Шипящая Гермиона Грейнджер и Бедный Василиск

Неф: Кошку-то за что?! За что?! Ироды! Энни: Успокойся, Мать Тереза пушистых и пернатых. Дыши со мной, давай: вдох, выдох, вдох... Лео: И сдох. Энни: Лео, мать твою! Лео: Но-но-но, о мертвых либо хорошо, либо никак. Руби: Дай угадаю, про нее лучше никак? Лео: Определенно. – Что тут такое? А? – послышался голос Филча, вернувший Гермиону в реальность. – Так, Луна, – заговорила она в полголоса, повернувшись к кузине. – Иди в свою гостиную, тихо и незаметно. Не хочу привлекать к тебе лишнее внимание профессоров. – Хорошо, – покорно кивнула Полумна. – Блэйз, проводи ее, – обратилась Гермиона к другу. – В смысле? – возмутился Забини, не повышая впрочем уровня громкости. – Ты правда думаешь, что я сейчас куда-то пойду? – Да, правда. Сейчас ты проводишь Полумну до ее гостиной, там позовешь Кровавого Барона, чтобы он быстро и незаметно провел тебя в подземелья, – видя, что Блэйз снова собирается возразить, Грейнджер поспешно добавила: – А там ты перехватишь Малфоя, хочу сказать ему пару ласковых. – Лучше не спорь с ней сейчас, – подключилась Луна, дернув слизеринца за рукав мантии и посмотрев ему в глаза. – Делай, что она говорит. Гермиона все уладит, как и всегда. И не дожидаясь, пока Блэйз ответит, она потянула его через толпу учеников в сторону лестниц. И как раз вовремя, ведь именно в этот момент в коридоре появился Дамблдор и несколько других профессоров. И, разумеется, они разогнали всех студентов кроме всем известного трио. В кабинете Локхарта, который оказался ближе всех остальных, тишина была недостижимой целью. Как, пожалуй, и везде, где был Гилдерой. Его портреты перешептывались и мелькали то где-то на периферии, то прямо перед глазами, постоянно перебегая то к одной, то к другой версии себя же. Сам Локхарт важно ходил туда-сюда, выдвигая теорию за теорией и одновременно с этим воспевая оды своей скромной персоне. Филч после каждой его красочно описанной «теории» все больше походил на живой труп. Плачущий живой труп. Дамблдор и МакГонагалл склонились над кошкой и были единственными в помещении, кто делал что-то полезное. Гарри нервно переглядывался с Роном в ожидании приговора, Гермиона же, сидя рядом, развлекала себя тем, что представляла реакцию Шерлока на ее кузена, если бы они вдруг каким-то образом оказались в одном месте. Например, месте преступления. Вышел бы неплохой номер для театра драмы. Или абсурда. Тут уж с чьей стороны посмотреть. Снейп стоял в сторонке и едва заметно ухмылялся. Возможно, они с сестрой думали в одном направлении. Но всякому терпению приходит конец. Гермиона, как и все дети Афины, конечно, отличалась от своих собратьев-полубогов куда более высокой усидчивостью, но все же она еще не имела возможности выработать ее как следует. Хотя, казалось бы, с ее-то семейкой... И к тому же она надеялась вернуться на юбилей смерти Николаса и продолжить общение с Амато. Благо завтра был выходной, то есть она могла там остаться хоть до утра. В общем, когда ее дражайший кузен начал говорить о заклинании Трансмогрифианской пытки, а всхлипывания Филча участились и стали чуть громче, слизеринка все же не выдержала. – Да не мертва она, – громко сказала Гермиона, стараясь перекрыть голоса всех Локхартов и Филча. Что у нее получилось очень хорошо. На пару секунд в кабинете воцарилась тишина (а цель все-таки оказалась достижима). – И откуда же вам это известно, мисс Грейнджер? – поинтересовалась профессор МакГонагалл. Гермиона резко дернулась, чуть не упав со стула. Вот представьте: вы спокойно себе сидите, никого не трогаете, и тут ваш друг-приколист подкрадывается со спины и орет вам в ухо на такой частоте, что еще чуть выше – и сбегутся собаки со всего двора. Представили? Теперь представьте, что вы при этом почувствуете. Умножьте это на четыре и поделите на ноль. Вот что-то такое и испытала сейчас Энни, ведь этот крик раздался прямо у нее в голове. Буквально. Это Неф закричала от радости, что кошка, которую она и в глаза никогда не видела, осталась жива. Да, она очень чувствительна, когда дело касается животных. Любых животных. За что ей наверняка влетит в Дурмстранге, ведь этот крик явно не был только мысленным, а отбой у них там был давно, а комендантский час и того раньше. На чем мы там остановились? Ах да. Гермиона резко дернулась, чуть не упав со стула. – О Боги. Полегче, женщина, – пробормотала она, рефлекторно потирая уши, хотя это и помогало примерно никак. – Прошу прощения? – поперхнулась воздухом профессор МакГонагалл. – Это я не вам, не обращайте внимания, – отмахнулась Гермиона, вызывая тем самым у присутствующих еще больший шок. – Так кошка действительно жива? – Вы точно в порядке, мисс Грейнджер? – подключился Дамблдор. – Я считаю, профессор Дамблдор, – вышел из тени Северус, – что сейчас у нас есть более серьезные проблемы, чем странное поведение моей ученицы. – Так кошка жива? – повторила вопрос Гермиона. – То есть до сих пор вы этого не знали? – ответила вопросом на вопрос Минерва. – А стали бы вы так много внимания уделять трупу? Хотя по большей части это был тычок в небо. Я хотела, скажем так, сменить пластинку, если вы понимаете, о чем я, – она красноречиво приподняла бровь. – Но, в общем-то, я всегда была довольно меткой. Так она жива? – снова спросила Гермиона. – Ответит уже кто-нибудь? Желательно не вопросом на вопрос. – Она жива, – наконец пояснил ситуацию Дамблдор. – Жива? – повторил за ним Филч. – Но… Но она ведь окоченела. – Оцепенела, – поправил директор. – На неё наложено заклятие. Догадайтесь, кто первый подозреваемый? Маньяк-убийца, сбежавший из самой охраняемой тюрьмы и теперь скрывающийся на территории школы? Нет, это – осторожно, спойлер! – будет на третьем курсе. А сейчас да, это Гарри Поттер. Как неожиданно. – Есть закурить? – устало вздохнула Гермиона. Глаза Северуса опасно блеснули. – Нет, я вообще-то не курю, – продолжила она. – Но согласитесь, бывают такие ситуации, когда просто хочется закурить. Причем независимо от того, курил ли ты раньше. И вот сейчас ситуация прямо кричит о сигарете. Ладно, не кричит, но просит. Взрослые, вроде бы адекватные и, насколько мне известно, психически здоровые люди считают, что двенадцатилетний парень убил кошку, подвесил её на факел, написал её кровью угрожающую фразу на стене, сходил помыть руки, вернулся – и стоял ждал, пока его найдут. В снова повисшей тишине раздалось едва слышное хмыканье Снейпа. – А может, все-таки и кричит, – через пару секунд раздумий сказала Гермиона. – Можно даже услышать, если постараться. На какое-то время все действительно прислушались. И даже успешно. – Это из зала, занятого сегодня призраками, – пояснил ситуацию Северус. – Кто-то ещё не смирился со всеми недостатками жизни после смерти. – Или же наслаждается всеми ее преимуществами. – Или так. – Но как же красиво совпало. И какая тут слышимость... – Очень увлекательно, но давайте вернёмся к моей кошке, – разозленно вклинился Филч. – Поттер должен понести наказание! – Я пальцем не трогал Миссис Норрис, – твердо заявил Гарри. – Поттер и его друзья, конечно же, могли случайно оказаться на месте преступления, – с усмешкой протянул Снейп. – Спустя столько времени мы все же затронули тему презумпции невиновности, – тут же вставила Гермиона. – Лучше поздно, чем никогда, согласна. – Но вот в чем вопрос, – продолжил Северус, будто его и не перебивали. – Почему они вообще там оказались? Почему ушли с праздника привидений? – Мы... Мы... – замялся Гарри. Гермиона решила взять ситуацию под контроль, пока он не сморозил что-нибудь глупое и неправдоподобное. – Не нужно стесняться этого слова, мы уже говорили об этом, – она ласково улыбнулась гриффиндорцам, положила руку на плечо Гарри и чуть сжала, безмолвно приказывая подыграть. – «Мы идиоты». Не бойся этого слова. Давай, вперед. – Мы... идиоты, – неловко повторил он, доверяясь подруге. – Умница, – похвалила его Гермиона и повернулась к профессорам, с интересом за этим наблюдающим. – Они идиоты. Никогда меня не слушают. Говорила же я им, что осень заканчивается, уже и так довольно прохладно. От того, что вы покопаетесь в до сих пор не разобранных чемоданах и достанете зимние мантии на неделю-другую раньше, ничего плохого не случится. Но зачем меня слушать? Правильно, незачем. Они лучше пойдут к привидениям в подземелья и продрогнут до костей, чем хоть раз последуют моему совету с первого раза. Одним словом идиоты. Гарри и Рон с энтузиазмом кивали в подтверждение слов Гермионы. Было не особо приятно это слушать, да еще и так активно соглашаться. С другой стороны Гермиона действительно все это им говорила, причем не раз и не два (и даже не три), они действительно ее не послушали и действительно продрогли до костей. Все это было правдой и, что важнее, было настоящей причиной, по которой они ушли с праздника привидений. Из-за этого они ушли, хоть и не из-за этого оказались в коридоре. – Так вы утверждаете, – продолжал допытываться Снейп, – что просто отправились за вещами потеплее? Полагаю, в башню Гриффиндора? – Именно так. – Есть и более короткий путь до туда, – прищурился Северус. Подловить сестру на лжи было очень трудно (ведь врала она крайне редко, в основном ловко уходила от вопросов либо, как сейчас, говорила не всю правду), а от того довольно приятно. Были бы еще обстоятельства получше. – Вам не было нужды идти через этот коридор. И я уверен, что вам, мисс Грейнджер, это прекрасно известно. – Более чем, – невозмутимо ответила Гермиона, также прищурившись, в голове рисуя примерную карту замка и выбирая самую правдоподобную версию. – Но если бы мы пошли напрямую в их гостиную, у нас не было бы возможности заглянуть на кухню по пути. Мы пропустили ужин. Сэр Николас, разумеется, позаботился о шведском столе для своих гостей, но как-то ничего не пришлось по вкусу. – Так теперь вы утверждаете, что шли на кухню? – Я утверждаю, что мы шли в гостиную Гриффиндора и сделали небольшой крюк, чтобы зайти поесть, все верно. Слизеринка смотрела на своего брата в упор, и только он мог заметить легкое самодовольство, промелькнувшее в ее глазах. Вот они и вышли на хорошую тему для отвлечения внимания. Гермиона едва усмехнулась: – Очень интересное дизайнерское решение, между прочим. Кухня тоже находится в подземельях, но чтобы добраться до нее, пришлось идти аж через второй этаж. Неужели нельзя было сконструировать прямой путь? – На самом деле прямой путь есть, – сказал Северус, прикидывая расстояние от праздника призраков до кухни. – Знаю, но, как выяснилось, пароль у этого пути меняется каждый год, – недовольно протянула Гермиона. – До сих пор как-то не было повода его узнавать. Думаю, займусь этим примерно через месяц, если раньше не пригодится. Будет плохая погода, отойду от обычного плана своей тренировки и пойду выяснять... – И как именно это связано между собой? – недоуменно вклинился в этот странный диалог Гарри. – Узнать пароли от потайных или коротких ходов та еще мука, – неожиданно ответил Рон. – Иногда легче так дойти, чем все условия выполнить. – Это точно, – согласилась слизеринка. – «Ты хочешь пароль? Что ж, придется сходить вон туда. А потом сходи туда, сходи сюда, сходи там, сходи кое-куда, узнай кое-что, вернись и расскажи мне, а потом сходи туда...» Никаких специальных тренировок не надо – так по лестницам набегаешься, что только в путь. – Будьте снисходительней, – хохотнул Дамблдор. – Это одно из немногих развлечений, доступных нашим портретам. – Должен признать, мисс Грейнджер, это прекрасный прием по отвлечению внимания, но вернемся к недавним событиям... – Полноте, Северус, – прервал его директор. – Они невиновны, пока не доказано обратное. – Презумпция невиновности, – прошептала Гермиона. – А вашу кошку мы расколдуем, Аргус, – продолжал Дамблдор. – У профессора Спраут есть мандрагоры. Когда они вырастут, приготовим снадобье и оживим Миссис Норрис. – Это снадобье сделаю я! – самоотверженно воскликнул Локхарт. Руки Северуса дрогнули и невольно сжались в кулаки. Гермиона выразительно посмотрела на кузена. В ее взгляде было крупно и разборчиво написано, что если он не заткнется в ближайшие секунды, то велика вероятность, что окоченевших тел в замке станет вдвое больше. И в отличие от случая с Миссис Норрис здесь никакие мандрагоры не помогут. Вот только, похоже, написано это было на корейском, которым Гилдерой не владел. Иначе объяснить то, что он продолжил говорить, было невозможно. – У меня огромный опыт! Я могу с закрытыми глазами приготовить живую воду... – Позвольте, – холодно возразил Снейп, – но, по-моему, в школе я специалист по зельям. Воцарилось неловкое молчание. Гермиона изо всех сил транслировала брату лишь одну мысль: «Держи себя в руках, просто держи себя в руках». Лео: Передай ему лучше, чтоб не держал обид, а держал пиво, а то прольется. Энни: Ты как всегда вовремя и по теме. Теперь приходилось прикладывать усилия еще и на то, чтобы не хохотнуть. – Вы свободны, – обратился к троице Дамблдор. Вставая со стула, Гермиона все же передала совет Лео брату. Тот закатил глаза и тяжело вздохнул. Впрочем, он сделал это гораздо более спокойно, чем она ожидала. А совет-то хороший оказался. – Доброй ночи, – вежливо попрощалась слизеринка на выходе, после чего еле слышно пробормотала на древнегреческом: – Матушка, дай нам терпения, а кузену критическое мышление. Убравшись из кабинета Локхарта, троица поднялась на этаж выше и заперлась в классе. Гарри и Рон посмотрели на Гермиону. – Ладно, признаю, – первым заговорил Рон. – Это было потрясающе. – Еще бы, – усмехнулась Гермиона. – Нет, серьезно, – присоединился к другу Гарри. – Это было круто. Ты прям адвокат Дьявола. – Я тебя умоляю, – рассмеялась слизеринка. – Какой из вас Дьявол? Это, считай, оскорбление. – Для нас? – Для Дьявола. – А вот знаешь, плевать! – воскликнул Рон. – Сегодня можешь оскорблять нас сколько душе угодно. – Правда? Вот спасибо, словно камень с души упал. – Думаете, надо было рассказать про голос? – спросил Гарри уже без улыбки. – Нет, конечно, – ответил Уизли. – Если тебе голоса мерещатся – это дурной знак, даже в волшебном мире. – Гермиона? – Гарри неуверенно посмотрел на подругу. – Если и рассказывать, то точно не сейчас, – задумчиво ответила она. Сообщать им, что тоже слышала этот голос, Грейнджер не собиралась. – Думаешь, придется рассказать? – Для начала неплохо бы понять, что за чертовщина творится, а там посмотрим. – Но голос точно был, ничего мне не примерещилось... Вы же мне верите? – Конечно, только... – протянул Рон, – сам понимаешь... странно все это... – Верим, не волнуйся, – вздохнула Гермиона. – Ты, конечно, иногда делаешь что-то сомнительное с точки зрения здравого смысла, но ты вполне вменяемый. Да и галлюцинаций за тобой до сих пор не наблюдалось. – Звучит обнадеживающе, – благодарно кивнул Гарри. – Но что это тогда было? – Как вариант можно покопаться в твоей родословной, – ухмыльнулась слизеринка. – Вдруг у тебя в предках были пророки какие-нибудь? – Очень смешно. – А ведь это не такая уж и бредовая идея! – обрадовался Уизли. – Такое, конечно, редко бывает, но все же... – Забудь, это была шутка. – А вдруг... Гермиона раздраженно закатила глаза и выдохнула: – Если бы у него в роду были пророки, я бы об этом знала. – Это... звучит немного жутко, – пробормотал после небольшой паузы Гарри. – Ну что могу сказать? – полубогиня развела руками и улыбнулась. – Я фанатка. Где-то часы пробили полночь. Пора было расходиться по гостиным, пока их не оштрафовали за нарушение комендантского часа.

***

В гостиной Слизерина воцарился хаос. В шуме голосов нельзя было разобрать ни слова, напряжение висело в воздухе. При этом находилось в гостиной всего десять человек: сборная по квиддичу, Теренс Хиггс, Крэбб, Гойл и Блэйз. Все остальные слизеринцы благоразумно разошлись по спальням, хотя многие оставили двери приоткрытыми, чтобы быть в курсе событий. Не то чтобы у них был малейший шанс разобрать что-либо в этой какофонии, но в таких вопросах слизеринцы никогда не оставляли надежды. Джемма явно удерживала себя и Маркуса от открытого рукоприкладства. Грэхэм и Теренс занимались тем же, но было не очень понятно, кто кого пытается остановить. Хотя если присмотреться, то можно предположить, что они периодически меняются ролями. Люциан и Эдриан, никем не сдерживаемые, пытались сдвинуть с места Крэбба и Гойла, а те оказывали на удивление достойное для второкурсников сопротивление. За их спинами виднелась белобрысая макушка Малфоя. Его зализанная прическа была испорчена, галстук сбился вбок, мантия выглядела чуть помятой и сидела далеко не так идеально как обычно. Блэйз сидел в кресле, наблюдал за всем со стороны и нервно пил чай. На столике рядом с ним стояло еще с десяток пустых чашек. Гермиона молча стояла, засунув руки в карманы мантии. – Какого черта здесь происходит? – спросила она через пару минут. Услышал ее только Блэйз. Он дернулся от неожиданности и подскочил, чуть не пролив на себя чай. – Слава Мерлину, ты вернулась! – воскликнул он, подбегая к подруге. – Сделай что-нибудь! – Меня не было всего ничего, – Гермиона продолжала смотреть на змеиные разборки. – Да, всего-то четыре часа, подумаешь, – всплеснул руками Блэйз, всем своим существом источая сарказм. – Они занимались этим все это время? – неверяще спросила Грейнджер. – И не прерывались ни на минуту, – слизеринец потянулся к незаконченной чашке и напряженно сделал глоток. – Не одной тебе захотелось сказать Драко пару ласковых. – Ты отвел Луну в гостиную? – Отвел, проследил, чтобы она зашла, потом отошел и из-за угла смотрел за входом еще двадцать минут на всякий случай, она не выходила, все в порядке, – протараторил Блэйз, чуть постукивая пальцами по несчастной чашке. – Отлично, спасибо большое. – Пустяки. – Совсем не пустяки. Спасибо, – Гермиона, положив руку другу на плечо и дождавшись ответного кивка, кинула взгляд на столик, заставленный чашками: – Полагаю, это все твое? – Я нервничал! – Понимаю. Понимаю и думаю, что тебе уже хватит чая и не помешали бы успокоительные, – медленно и успокаивающе проговорила полубогиня, аккуратно вытягивая чашку у Блэйза из рук. Она вдохнула аромат чая и, не удержавшись, сама сделала глоток. – Хороший чай, между прочим. Где взял? – Из дома привез. Он с какими-то индийскими травками или что-то вроде, – отмахнулся Забини и умоляюще посмотрел на подругу: – Пожалуйста, сделай что-нибудь. – Я при всем желании их всех не уложу, – она оценивающе посмотрела на разъяренную кучку волшебников. – Если бы они стояли на большем расстоянии друг от друга, то тогда еще возможно... – У тебя есть пистолет. – Блэйз, убийство – это не выход. – Кто внушил тебе такую глупость? Год назад ты бы так не сказала! – Ладно, убийство – это выход, но далеко не всегда хороший и лучший. – Не попробуем – не узнаем. – Я пытаюсь работать над моими проблемами с агрессией. – Кто тебе сказал, что у тебя проблемы с агрессией?! – Почти все те люди, которым я что-либо сломала! – Починили бы и все, нет проблем! – В данном случае под «что-либо» я подразумеваю кости. – Не говори со мной как с идиотом, я и с первого раза тебя услышал. Они помолчали с минуту, наблюдая за происходящим в центре гостиной. Никто до сих пор не обращал на них внимания. – Почему «почти все»? – снова заговорил Блэйз. Гермиона вопросительно приподняла бровь. – Ты сказала «почти все». То есть не все. Почему не все? – Некоторые не могли говорить из-за сломанных челюстей, – пожала плечами дочь Афины. – Ну да, мог бы и догадаться, – понятливо покивал Блэйз. Он посмотрел на кричащих сокурсников и на Гермиону. Снова на сокурсников, снова на Гермиону. Снова на сокурсников, снова... – Ладно! – не выдержала Гермиона, поставила полупустую чашку чая на столик и громко свистнула. Ничего не изменилось. Тогда она набрала побольше воздуха и свистнула громче и продолжительнее. Крики стихли, движения прекратились, все взгляды обратились к ней. – Спасибо и доброй всем ночи, – улыбнулась слизеринка. – Драко. – Грейнджер. – Малфой нервно сглотнул. Каким-то образом вот эта улыбка Гермионы напугала его сильнее, чем все то, что было ему сказано за прошедшие четыре часа. Не переставая улыбаться, полубогиня стала медленно подходить к Малфою. Он стал так же медленно отступать, не поворачиваясь к ней спиной. Все остальные напряженно и несколько предвкушающее наблюдали и молча освобождали дорогу. – Знаешь, Драко, – спокойно начала Гермиона. – Я всегда считала, что не так важно, что ты говоришь, как то, как ты это говоришь. Контекст очень важен. И прямо сейчас я даю тебе последнюю поблажку. Крэбб неуверенно дернулся, чтобы преградить ей путь. Не делая пауз и не прерывая зрительного контакта с Малфоем, Гермиона в странно знакомом жесте подняла в его сторону указательный палец: – На твоем месте я бы этого не делала, – потом она указала в сторону Гойла: – Это и тебя касается. Крэбб и Гойл обменялись взглядами и благоразумно остались на местах. Гермиона же снова обращалась только к Малфою. – Слово «грязнокровка» означает родителей-маглов. Мои родители – маглы, я этого не стыжусь, поэтому не воспринимаю это слово как оскорбление. Но для тебя это, очевидно, не так. Поэтому я тебе кое-что скажу. – Малфой уперся спиной в стену, Грейнджер подошла к нему вплотную, отсекая пути отступления. Она по-прежнему улыбалась и говорила все так же спокойно, не повышая голоса. – Я скажу это только один раз, так что слушай внимательно. Мои родители – маглы, я – грязнокровка и я горжусь этим. Может, в будущем даже татуировку сделаю, где-нибудь на предплечье. «Грязнокровка», и шрифт красивый, как в приглашениях на свадьбу или похороны. Так что, называя меня грязнокровкой, ты оскорбляешь не меня, а моих родителей. У тебя такого права нет и никогда не будет. – Гермиона принялась поправлять мантию на плечах у вздрогнувшего Малфоя. – И если я еще хоть раз услышу, как ты называешь меня – или кого угодно другого – грязнокровкой, или нечистокровным, или как угодно еще, я тебе ключицы вырву, – завершила она свой небольшой монолог, поправив Драко галстук и затянув его чуть туже необходимого (чуть свободнее необходимого, по мнению Лео). – Ты меня понял? Драко мелко закивал, с беспокойством поглядывая на руки однокурсницы, все еще находящиеся в опасной близости от его ключиц и в еще более опасной близости от его шеи. – Я задала тебе вопрос. – Я понял, понял, – зачастил Драко. – Я понял. – Вот и прекрасно! – Гермиона улыбнулась еще шире, слегка хлопнула слизеринца по щеке и отошла, возвращаясь к Блэйзу как ни в чем не бывало. – Это даже эффектней, чем было бы с пистолетом! – радостно воскликнул Блэйз, разведя руки в стороны. – Спасибо за столь высокую оценку, – кивнула слизеринка и снова взяла так и не законченную чашку чая. – Профессор Снейп, – вдруг испуганно выдохнула Джемма охрипшим голосом. В проходе в гостиную действительно стоял профессор Снейп. Все замерли, пока он внимательным взглядом осматривал потрепанное помещение и потрепанных присутствующих. Маркус уже открыл рот, чтобы попытаться как-то объяснить, что здесь происходит и почему это происходит почти в час ночи. Но Снейп направил на него указательный палец в предупреждающем жесте, а после перевел его на Джемму, тоже собирающуюся что-то сказать. Всего лишь пару минут назад все видели именно этот жест в исполнении Гермионы. Только слепой, глухой и ленивый еще не заметил особого отношения этих двоих друг к другу. Грейнджер всегда позволяла себе больше с ним, чем с любым другим профессором, а Снейп как будто и не возражал, хотя любому другому студенту (даже слизеринцу) такое бы с рук не сошло. А теперь у них еще и общие жесты, просто здорово. Снейп тем временем остановил свой взгляд на Гермионе. И вот опять же – любой в таких условиях почувствовал бы себя как минимум некомфортно, но она совершенно спокойно смотрит на профессора в ответ, еще и чай пьет. И откуда у них тут чай? – Ты соврала, – наконец заговорил Северус, мысленно благодаря богов, что сейчас никакие аристократы не мучают своих детей изучением древнегреческого. – Я в курсе, я была там, – ответила Гермиона, самую малость наслаждаясь недоумевающими взглядами слизеринцев. – Правда настолько плоха? – с плохо скрываемым отчаянием поинтересовался брат. – Еще не уверена. Я работаю над этим. Точнее начну утром после завтрака. – Ладно, но держи меня в курсе, – он вздохнул, посмотрел на чашку в руках сестры и спросил уже на английском: – Это чай? Гермиона кивнула и великодушно протянула ему чашку. Северус сделал глоток и одобрительно хмыкнул. – «С какими-то индийскими травками или что-то вроде», – процитировала Гермиона. – С каких пор у нас есть такой чай? – Ни с каких, это чай Блэйза. – Это ваш чай, мистер Забини? – повернулся к Блэйзу профессор. – Да, сэр, – нервно выдавил Блэйз. – Это хороший чай. – Спасибо, сэр. – Блэйзу нужно успокоительное, – продолжила Гермиона. – Из-за чая? – нахмурился Северус. – Из-за того, сколько чая он выпил, – она указала на столик, полный пустых чашек. – Вы все это выпили, мистер Забини? – Да, сэр. – Это много чая. – Да, сэр. – И поэтому ему нужно успокоительное. – Уверен, что-нибудь найдется в вашей сумке. – Северус махнул рукой в сторону комнаты Гермионы и Джеммы. – Уверена, что-нибудь найдется в ваших карманах. – Гермиона махнула рукой в сторону мантии Северуса. – Больше нет. – Нет? – Я был заперт в одном помещении с Гилдероем почти пять часов. – Имеет смысл. – Если бы. Северус допил чай, Гермиона выдала Блэйзу успокоительное из своих запасов. После Снейп напомнил, что завтрашние пары никто не отменял, и отправил своих подопечных по спальням. Все пребывали в легком шоке от вечерне-ночных событий, потому без лишних слов разошлись.