Day из-за этого самого человека, и Чанбин блин клянется, что Феликс нравится ему лишь как друг и не более, хотя он такой милый. – Хей, скейтер! Чанбин чуть не словил сердечный приступ, он даже не заметил, что уже подъехал к дому Феликса. Он стал искать источник звука, но так никого и не нашел. В недоумении он остановил свой скейт. – Голову подними! – Феликс сидел на крыше своего дома. На крыше, блять, дома. – Как ты...? Феликс указал рукой на другой край дома. Чанбин последовал в том направлении и вскоре увидел лестницу, ведущую на самый верх. Чанбин сглотнул, задумавшись на секунду. Будет некрасиво повернуться спиной и уйти, а значит надо бы подняться к парню, но это именно то, чего Чанбин так пытался избежать. Он не хотел проводить время с Феликсом. Или хотел? В чем он точно был уверен, так это в том, что его сердце бьется слишком быстро при виде рыжеволосого мальчика. Или же это из-за того, что дом Феликса был двухэтажным, а Чанбин не был фанатом высоты. – Если ты испугался, ты можешь просто об этом сказать. Обещаю, что не буду смеяться, – послышался голос Феликса сверху. Черта с два Чанбин позволит Феликсу думать, что он струсил. Он оставил доску возле лестницы и начал подниматься. Крыша была значительно выше, чем казалось с земли, поэтому когда Чанбин забрался туда, он аккуратно сел рядом с Феликсом, едва ли не касаясь с ним ногами и судорожно хватаясь за черепицу. Феликс же наоборот сидел спокойно и расслабленно, оперевшись локтями на колени. Он был в той же футболке, как когда они встретились в первый раз, волосы были убраны назад, а конверсы были явно из разных пар. Между пальцами парень держал сигарету. – Тебе же еще нет 18, – сказал Чанбин. – Да, еще 3 месяца, – тон Феликса отличался от обычного. Он не улыбался и выглядел немного уставшим. Чанбин мог поклясться, что не знал, что Феликс курит. – Не переживай, у меня нет привычки курить. Это скорее жажда ностальгии, – проговорил Феликс, словно читая мысли Чанбина. Он предложил скейтеру сигарету, что очень того удивило. Он ни разу в жизни не пробовал курить. Он знал, что Чан курит, когда младших нет рядом (как он говорит, он так снимает стресс), но сам Чанбин никогда и не пытался попробовать. На самом деле он немного нервничал, когда дело доходило до нелегальных вещей. Его мать провела с ним серьезный разговор на эту тему и просила не употреблять ничего, от чего может появиться зависимость, особенно наркотики (особенно после того, как из-за них погиб близкий Чанбину человек пару лет назад). Единственное, что парень пробовал – алкоголь. Но он не собирался показывать эту свою сторону Феликсу, поэтому взял предложенную сигарету, зажав ее между указательным и средним пальцами, посмотрел на нее в течение нескольких секунд и поднес к губам. Чанбин понял, что эта была большая ошибка, когда закашлялся как сумасшедший сразу после первой затяжки. Он быстро протянул сигарету обратно Феликсу и схватился за ногу парня, чтобы не упасть с крыши, что могло произойти в любую секунду. Когда приступ кашля закончился, он вытер глаза, пытаясь перевести дыхание. Феликс взорвался громким и ярким смехом. – Прости, если бы я знал, что ты никогда до этого не курил, я бы даже предлагать не стал, – сказал он, пытаясь не хихикать. Чанбин на секунду разозлился, что Феликс сидит и смеется над ним, но потом он взглянул на парня с пирсингом, который смотрел на него с самой милой улыбкой в мире. – Когда-нибудь это бы все равно произошло, – фыркнул Чанбин. – Зато теперь мне не надо снова пробовать. У него осталось ощущение, что он наелся пепла, и оно было не самым приятным. – Что ты имел в виду под ностальгией? – спросил Чанбин. В ту же секунду он понял, что до сих пор держится за ногу Феликса, так что он быстро одернул руку. Хотя парень, казалось, был не против. Улыбка промелькнула на лице панка. – Ох, это... У меня с этим связано много воспоминаний. Друзья из Австралии и все такое... – ответил Феликс, глядя на закат. Небо, окрашенное сотней оттенков оранжевого, розового и фиолетового, было необыкновенно красивым. – Ты, наверное, очень скучаешь по ним? Чанбин честно пытался посмотреть на открывшийся пейзаж, но он никак не мог оторвать глаз от Феликса. Цвета неба переливались на загорелом веснушчатом лице парня, слегка оттеняя его изгибы. Немного заостренный нос, пухлые губы, из которых вылетал дым от сигареты. Длинные ресницы и карие глаза, в которых отражалось солнце, делая их светлее. Чанбин был очарован красотой Феликса. – Да не особо. – Почему...? – Это был не лучший круг общения. Чанбин лишь вопросительно приподнял брови. Он не хотел давить на парня, но ему было любопытно. Что же он имел в виду под «не лучший круг общения»? – Я… ээм... я попадал в неприятности. Реальные неприятности. Это, к слову, была одна из причин, почему мы переехали из Сиднея, – Феликс сделал длинную затяжку, прежде чем бросить окурок на землю. – Единственное за что меня однажды арестовали – кража в магазине. Я несовершеннолетний, поэтому тяжелых последствий удалось избежать. Но это был не единственный случай. Воровство стало для меня привычкой. А также способом «выживания» в том кругу. Еще я ломал и портил вещи, за что меня, к счастью, ни разу не поймали. Служебные машины, окна и все в таком духе. Также среди моих друзей были популярны наркотики. Но я их не пробовал, я все-таки не настолько тупой и отбитый. Чанбин не знал, что на это ответить. Честно говоря, не это он ожидал услышать от парня. – Это был идиотский бунт против системы. Мятеж во имя мятежа. Мы думали, что мы были такими крутыми анти-капиталистами и анархистами. Моя мама очень за меня волновалась тогда. А сейчас, когда она узнала, что я подружился с вами, она чуть ли не плакала от облегчения. Да я и сам рад, что встретился с вами. Я сожалею о том, что творил раньше, несмотря на то, что сейчас иногда мне все еще хочется сделать что-нибудь эдакое. – А я рад, что мы встретили тебя, – выпалил Чанбин. Феликс улыбнулся ему и получил в ответ искреннюю улыбку от Чанбина. – И... я рад, что ты поделился этим со мной. – Ну, рано или поздно ты бы все равно об этом узнал. Но будет здорово, если ты пока не станешь рассказывать это остальным ребятам, – Феликс серьезно посмотрел на него. По его глазам было видно, что он переживал. – Не расскажу. – Обещаешь? – парень протянул мизинец. – Обещаю, – ответил Чанбин, цепляясь за его мизинец своим. Он еле заметно потянул парня за руку, чтобы разглядеть ту самую татуировку на среднем пальце. «Его руки такие маленькие», – отметил про себя Чанбин. – «Анти»? Татуировка была неряшливой и уже слегка потертой, но все еще читабельной. – Против, противостоящий... Человек, который не принимает существующие взгляды или политику, – объяснил Феликс. Чанбин кивнул, показывая, что он понял, что тот имел в виду. – Не единственная, я так понимаю? – Не-а. Он приподнял рукава футболки, чтобы показать изображение подсолнуха на его левом плече, небольшую надпись «Распоряжайся мной, детка» на правом предплечье и маленькую татуировку пластыря рядом. На бедре была еще одна татуировка с надписью «Не трать свою молодость на взросление». Чанбин был в восторге. – Подожди, а как ты...? – Это хендпоук. Большую часть из них я набил себе сам, кроме разве что подсолнуха. Мой единственный настоящий друг из Австралии сделал мне эту тату. А я сделал похожую ему, только у него изображен одуванчик. – Это чертовски круто. Но это наверное... это ведь больно, да и где брать все эти штуки для тату...? Чанбину на самом деле очень нравились татуировки, он даже хотел себе парочку. Но набить самому казалось ему очень глупой затеей, которая будет стоить ему руки. – Ты можешь купить чернила и иголку в интернете, а остальные необходимые вещи взять в ближайшем магазине. И нет, это не больнее чем падать со скейта и сдирать коленки до крови. Оно того стоит. – Кру-уто, – словарный запас Чанбина неуклонно уменьшался, когда он находился рядом с Феликсом. Приятная тишина повисла между ними. Небо после заката потемнело, приобретая темно-розовые и темно-фиолетовые оттенки. Феликс был настоящей загадкой, но Чанбину не терпелось разгадать ее. В который раз Чанбин прокручивал в голове мысли о том, какой Феликс милый. Очень. Милый. Но Чанбину не следует так думать, он же не влюблен в парня. Заинтересован, возможно, но не более. ­– Слушай, в скейт-парке обычно много людей бывает после полуночи? – ни с того ни с сего спросил Феликс, глядя на Чанбина с ухмылкой. – Нет...? Ну, точно не сегодня, так как все уехали на соревнование в центр города, – ответил Чанбин, не понимая, к чему клонит Феликс. – Отлично, тогда пойдем. Рыжеволосый парень встал и быстро направился к лестнице, как будто это не он сейчас находился на крыше двухэтажного дома. Чанбин последовал за ним, но не так уверенно, как это делал младший. Как только они спустились, скейтер подхватил свою доску, все еще не понимая, что происходит. Но все его вопросы испарились, когда Феликс выбежал из дома с сумкой и двумя черными толстовками. Он бросил одну Чанбину, а потом быстро надел вторую. Феликс убедился, что капюшон закрывает его волосы и, что важнее, лицо. – Мы пойдем заниматься искусством. Граффити в вашем парке до ужаса скучные. * * * На дворе было пять утра, когда Феликс и Чанбин сделали пару шагов назад, отходя от стены. Половина нее была покрыта новым рисунком, который сделали ребята. На лбу и на носу Феликса красовались красные и белые пятна, как и куча других цветов на его толстовке. Чанбин выглядел не лучше с белыми и синими полосками на груди, а ведь толстовка была даже не его. Хотя это все вина Феликса: именно он брызнул на парня белой краской, после чего между ребятами началась война. Граффити само по себе представляло собой детально прорисованную картину матери-природы в ее ядовитой механизированной могиле. На самом деле Чанбин служил скорее эмоциональной поддержкой (физической он был, когда подставлял свою спину Феликсу, если тому не удавалось достать до некоторых частей стены) и помогал выбирать цвета, но в остальном вся картина была работой исключительно Феликса. И это было захватывающе. – А ты правда не шутил, когда сказал, что рисуешь граффити. Я, честно говоря, думал, что ты имеешь в виду вот эти типичные надписи. Чанбин был удивлен тому, что у них в итоге получилось. Феликс рассмеялся, взял черную краску и быстрым движением оставил свою подпись: буква «А» в самом углу. – «А», потому что «Анти»? – спросил Чанбин. – Ага, а теперь пойдем. Не хочу, чтобы нас кто-то заметил. Домой они шли молча, но это никого не напрягало. Наоборот, было очень даже комфортно. Они оба устали, из-за чего Чанбин не мог перестать зевать. Он не привык бодрствовать до такого позднего времени, но эта ночь однозначно того стоила. Им было весело. Чанбин не помнил последний раз, когда он столько смеялся за такой короткий промежуток времени. Их руки и плечи продолжали сталкиваться, пока они брели по пустой улице, но Чанбин решил просто игнорировать это. Как и Феликс. Наконец, когда они дошли до дома младшего, Феликс снял толстовку, взъерошивая свои волосы (снова та выпадающая прядка закрывала его лоб, отчего Чанбин немного умер в душе). – Я бы сказал «до завтра», но я скорее всего просто просплю весь день. Так что... увидимся. – Нам стоит как-нибудь повторить это, – предложил Чанбин, прежде чем его мозг осознал, что он только что сказал. Феликс захихикал, а парень захотел ударить себя по лицу. – Это точно. Доброй ночи. – Доброй. Чанбин продолжил свой путь домой, неся скейтборд в руке. Он знал, что многие спят с открытыми окнами, и они не оценят шум, издаваемый колесами скейтборда в половину шестого утра. На лице Чанбина растянулась улыбка, он чувствовал себя по-детски счастливым. Возможно, ну вот есть совсем крошечная вероятность того, что он все-таки влюбился в Феликса.