После последнего заклинания

Шёл сильный дождь. Я стояла на площади перед входом в Хогвартс. Волосы быстро впитывали влагу и свисали тяжелыми прядями, одежда промокла насквозь, а руки замерзли. Лужа под ногами становилась всё больше, отражая серое небо и величественные башни замка. Сердце колотилось, а в груди жило странное чувство — смесь тревоги, восторга и предчувствия. Я думала о брате, о мире, которого почти не знала, и о том, что сейчас сделаю первый шаг в него. Я сбежала от матери ранним утром. С помощью летучего пороха я оказалась в «Три Метлы» — единственном месте, которое запомнила из разговоров мамы с Минервой. Пока я отряхивалась, вылезая из камина, на меня рухнула высушенная голова. На мой крик сбежались посетители и вытолкнули меня на улицу. Заклинание поиска помогло добраться до Хогвартса, но заклинание зонта не сработало, и дождь бил меня в лицо, словно предупреждая о предстоящих испытаниях. Я стояла, сомневаясь. Стоило ли всё это? Раньше нужно было думать. Все будут удивлены моим ростом, моей силой. Ещё одна Поттер… Я хочу увидеть его, узнать, поговорить с братом. Но страх сжимает грудь, холод пробегает по спине. Может, вернуться к маме? Она бы простила. Мамы всегда прощают… И в этот момент ворота Хогвартса открылись, словно чувствовали моё сомнение, и не хотели дать время на раздумье. Я шагнула внутрь, и с лязгом за мной захлопнулись массивные двери. Сердце подпрыгнуло — слишком поздно отступать. Я остановилась, не зная, куда идти. — А это кто у нас? — послышался мерзкий старческий голос. Повернувшись, я увидела худого старика, высокий, как стручок, выходящего из темного коридора. Глубокие морщины пересекали его лицо, редкие волосы свисали мокрыми прядями. Интересно, выгляжу ли я так же ужасно? — Я должен повторять дважды? — голос Стручка стал резче, он приблизился ко мне, выше по росту. — Теодора Поттер, — спокойно ответила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Еще одна Поттер… — он скривился с отвращением и наклонился, чтобы рассмотреть моё лицо, спрятанное под волосами. — Обсохни, — сказал он, словно плюнув мне в лицо, и отошел. Я поставила чемодан, достала палочку из кармана мантии, приложила её к одежде, но ничего не произошло. Безрезультатно повторив процедуру, я начала раздражённо махать палочкой. — Безнадёжна, как и все Поттеры, — поставил диагноз Стручок, — следуй за мной в Большой зал. Я подхватила чемодан и побежала за ним, оставляя мокрые следы на холодном каменном полу. Каждый шаг отдавался эхом в пустых коридорах, а шепот картин на стенах казался зловещим, словно они обсуждали мой побег. Мы остановились у больших дверей. За ними доносился гам учеников. Двери скрипнули, когда их открыли, и Стручок отошёл в сторону. Я оказалась в огромном зале с четырьмя длинными столами. Ученики разных возрастов сидели в черных мантиях, болтали и ели. Моё сердце сжалось от страха, но и дрожащего восторга — всё было одновременно пугающе и завораживающе. Свет свечей отражался в огромных витражах, а дождь снаружи барабанил по крыше, словно играя на гигантской ударной установке. Туман от огня и магических источников света окутывал пространство, создавая ощущение, что стены живут своей жизнью. Маленькие блестки магии парили в воздухе, слегка вибрируя над тарелками, иногда искрясь, когда кто-то шевелил рукой. Чаши с супом слегка мерцали, отражая огонь, а пар от горячей еды клубился, словно волшебное облако. Картины на стенах шептались, но теперь я могла уловить движение теней — они почти оживали, прогибаясь под светом и звуком. — Теодора Поттер! — прокричал Стручок на весь зал. Всюду воцарилась тишина. Все взгляды устремились на меня. Я стояла в луже, мокрая и дрожащая от мокрой одежды, а взгляд блуждал между лицами — столько людей, и все в черном. Каждое лицо казалось загадкой. — Подойди ко мне, — раздался голос в конце зала. Я, не думая, двинулась вперед, сердце колотилось как барабан, а в ушах звенело. Проходя мимо учеников, ловила их любопытные взгляды, слышала шепот — как змеи шуршат среди камней. Хлюпали мои мокрые ботинки, оставляя следы на мраморном полу. Я дошла до конца зала, где за большим столом сидели учителя. Ко мне подошёл высокий мужчина в пёстрой мантии. — Меня зовут Альбус Дамблдор. Я — директор этой школы, — дотронувшись палочкой до меня, он прогнал с одежды воду. Волосы всё ещё висели, но одежда высохла моментально. — Приятно познакомиться, Теодора Поттер, — добродушно улыбнулся он, слегка хихикнув. — Мы тебя уже заждались. «Они меня ждали?» — подумала я, сердце снова подпрыгнуло от тревожного восторга. — Прошу, — указал Дамблдор на стул, рядом с которым уже стояла Минерва, держащая древнюю шляпу. Я села, поставив чемодан рядом. Минерва надела шляпу, и я сжалась, почувствовав, как она обхватила мою голову, словно заглядывая в самую душу. — Хммм… — проговорила шляпа. — Ещё одна Поттер. К брату захотелось? — Так, посмотрим… Твои знания скромны, но усердие велико… Когтевран? Хмм… С твоим характером не Пуффендуй. Слизерин? Но ты хочешь к брату… «Только не Слизерин», — подумала я, сжимая кулаки от напряжения. — Столько нераскрытого потенциала и характера. И злобы… Прямая дорога в Слизерин. Но будь по-твоему. ГРИФФИНДОР! — восторженно выкрикнула шляпа, и моё сердце подпрыгнуло от облегчения и радости. Сняв шляпу, я протянула руку Дамблдору, и он мягко направил меня к столу Гриффиндора. — Мистер Филч, отнесите чемодан в спальню. Я присела за край стола Гриффиндорцев, и ученики тут же отодвинулись от меня, как от прокажённой. Молча уткнувшись в тарелку, я почувствовала, как голод проснулся, но мысли всё ещё рвались к людям, которые находились вокруг. Когда я подняла взгляд, то снова заметила всё так же шепчущуюся. И вдруг взгляд мой встретился с его глазами — Мальчика, Который Выжил. Он смотрел на меня сквозь очки, и я впервые вижу его и узнала сразу. Мама показывала мне фотографию отца. И Гарри действительно был на него похож. Сердце забилось чаще, и внутри вспыхнуло такое же чувство, что я испытывала перед воротами замка: тревога, страх и невыразимый восторг. – Приветствую всех! – сказал директор школы. – Приветствую и поздравляю с началом нового учебного года в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс»! Мне надо многое вам сказать. Начнем с самого важного и серьезного, чтобы уж больше к этому не возвращаться. Это не самое приятное известие, но зато нас сегодня ждет отменное пиршество. – Дамблдор кашлянул и продолжал: – Как вам уже хорошо известно, в нашу школу прислали на время несколько стражей Азкабана – дементоров, которые находятся здесь по поручению Министерства магии. Сегодня вечером они производили обыск в «Хогвартс‑Экспрессе». – Они будут стоять у всех выходов с территории школы, – продолжал директор. – И пока они здесь, – запомните хорошенько! – никто не должен даже пытаться покинуть Хогвартс без разрешения. Дементоров не проведешь ни переодеванием, ни какими‑либо еще фокусами, не помогут даже мантии‑невидимки. – Дементоров тщетно умолять, тщетно просить прощения. Поэтому я вас очень прошу, всех и каждого, не давайте им повода причинить вам вред. Я уже говорил со старостами факультетов и нашими новыми лучшими учеником и ученицей, и они будут следить, чтобы никто никогда не затевал с дементорами опасной игры. Дамблдор опять замолчал, окинул внимательным взглядом сидящих – никто не шелохнулся, не произнес ни слова. – Закончу на более приятной ноте, – продолжил он. – Счастлив представить двух наших новых преподавателей. Во‑первых, профессор Люпин, который любезно согласился занять должность преподавателя защиты от темных искусств. Люпин быстро привстал, кивнул головой и снова сел за стол. Послышались редкие хлопки, известие было принято без особого энтузиазма. Профессор выглядел особенно жалко среди преподавателей, одетых в свои лучшие мантии. – Что касается второго назначения, – заговорил Дамблдор после того, как стихли жидкие аплодисменты, – должен, к сожалению, напомнить, что профессор Кеттлберн, наш специалист по уходу за магическими существами, в конце прошлого семестра подал прошение об отставке, чтобы провести больше времени с оставшимися у него руками и ногами. Так вот, с большим удовольствием сообщаю вам, что его должность согласился принять сам Рубеус Хагрид. Он будет совмещать работу лесничего с преподаванием. Последовала буря аплодисментов, которые были особенно сильны за столом гриффиндорцев. Гарри подался вперед, чтобы лучше видеть Хагрида, но все так продолжал поглядывать на меня. Лесничий после приветствия сел, он был красный как свекла, глядел, опустив глаза, на свои огромные ручищи, а в его черной всклокоченной бороде играла широкая довольная улыбка. — А это профессор Сивилла Трелони, новый преподаватель Прорицаний. Она уже преподавала в школе ранее, но для многих из вас, особенно тех, кто изучает этот предмет впервые, она новая. Ученики за столами переглянулись, слыша новые имена и ощущая свежую атмосферу перемен. Я внимательнее всмотрелась в профессоров. Люпин казался спокойным, доброжелательным, а Трелони — загадочной и немного тревожной, словно могла заглянуть в будущее каждого.