После последнего заклинания

Так Волшебники и Волшебницы... Прошло 8 лет с последний публикации. Знаю все забыли и многие скорей всего обзавелись детьми. Но я выросла и более трезва гляжу теперь на ситуацию и это историю. Советую прочитать ее заново. Внесла изменения, постаралась сделать более глубоким и осмысленным. Вряд ли теперь заброшу, по сколько теперь и мои друзья заинтересованы в этой истории. Обняла всех кто еще со со мной ____________________________________________________________       Подземелья пахли сыростью, железом и горькими травами. Воздух был плотный, холодный — будто сам Хогвартс здесь не дышал, а выжидал. Каменные стены казались влажными на ощупь, и каждый шаг отдавался в них гулким эхом. Теодора вошла вслед за Гарри. Их шаги звучали тише, чем у остальных, но шепот всё равно пронзил воздух: — Поттеры, — протянул Малфой с привычной издёвкой. — Два по цене одного.       Гарри не повёл и бровью. Теодора — тем более. Она лишь поставила сумку у ног и начала аккуратно раскладывать пергаменты, словно каждое движение могло удержать её от желания повернуться и сказать что-то едкое.       Гермиона, сидевшая через два ряда, доставала учебник из сумки. Наблюдала за ними с лёгким удивлением. Её взгляд смягчился — впервые за долгое время. Рон же сидел, нахмурившись, переминаясь с места на место. Его ревность к новому вниманию Гарри была ощутима для него самого.       Дверь резко распахнулась. В подземелье вошёл профессор Снейп. Его мантия прошелестела, будто сама ночь шагнула в класс.       Он двигался бесшумно, но от его присутствия воздух сгустился. Лёгкий аромат трав уступил место более резкому запаху зелий и какого-то темного масла. Взгляд Снейпа скользил по рядам, как клинок, пока не остановился на Поттерах. — Поттер и Поттер…Какая... трогательная семейная сцена, — произнёс он мягко, с тем ледяным тоном, в котором всегда звучала насмешка. — Неужели, Поттер, ты решил, что, если сядешь с сестрой, твои зелья перестанут взрываться? По классу прокатились приглушённые смешки.       Гарри вспыхнул, но сдержался. Теодора лишь сжала перо в пальцах. — Мы решили объединить усилия, профессор, — сказала она ровно. Снейп слегка приподнял бровь. — Объединить усилия, — повторил он, будто пробуя слова на вкус. — Что ж, посмотрим, будет ли результат менее катастрофическим, чем обычно.       Он наклонился к котлу и провёл пальцем по его ободу — чёрная ткань мантии слегка шевельнулась, словно живое. — Сегодня, — продолжил он, глядя уже на Гарри, — Настой живой смерти. Название, Поттер, должно быть тебе близко. Теодора заметила, как напряглись плечи брата, но он не ответил. — Посмотрим, — добавил Снейп, теперь обращаясь к ней, — унаследовала ли сестра твоё врождённое неумение слушать инструкции.       Он удалился к своему столу, и за ним будто прошёл холодный сквозняк. Теодора тихо пробормотала: — Я не знала, что сарказм может быть отдельной школой магии. — Если да, — ответил Гарри, — Снейп точно профессор года. Они обменялись коротким взглядом, и впервые за весь урок в их глазах мелькнуло что-то вроде улыбки. Пламя под котлом загудело. Запах мяты и полыни вплёлся в воздух, впитался в одежду, в кожу. Они двигались синхронно — Гарри считал, Теодора помешивала. Серебристое зелье поблёскивало ровно, тихо пузырясь. — Кажется, у нас получилось, — прошептала Теодора. — Похоже на то, — ответил Гарри, довольный. Но когда Снейп приблизился, воздух в классе словно остыл на несколько градусов. Он стоял над их котлом, руки за спиной, глаза прищурены. — Поттеры, — произнёс он ледяным голосом, — вы снова превратили алхимию в жалкую пародию. Я бы назвал это зельем, если бы вы хоть раз понимали, что делаете. Теодора подняла взгляд. Внутри у неё всё закипело — как в том котле, но она не позволила себе вспыхнуть. — Если бы вы тратили столько же времени на обучение, сколько на издевательства, профессор, — произнесла она ровно, — ваши ученики, возможно, уже сварили бы что-то достойное. Класс замер. Снейп прищурился. Его губы дёрнулись — не то в раздражении, не то в усмешке. — И всё же вы оба считаете себя «талантливыми»? Эти едва различимые пузырьки — вершина вашей слаженной работы?       Гарри сжал челюсть. Теодора глядела прямо перед собой, пальцы слегка подрагивали. И тут — резкий треск.       Снейп наклонился ближе к котлу, и его волосы, словно живые, взметнулись вверх. Чёрные пряди задрожали, как от невидимого ветра. В воздухе проскочила искра. Гермиона вскрикнула, отступая. Вслед за профессором волосы у всех учеников встали дыбом, словно невидимая волна электричества прошла по классу. Искры побежали по крышкам котлов, мелькая между рядами. — Мерлин... — пробормотал Рон, тронув свою голову. — Я похож на одуванчик! — Не трогайте котлы! — крикнула Гермиона, но было поздно. Симус взвизгнул, когда его коснулся разряд, и дёрнул руку вверх, ошеломлённый. Класс наполнился воплями и нервным смехом. В воздухе пахло озоном и палёным металлом.       Снейп стоял неподвижно. Только глаза его горели холодной яростью. Он обвёл класс взглядом — длинно, медленно. — Блестяще, — произнёс он тихо, возвращаясь к Поттером. В его слове не было ни грамма похвалы. — Поттеры решили устроить небольшое световое шоу.       Мантия его колыхнулась, как крыло чёрной птицы. — Я думал, хуже вы уже не сможете. Ошибался. Вы едва не разнесли класс. — Но… — начал Гарри, — это не— — Молчать! — рявкнул Снейп. Голос отразился от стен, как удар плети.       Он приблизился, нависая над ними. Тень легла на лица Поттеров. — Вам, Поттеры, стоит научиться хотя бы думать, прежде чем касаться котлов. Или держать палочку так, чтобы не спалить всё вокруг.       Молчание. Лишь слизеринцы усмехались. Теодора молча собрала пергаменты, книги и флаконы, бросая их в сумку чуть громче, чем следовало. Гарри последовал её примеру, не сводя глаз со Снейпа       Снейп, казалось, их больше не замечал. Он писал что-то на пергаменте, и скрип пера был единственным звуком в классе. Когда они дошли до двери, Теодора не выдержала. — Придурок, — бросила она тихо, но в мёртвой тишине подземелий это прозвучало слишком громко.