Дети Сакомаки

      Утро началось слишком спокойно.       Юи проснулась от слабого солнечного света, пробивавшегося сквозь шторы. Сначала она несколько секунд просто лежала, пытаясь понять, где находится. Чужая комната, высокий потолок, тяжёлые занавески, слишком дорогая мебель — всё это снова напомнило ей, что она не дома.       Женщина тихо вздохнула и потянулась к телефону, лежавшему на тумбочке. На экране светилось сообщение от Кейт.       Юи сразу нахмурилась. Сонливость исчезла почти мгновенно. Она села на кровати, открыла сообщение и прочитала: «Мам, я у Ксю. Со мной всё нормально. Не ищи. Вернусь, когда остыну».       Юи несколько секунд молча смотрела на экран. Сначала сердце неприятно сжалось. Кейт ушла. Ночью. Из особняка. После конфликта. Конечно, она была у Ксюши, и это немного успокаивало, но материнская тревога всё равно успела подняться горячей волной. — Кейт… — тихо выдохнула Юи, прикрывая глаза.       Она не злилась. Нет. Скорее устала и испугалась. Потому что прекрасно понимала свою дочь. Если Кейт ушла не хлопнув дверью, а молча, значит, внутри у неё всё было куда хуже, чем она показала.       Юи провела рукой по лицу и уже хотела набрать ей ответ, но в этот момент где-то в доме раздался первый крик. Резкий, злой и совершенно точно мужской. Юи замерла. Через секунду послышался грохот, будто кто-то споткнулся, задел мебель и очень сильно об этом пожалел. Потом ещё один крик. Потом возмущённый вопль Аято: — КАКОГО ЧЁРТА?!       Юи медленно опустила телефон. — Кейт… — повторила она уже совсем другим тоном.       Теперь в её голосе было не только беспокойство. Там появилось понимание. Очень неприятное понимание. Кейт не просто ушла к Ксюше.Кейт перед уходом что-то сделала. И, судя по звукам, сделала очень много.       Первым проснулся Руки. Он всегда вставал достаточно рано и привык начинать утро спокойно. Но в этот раз спокойствия не получилось. Стоило ему открыть дверь своей комнаты, как что-то щёлкнуло у пола. Руки успел только нахмуриться, прежде чем сверху на него посыпались липкие бумажки, мелкий блестящий порошок и несколько верёвок, которые запутались вокруг рук и плеч.       На ближайшей стене крупными буквами было написано: «СНАЧАЛА ПРОСИ. ПОТОМ КОМАНДУЙ».       Руки застыл. Его лицо осталось почти спокойным, но это было то самое спокойствие, за которым уже начиналась настоящая ярость. Он медленно снял с плеча липкую записку и посмотрел на неё так, будто собирался уничтожить одним взглядом. На второй записке было выведено:       «Кухня не армия. Кейт не солдат».       Руки сжал бумажку в кулаке. — Кейт, — холодно произнёс он.       В его голосе не было крика. Именно поэтому прозвучало ещё страшнее. Он сделал шаг вперёд, но тут же сработала вторая ловушка. Откуда-то сбоку вылетела подушка и ударила его прямо в грудь. Не больно, но унизительно. А для Руки это было почти хуже боли.       В коридор он вышел в тёмной пижаме, с блёстками в волосах, остатками верёвки на плече и таким лицом, будто сейчас кого-то будут судить без права на защиту.       Следующим проснулся Шу. Точнее, его разбудил не будильник, а странная тишина. Неестественная. Он привычно потянулся к наушникам, но музыка не включилась. Шу лениво приоткрыл глаза, нажал кнопку ещё раз, потом ещё. Ничего. Он сел на кровати, посмотрел на плеер, потом на наушники. С виду всё было на месте, но не работало. — Серьёзно?.. — устало пробормотал он.       Потом он оглядел комнату и окончательно проснулся. Вся комната была почти полностью белой. Слишком белой. Постель, часть мебели, стены, даже некоторые вещи были обклеены белой бумагой и тканью. Его одежда исчезла, а вместо неё на видном месте висел один строгий костюм.       На стене красовалась надпись: «ТИШИНА. ПОКОЙ. ЛЕЧЕНИЕ ЛЕНИ».       Шу несколько секунд смотрел на это молча. Потом лёг обратно. — Я не участвую, — сказал он потолку.       Но выбраться из кровати оказалось сложнее, чем он думал. Одеяло было хитро перетянуто лентами, и на то, чтобы освободиться, ушло несколько минут. Когда он наконец вышел в коридор в помятой пижаме, с абсолютно мёртвым выражением лица, то выглядел так, будто жизнь окончательно его разочаровала. — Я хочу спать, — сказал он в пустоту.       Из соседней комнаты донёсся истеричный крик Канато. Канато проснулся от того, что не почувствовал рядом привычного порядка. Он резко сел, огляделся и замер. Комната стала белой. Слишком белой. Но самое страшное было не это. — Тедди?.. — тихо позвал он.       Ответа, конечно, не последовало. Канато вскочил с кровати и заметил распахнутое окно. Его глаза расширились. Он подбежал к нему, выглянул вниз и увидел игрушки во дворе. Несколько секунд он просто молчал. Потом особняк услышал такой крик, что даже Юи в своей комнате вздрогнула. — КТО ЭТО СДЕЛАЛ?!       Канато вылетел из комнаты в ночной рубашке, с растрёпанными волосами и совершенно безумным взглядом. В руках он всё-таки держал Тедди, которого, видимо, успел найти первым. Но остальные игрушки всё ещё были внизу, и это делало ситуацию для него почти трагедией. — Они тронули мои вещи… — прошептал он. — Они тронули мои вещи!       Аято проснулся от крика Канато и сразу вскочил с кровати. — Да что там опять?!       Он резко распахнул шкаф, чтобы одеться, но замер. Внутри почти ничего нормального не осталось. Часть вещей была перевёрнута, часть спрятана, а на дверце шкафа висела записка: «ЕСЛИ ХОЧЕШЬ КОМАНДОВАТЬ — НАЧНИ С СОБСТВЕННОГО ШКАФА».       Аято сорвал записку и скомкал. — Да они издеваются?!       Потом он заметил, что его любимые вещи и предметы, которыми он особенно гордился, были испорчены или приведены в совершенно непригодный вид. Это стало последней каплей. — Я ИХ УБЬЮ!              В коридор он вылетел почти в одних домашних штанах, даже не застегнув рубашку. Волосы были растрёпаны, лицо злое, а в руке он всё ещё сжимал несчастную записку. Райто проснулся чуть позже остальных. Сначала он даже улыбнулся, увидев розовые стены. — О-о, как мило…       Но улыбка исчезла, когда он открыл шкаф. Вместо привычной одежды там висели платья. Разные. Яркие. Некоторые откровенно нелепые. На зеркале была нарисована огромная надпись помадой: «ДЯДЯ, ТЕБЕ ИДЁТ РОЗОВЫЙ».       Райто несколько секунд смотрел на своё отражение. Потом медленно повернул голову к шкафу. — Это уже личное, — произнёс он с натянутой улыбкой.       Он вышел из комнаты в халате, на котором каким-то образом уже успела оказаться блестящая наклейка в форме сердечка. Вид у него был вроде бы спокойный, но глаза выдавали раздражение.       Коу проснулся почти одновременно с ним. И его комната тоже была розовой. Очень розовой. На стенах красовались надписи, наклейки и сердечки. В шкафу вместо одежды висели платья, а на подушке лежала записка: «АЙДОЛ ДОЛЖЕН БЫТЬ ЯРКИМ».       Коу взял записку двумя пальцами и уставился на неё. — Ярким — да. Но не настолько же!       Он выбежал в коридор в пижаме и с розовой лентой, случайно прилипшей к рукаву. Увидев Райто, он замер. Райто посмотрел на него. Коу посмотрел на Райто. — Тебя тоже? — спросил Коу. — Увы, — ответил Райто. — Я даже не знаю, оскорбиться или признать стиль. — Сначала оскорбиться, — сказал Райто. — Согласен.       Субару проснулся от общего шума и сразу понял, что день будет плохим. Он резко вышел из комнаты, собираясь разобраться, но на пороге его ждала ловушка. Что-то хрустнуло под ногой, затем сверху посыпались сухие листья, земля и какие-то ветки. Субару замер. Медленно посмотрел на пол. Потом в окно. Потом понял. Его садовый уголок был испорчен. Не уничтожен полностью, но достаточно, чтобы он пришёл в бешенство. — КЕЙТ!       От его голоса в коридоре стало ещё тише. Субару вышел из комнаты в расстёгнутой пижамной рубашке, с землёй на плечах и таким лицом, будто сейчас стенам особняка тоже может не повезти.       Юма обнаружил последствия почти одновременно с ним. Его огород пострадал.       Грядки были переворошены, часть растений пересажена в странном порядке, а рядом торчала табличка: «АГРАРНАЯ РЕФОРМА ОТ ДЬЯВОЛА И ХАКЕРА».       Юма стоял посреди этого хаоса и молчал. Потом медленно сжал кулаки. — Они… тронули… мой огород. Голос был тихим. Очень тихим. А потом уже громче: — Я ИХ ЗАКОПАЮ НА ЭТОМ ЖЕ МЕСТЕ!       В гостиную он влетел в домашних штанах и майке, с землёй на руках и совершенно диким выражением лица.       Азуса проснулся последним из Муками. Он сначала не понял, что случилось. В комнате было тихо. Слишком тихо. Он потянулся к своим ножам, но замер, увидев, что они испорчены и больше не выглядят опасными. Азуса долго смотрел на них. В отличие от остальных, он не закричал. Просто взял один из ножей, провёл пальцем по испорченной поверхности и тихо сказал: — Больно… Потом, после короткой паузы, добавил: — Им… будет больно?..       В коридор он вышел медленно, в пижаме, прижимая к себе один из испорченных ножей так, будто это была раненая птица.       Через несколько минут все пострадавшие начали один за другим появляться в гостиной.       Сначала вошёл Руки — с блёстками в волосах, липкими записками на рукаве и ледяным выражением лица.       Следом почти вполз Шу, всё ещё в пижаме, с видом человека, который мечтает вернуться в белую комнату только ради сна. Потом ворвался Канато, прижимая Тедди и дрожа от злости. За ним — Аято, растрёпанный и разъярённый. Райто и Коу появились почти одновременно, оба в домашней одежде, с розовыми следами на ткани и лицами, на которых смешались злость и унижение. Субару вошёл молча, но с таким взглядом, что ближайшая ваза могла треснуть просто от страха. Юма влетел следом, всё ещё с землёй на руках. Азуса появился последним, тихий, мрачный и пугающе спокойный. И вся эта странная, злая, полусонная компания застыла на пороге гостиной. Потому что там уже сидели Гера и Зира. Обе были полностью одеты, спокойны и явно проснулись раньше всех. Они сидели в креслах, пили чай и выглядели так, будто наблюдали не утреннюю катастрофу, а очень интересный спектакль. Зира держала чашку двумя руками и сияла такой довольной улыбкой, что скрывать радость даже не пыталась. Гера сидела рядом спокойнее, но уголки её губ предательски дрожали. — Доброе утро, — мягко сказала она. — Как спалось? — невинно добавила Зира.       Аято резко повернулся к ней. — Это вы сделали?!       Зира медленно отпила чай. — Я? Нет. Я спала. — Очень крепко, — подтвердила Гера. — Ага. Прямо как ангелочек. — Зира, ты не похожа на ангелочка, — спокойно заметила Гера. — Зато звучит красиво.       Руки сделал шаг вперёд. Его взгляд был прикован к Гере. — Где Кейт?       Гера спокойно поставила чашку на блюдце. — Не знаю.       Руки прищурился. — Ты лжёшь. — Нет, — так же спокойно ответила Гера. — Я действительно не знаю, где она сейчас. Но предполагаю, что она в безопасности.       Зира закинула ногу на ногу. — И явно в хорошем настроении.       Канато тихо зашипел: — Она выбросила мои игрушки… — Не все, — заметила Зира. — Тедди при тебе. Значит, она была милосердна. — МИЛОСЕРДНА?!       Шу устало опустился на диван. — Не кричи. У меня и так утро ужасное. — Тебе хотя бы игрушки в окно не выкинули! — возмутился Канато. — Мне сломали наушники, — тихо сказал Шу. — Это хуже.       Субару ударил кулаком по стене рядом с собой. — Она тронула сад.       Юма тут же рыкнул: — И огород!       Зира не выдержала и прикрыла рот рукой, но смех всё равно прорвался. — Простите… просто аграрная реформа…       Юма резко повернулся к ней. — Что ты сказала?       Гера быстро поставила чашку на стол и положила руку Зире на плечо. — Она ничего не сказала. — Я сказала, но уже жалею, — прошептала Зира, всё ещё давясь смехом.       В этот момент по лестнице спустилась Юи. Она была уже одета, но по её лицу было видно: утро началось для неё слишком резко. В руках она всё ещё держала телефон. Юи остановилась на последней ступеньке и посмотрела на гостиную. На Руки с блёстками. На Шу в помятой пижаме. На Канато с Тедди и безумным взглядом. На Аято почти в одних домашних штанах. На Лайто и Коу с розовыми следами. На Субару с землёй. На Юму, который выглядел так, будто сейчас пойдёт воевать за огород. На Азуза с испорченным ножом.       Потом она посмотрела на Геру и Зиру, спокойно пьющих чай. Юи медленно закрыла глаза. — Я даже не хочу спрашивать. — Мам, — осторожно сказала Гера, — Кейт написала тебе?       Юи открыла глаза и посмотрела на неё. — Да.       Вся гостиная моментально притихла. Руки резко повернулся. — Где она?       Юи холодно посмотрела на него. — В безопасности. — Это не ответ. — Это единственный ответ, который ты сейчас получишь.       Голос Юи звучал мягко, но в нём была сталь. Руки замолчал, но по его лицу было видно, что он едва сдерживается.       Зира тихо поставила чашку. — Ну, если кому интересно, я считаю, что это было заслуженно. — Зира, — устало сказала Юи. — Что? Он вчера сам напросился.       Руки медленно перевёл взгляд на неё. — Ты знала? — Я? Нет. — Но одобряешь. — А это уже другой вопрос.       Гера тихо вздохнула. — Зира, пожалуйста, не подливай масло в пожар. — Там уже не пожар, там костёр дружбы. — Очень сомнительной дружбы, — пробормотала Юи.       И именно в этот момент входная дверь открылась.       В особняк вошёл Рейджи. Он вернулся раньше, чем ожидалось. В руках у него была сумка, на лице — привычное строгое выражение. Но стоило ему сделать пару шагов и увидеть гостиную, как он остановился. Рейджи медленно оглядел всех. Руки — в блёстках и с липкими записками. Шу — в помятой пижаме и с выражением полного поражения. Канато — почти на грани истерики. Аято — злой, растрёпанный и полуодетый. Лайто и Коу — с розовыми следами и сердечками. Субару и Юма — в земле. Азуза — с испорченным ножом. Гера и Зира — с чаем. Юи — с телефоном и выражением женщины, которая уже пожалела, что проснулась.       Рейджи медленно снял очки, протёр их платком, снова надел и только после этого произнёс: — Я отсутствовал меньше суток.       В комнате никто не ответил.       Он сделал ещё один шаг вперёд и посмотрел на Геру. — Где Кейт?       Гера спокойно подняла чашку. — Доброе утро, Рейджи. — Гера. — Она в безопасности.       Рейджи перевёл взгляд на Юи.       Юи скрестила руки на груди. — Она у Ксюши. Написала мне утром. С ней всё нормально. — И вы считаете это нормальным? — строго спросил Рейджи.       Юи устало усмехнулась. — После того, что я вижу перед собой, слово “нормально” сегодня вообще звучит странно.       Зира тихо прыснула в чашку.       Рейджи окинул взглядом братьев и Муками. — Кто-нибудь может объяснить, что произошло?       Все одновременно заговорили. — Она сломала мои наушники! — Она выбросила мои игрушки! — Она испортила мои вещи! — Она тронула мой сад! — Мой огород! — Мои ножи… — Моя комната розовая! — И моя!       Голоса смешались в один общий шум. Рейджи поднял руку. — Достаточно.       Все замолчали не сразу, но всё же затихли. Рейджи медленно повернулся к Юи. — Полагаю, это была месть.       Юи посмотрела на Руки. — Полагаю, кое-кто вчера неудачно выбрал тон.       Взгляд Рейджи стал ещё строже. — Руки?       Руки молчал несколько секунд, затем холодно сказал: — Я лишь сказал, что обед должны приготовить они.       Зира громко поставила чашку на блюдце. — О, нет. Ты не “сказал”. Ты приказал. Есть разница.       Гера спокойно добавила: — И Кейт эту разницу заметила первой.       Рейджи устало прикрыл глаза. — Великолепно.       Шу с дивана тихо пробормотал: — Я тоже так подумал. — Шу, молчи, — раздражённо сказал Аято. — У меня сломаны наушники. Я имею право страдать.       Рейджи глубоко вдохнул, явно пытаясь не сорваться. — Значит так. Сначала все приводят себя в порядок. Потом мы соберёмся здесь и спокойно обсудим произошедшее.       Зира подняла руку. — А если спокойно не получится?       Рейджи посмотрел на неё. — Получится. — Уверенный мужчина, — тихо сказала она Гере. — Зира. — Всё, молчу.       Руки снова повернулся к Юи. — Кейт должна вернуться.       Юи встретила его взгляд без улыбки. — Вернётся, когда будет готова. — Она устроила беспорядок в особняке. — А ты вчера устроил беспорядок в её голове, — спокойно ответила Юи.       В комнате стало тихо. Даже Зира перестала улыбаться. Юи медленно убрала телефон в карман и добавила: — Я не оправдываю то, что она сделала. Но если вы хотите, чтобы мои дочери жили здесь, вам придётся научиться говорить с ними как с людьми, а не как с обязанностями, проблемами или подчинёнными.       Рейджи ничего не ответил сразу. Он только перевёл взгляд на Руки, потом на остальных, потом снова на Юи.       Гера тихо взяла чашку и сделала глоток.       Зира посмотрела на вампиров поверх своей чашки и невинно сказала: — Чаю хотите?       Несколько злых взглядов одновременно повернулись к ней. Она улыбнулась шире. — Ладно, поняла. Не хотите.