На цепи

Ваня Дверная ручка была холодной под моим прикосновением, когда я коснулся её впервые. Теперь же она уже нагрелась до температуры моего тела. Я облокотился на дверь, прижимаясь лбом к прохладной поверхности. Я всё-таки делал это — сжимая трость в моей свободной руке, я набрался смелости поднять себя с кровати — и силы не обращать внимания на пульсирующую боль. Мои мысли заполнил Олег. Никогда не было никого, кому я готов был бы подчиниться, — и в этом вся суть. Иногда я ненавидел подчиняться ему. Иногда я ненавидел то, что он контролировал меня и управлял всеми аспектами моей жизни. Подводя итог, можно было сказать, что встретиться лицом к лицу с Кизару было всё равно, что выступать в одиночестве против целой армии, — у меня не было никаких шансов. Ты окажешься разбитым и сломленным независимо от того, как сильно ты боролся. Я оттолкнулся от двери, всё ещё сжимая своей рукой дверную ручку. Я пытался заставить себя открыть её. В моей другой руке дрожала трость. Чем дольше я стою здесь, тем дольше будет продолжаться эта ночь. У меня не было другого выбора, кроме как сделать так, как он сказал. И Олег будет ждать так долго, как придётся. — Блять, — негромко ругнулся я, проводя тыльной стороной руки, в которой была зажата трость, по моему лицу. Я крепче сжал дверную ручку и быстро повернул её, не давая себе возможности передумать. Тёмный коридор открылся передо мной, как чёрная пропасть, угрожая проглотить меня целиком. Нечипоренко должно быть, услышал мои шаги, потому что развернулся лицом ко мне и поднял бровь в ожидании. Он ничего не сказал о том, как долго я выполнял его указание, хотя я ожидал этого. Я прикусил губу и двинулся вперёд, зная, что должен сделать. Я подбирал слова, пока шёл к нему. Зажмурившись, я пытался заставить себя произнести их, но как будто застыл. — Вань? — голос Олега разорвал тишину, и я почувствовал его пальцы, сжимающие мой подбородок, поднимающие моё лицо к нему; я едва мог взглянуть в его тёмные, карамельные глаза. — Ты хочешь что-то попросить у меня? — Да, — проскрежетал я едва слышно. Мои ладони покрылись холодным потом, сердце отчаянно колотилось. Олег нахмурился, он ждал, пока я, наконец, не произнёс, заикаясь: — Я… эээ… я х-х-хочу, чтобы ты наказал меня…, — мои глаза смотрели в пол, я чувствовал, что это было недостаточно хорошо для него. — Это правда? — спросил он. — Звучит, как будто ты не очень сильно этого хочешь. Я закрыл глаза, прикусил губу, пытаясь сформулировать лучший ответ: — Пожалуйста, — вопреки моему желанию, в моём голосе прозвучали просящие нотки. Олег внезапно схватил меня за плечи и надавил вниз, я бросил взгляд на него. — На колени, — потребовал он, толкая меня сильнее. Я опустился на пол у его ног, пытаясь справиться с подступающими слезами. Моя голова уже пульсировала от количества слёз за эту ночь, но я вряд ли смог бы справиться с собой. Опуская голову ниже, я уставился на его ноги. — Прошу — шептал я. — Я… я хочу, чтобы ты сделал это. — Сделал что? — продолжал мучить меня Олег, подталкивая свою ногу всё ближе к моей опущенной голове. Попытавшись проглотить комок, вдруг резко вставший у меня в горле, я положил голову на его ноги, так что я буквально валялся у него в ногах сейчас. — Я хочу, чтобы Вы наказали меня, — я всё-таки произнёс это, пересилив свое самолюбие, хотя готов был плюнуть ему в лицо несколько матершинных. — Встань, — скомандовал он. Страх тут же скрутил мой желудок, как только Кизару снова начал отдавать приказы. Я медленно поднялся на ноги, сразу же опустив глаза в пол, я старался дышать ровно, но мучительное ожидание не позволяло мне оставаться спокойным. — Повернись. Моя голова закружилась, как после катания на сумасшедшей карусели, когда я повернулся к мужчине спиной. — Руки за голову, — Олег отдал приказ, и я тихо застонал. Когда он ставит меня в такую классическую позицию сабмиссива, я знаю, что не стоит ждать ничего, кроме тренировки дисциплины. Я слышал, как он ходит вокруг, когда я, подчинившись, положил руки за голову, сцепив пальцы в замок. Ладони сразу же вспотели от моих длинных волос, и я прикрыл глаза, пытаясь держаться. Я слышал, как он остановился рядом со мной. Гладкая поверхность трости касалась нижней части моей спины, спускаясь вниз на мою многострадальную задницу. Я стиснул зубы, ожидая удара и последующей за ним боли. Я молился о том, что смогу выстоять, и молча проклинал его за то, что он поставил меня в такое безвыходное положение. — Слушай меня, Ваня, — мягкий голос заполнял меня, хотя его внезапность всё же заставила меня вздрогнуть. — Я хочу, чтобы ты понял, что-то, что ты сделал сегодня, непростительно. Если ты думаешь, что легко сможешь вынести это наказание, ты ошибаешься. Я не хочу лгать тебе или чего-то недоговаривать, — его голос становился жёстче, и я почувствовал лёгкий удар трости. — И ты должен сделать всё, что в твоих силах, чтобы убедить меня не выкинуть тебя, блять, на грёбаную улицу. Моё сердце пропустило удар, слёзы стояли в глазах. Я знал, что он прав. Любой другой на его месте сделал бы именно так… —  А теперь… — в голосе рэпера звучала сталь. — Я не хочу этих жалких «Пожалуйста, сэр» или «Я хочу этого, сэр». Я хочу, чтобы ты, блять, умолял меня об этом. Без предупреждения трость резко опустилась на мою плоть, и яркие горячие вспышки боли прошли сквозь меня. Моя спина выгнулась, пальцы сжались, чтобы сохранить своё место у меня за головой. Всё моё тело потянулось вверх, как марионетка, которую дёрнули за нитку. Я пытался стоять ровно, старательно придумывая надлежащий ответ, и глотал воздух, как рыба, выброшенная на берег, справляясь с болью, прошившей меня. — Умоляй, Ваня! — Прошу… — это слово было едва слышно, и трость снова со свистом рассекла воздух, жаля мою истерзанную спину, в ответ на мою жалкую попытку; мне едва удалось сохранить свою позу, я всхлипнул снова: — Блять, пожалуйста, пожалуйста… — я даже думать не мог от изнурительной боли. — Ты правда думаешь, что это достаточно хорошо? — Олег ударил ещё сильнее в следующую секунду. — И без мата. Сила удара снова выбила меня из равновесия, я отлетел к стене, впечатываясь в жёсткую холодную поверхность. Согнувшись пополам от боли, я в изнеможении остался стоять там. — Прости, мне очень жаль… — стонал я, желая упасть на пол, свернуться калачиком и зарыдать. — Жаль… — повторил Нечипоренко. Я смотрел на него мокрыми от слёз глазами. — Да, прошу, пожалуйста, поверь мне… — мой голос срывался… Но Олег лишь нахмурился, глаза оставались холодными. — Тебе жаль. Сейчас, когда ты здесь, с выпоротой задницей, — он направил свой палец в сторону моего покалеченного тела. — А где было твоё раскаяние, когда ты признавался, что трахнул ту девку? — он спрашивал, и острая боль пронзала, как нож, мою грудь. — Всё, что я слышал, было «Отъебись» и «Иди на хер». Снова и снова. — Нет… Ты не можешь сказать, что тебе жаль, сейчас. Ты вытерпишь всё, что я собираюсь сделать с тобой, и будешь знать, что ты, чёрт возьми, заслужил это. Он был прав. Я должен был раньше просить прощения. Я должен был плакать и раскаиваться намного раньше. Но я говорил себе в тот момент, что я ненавижу Олега за то, что он делал со мной — контролировал и направлял меня, как марионетку. И теперь я понимал, что Олег не заслужил такого отношения — не только потому, что сейчас мне было физически больно; я чувствовал, что это я сделал ему больно, предав его. — Прошу… — шептал я, — я сделаю всё, что ты хочешь. — Вставай, — Кизару вряд ли услышал моё бормотание. Глотая слёзы, я заставил себя встать прямо и поднять руки за голову. — У тебя будет последний шанс, Ваня, — это прозвучало угрожающе спокойным тоном. Без лишних слов, вряд ли оставляя мне время обдумать следующий шаг, он опустил очередной сильный удар на мою полыхающую задницу. Тупая, пульсирующая боль проникла в плоть, сменяя первоначальную, шокирующую, яркую и жгучую, я попытался отключиться от неё, выдавливая из себя слова: — Да, сэр… прошу Вас… Мне… Мне нужно, чтобы Вы… наказали м-м-еня… — Ещё, — скомандовал Олег, поднимая трость уже, кажется, в сотый раз. Я захлебнулся рыданиями, балансируя на цыпочках от боли. — Бляять… Я чувствовал, как он целенаправленно избивает меня. Это было медленно поначалу, сейчас это делалось всё быстрее и быстрее. Трость раз за разом опускалась на мои истерзанные ягодицы, вырывая крики из моего горла. — Прошу, возьми меня… Щёлк! Трость бьёт резко и быстро. — Возьми… поимей меня… — рыдания буквально душили меня, я едва стоял, покачиваясь, вот-вот готовый привалиться к стене снова. Я знал, это не то, что он хотел услышать от меня, но это единственное, что мой сошедший с ума мозг мог сорвать с моего языка. Всё, что я мог предложить ему, — это моё тело, и я надеялся, ему будет этого достаточно. — Взять? Тебя? Маленькую сучку, предавшую меня? Щёлк! Я еле-еле удерживал тело вертикально, и слова Нечипоренко глубоко врезались в меня, лишая оставшейся воли. Я вслепую нащупал стену, потеряв равновесие. Упав на колени, я вздрогнул от холода штукатурки, слёзы текли по моим щекам, меня потряхивало от сильных эмоций. У меня не осталось сил, чтобы бороться с ним, не было причин сопротивляться его приказам. Он сломал меня, и теперь всё, что я мог сделать, это вернуться к нему. — Прошу, пожалуйста… — просил я почти безмолвно, когда пальцы Олега сгребли в охапку мои волосы на затылке, заставив меня вскрикнуть, и подтянули моё лицо к нему. Он навис надо мной, его потемневшее лицо казалось ещё более пугающим в полумраке комнаты. — У тебя ничего нет, Ваня, слышишь меня? Никаким твоим друзьям из Иремеля и Авроры ты не нужен. Никакому, сука, Фараону, которому ты лижешь жопу, ты не сдался. — он продолжал крепко держать меня. -, кроме меня. Ты — ничто без меня. Я потянулся вверх, цепляясь за его бёдра, я плакал и мог только согласно кивать, молясь, чтобы он увидел, что он полностью подчинил меня. Я положил свою голову ему на бедро, утыкаясь своим заплаканным лицом в мягкую плоть. Я услышал его тихий вздох, он выпустил пальцы из моих волос, и на минуту в доме повисла тишина, нарушаемая лишь моими жалкими всхлипами. Наконец, его рука нашла мой подбородок и подняла мою голову. — Иди наверх и ложись на кровать, — произнёс он. Его голос был лишён мстительного гнева, который был в нём ещё несколько минут назад, но и ничего другого в нём тоже не было. Вскоре он пришёл. — Ты действительно хочешь, чтобы я это сделал? — вопрос, заданный низким, страстным голосом, внезапно нарушил напряжённую тишину; я не ответил, и он пригвоздил меня к месту пугающим взглядом. — Так хочешь или нет? — повторил он спокойно. — Да, — хрипло ответил я в конце концов. Он медленно кивнул, протянув руку к моему бедру. Он провёл пальцами по рубцу, который сам же и оставил, и я постарался скрыть свою дрожь. Он провёл там снова, надавливая сильнее, и тихий стон сорвался с моих губ. — Произнеси это, — Кизару отдавал приказ, но его голос всё ещё оставался тихим и спокойным. — Я хочу, чтобы ты взял меня… — прошептал я. — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, — это был не вопрос. — Хочешь, чтобы я засунул свой член в твою задницу. Я быстро кивнул, утыкаясь лицом в простыню, меня колотило от смеси возбуждения и затяжного страха — или, возможно, я всё ещё не думал, что он закончил наказывать меня. — Ммм… — одобрительно промычал он, развернулся и потянулся за своим ящиком с приспособлениями. На секунду ужас от того, что порка сейчас продолжится, накрыл меня с головой… Но тут Олег возвратился, сжимая в руке какой-то небольшой предмет. — Повернись, чтобы я мог надеть это на тебя, а потом снова ложись лицом вниз, — тихо скомандовал Олег. Моё сердце забилось сильнее, ведь, как я сказал, я уже имел представление о том, что он держит в руке. Я поморщился, когда ткань одеяла задела мою израненную кожу, и попытался найти более-менее приемлемое положение, ожидая следующего шага Нечипоренко. Он опустился на край кровати и плавно придвинулся ко мне. — Я собираюсь взять тебя, — он провёл рукой по моему бедру. — Я собираюсь взять то, что принадлежит мне, — его пальцы вдруг неожиданно обвились вокруг моего полувозбуждённого члена, и я прикусил губу, не в состоянии сдержать удивлённый стон удовольствия. Большой палец его руки прошёлся по головке, возбуждая меня сильнее, а в другой руке появилось небольшое кольцо: — Ты ведь понимаешь, что это значит? Я тяжело дышал, уставившись на кольцо для члена. Я знал, что заслужил всё, что бы Олег ни захотел сделать со мной, но мне хотелось кричать от понимания того, что рэпер хочет любыми способами не дать мне получить разрядку. — Это значит, что я не смогу кончить… — А почему? — Олег продолжал давить на меня. — Потому что я… я был… с кем-то другим, — кровь прилила к моим щекам, пока я шептал это. — Я собираюсь вдоволь насладиться тем, как будет изнывать твоё тело, а ты при этом будешь прекрасно понимать, что это моё право — взять. А не твоё — дать, — его пальцы сжались вокруг моего члена ещё сильнее, почти до боли. Я вздрогнул от его слов, но не сказал ни слова в ответ — ни согласия, ни возражения. Я заслужил это, повторял я сам себе, я должен сделать всё, чтобы он простил меня, потому что, кроме него… у меня нет ничего — как он и сказал. — Да, сэр… — повторил я дрожащим голосом.