После последнего заклинания

Утром следующего дня Теодора стояла перед большим зеркалом в спальне для девочек. Соседки уже ушли, и она осталась одна. С ними у неё особо не получилось сдружиться, иногда они говорили друг другу «привет», иногда «потуши свечи» и на этом все заканчивалось. Надев свою мантию, Теодора поправила значок льва на своей груди. В зеркале она увидела себя. Высокий длинный хвост, растрепанная чёлка и прядь волос, которая постоянно выбивалась из её «стильной» прически. Чёрная юбка, чёрный джемпер, чёрная мантия, только оранжевый лев и розовые мамины губы. Она подхватила сумку с учебниками и побежала на завтрак. Зайдя в большой зал, гриффиндорка огляделась. В глаза ей бросились активно машущие руки. Это оказались Фред и Джордж, они подзывали её к себе. Заулыбавшись, она быстро пошла к ним. Ей было так легко. Наконец-то нашла тех, с кем можно пообщаться, пошутить. Но шутки были недолгими. Напротив них сидел Гарри, а по бокам от него его лучшие друзья. Брат и сестра смотрели друг на друга, пока Теодора не отвела взгляд, проходя мимо. — Что это с ней? — проводив взглядом Теодору, произнес обеспокоенно Джордж. — Не знаю, — растерянно произнес Фред. Повисло неловкое молчание. — Вы что, с ней общались? — шёпотом произнес Рон, через стол наклоняясь к братьям. — И не только, — в один голос произнесли те. — Мы спасли её от Малфоя, — гордо произнес Фред. — Что? Он ей что-то сделал? — Гарри удивился и слегка привстал. — Хотел заняться рукоприкладством, — сказали братья Уизли. — Вы серьёзно? — Гарри злился и смотрел на братьев, ожидая подробностей. Гермиона положила руку ему на плечо. — Я бы на его месте вообще к ней не лез. Она какая-та странная, наверняка практикует черную магию. — Закрой свой рот, Рон! — Гермиона что есть силы толкнула его кулаком, — ты вообще-то говоришь про сестру Гарри! — Ау! — издал звук Рон, потирая ушибленное место. — Ты должен с ней поговорить, Гарри, — обеспокоенно произнесла Гермиона. — А почему это он должен он с ней разговаривать? — не унимался Рон и пуще прежнего насупился. — Она здесь одна, Рон! — отстаивала позицию Гермиона, — это у тебя здесь друзья, крыса и пудинг, а у нее никого. К тому же, Гарри, Дамблдор сам говорил тебе, что одна из её причин появления здесь это ты, — тыкнула пальцем Гермиона в Гарри.  — Она преодолела многое, чтоб появиться здесь. Так что, будь добр встать, и пройти каких-то 15 метров, — сказала она, хлопнув по столу, встала и ушла из зала. — Чего это с ней? — тихо произнес Рон, обращаясь к Гарри. Рон так и не понял, что и его подруга была на месте Теодоры. Она заучка да ещё и маглорождённая. На первом курсе она не знала кому примкнуть, все её отталкивали. Тогда она регулярно пряталась в женском туалете, и помнит в какой кошмар это чуть не обернулось. Гарри ещё несколько минут сидел неподвижно, будто Гермиона всё ещё стояла перед ним и пристально смотрела в глаза. Слова «пятнадцать метров» эхом звучали в голове, пока он медленно отодвигал тарелку и вставал из-за стола. Толпа учеников уже рассосалась — кто-то спешил на зельеварение, кто-то на травологию. За длинными столами оставались лишь оброненные крошки и запах сливочного тоста. Он вышел из Большого зала, сжимая в руках край мантии, будто тот мог придать ему уверенности. Гарри ещё несколько минут сидел неподвижно, будто Гермиона всё ещё стояла перед ним и пристально смотрела в глаза. Слова «пятнадцать метров» эхом звучали в голове, пока он медленно отодвигал тарелку и вставал из-за стола. Толпа учеников уже рассосалась — кто-то спешил на зельеварение, кто-то на травологию. За длинными столами оставались лишь оброненные крошки и запах сливочного тоста. Он вышел из Большого зала, сжимая в руках край мантии, будто тот мог придать ему уверенности. Теодора стояла у окна коридора, где свет пробивался сквозь витраж и ложился на пол алыми и золотыми пятнами. Она не слышала шагов — была погружена в собственные мысли, глядя куда-то вдаль, за башни Хогвартса, туда, где тонуло небо. — Тео... Её плечи вздрогнули, и она обернулась. — Гарри. — Имя прозвучало сухо, почти шёпотом. Он не знал, с чего начать. Столько вопросов, столько обидных догадок — и ни одного слова, которое не прозвучало бы фальшиво. — Я слышал про Малфоя, — наконец произнёс он. — Фред и Джордж сказали, что он... — Неважно, — перебила она. — Всё обошлось. — Обошлось? — Гарри шагнул ближе. — Он мог тебе навредить! — А ты разве был там, чтобы помешать? — тихо, но остро произнесла она. Между ними повисла тишина. Только пыль танцевала в солнечных лучах, будто время само решило остановиться. — Я не хотел... — начал Гарри, — ...чтобы всё было вот так. Теодора чуть усмехнулась — устало, без злости. — Так — это как? Что я здесь, но будто не существую? Что каждый, кто узнаёт моё имя, смотрит на меня как на ошибку? Она отвернулась к окну, и в стекле отразилось её лицо — усталое, упрямое, с упрямой прядью, падающей на глаза. — Меня не просила сюда приходить, Гарри, — сказала она. — Но если уж пришла, то хочу быть как все - жить, а не прятаться. Глядя на этот мир, мне кажется что у меня и не было ничего. Он молчал. Всё, что хотел сказать, казалось теперь слишком поздним или слишком правильным. — Гермиона права, — наконец произнёс он. — Я должен был подойти к тебе раньше. Теодора обернулась. На мгновение в её глазах мелькнуло что-то мягкое — может, удивление, может, облегчение. — Поздно — не значит никогда, — тихо сказала она. И впервые за эти дни позволила себе улыбнуться. Видя как на нее смотрят, никак на экспонат, а как на человека которого хочет ее узнать.