Дети Сакомаки

      После объявления итогов второго этапа зал ещё долго шумел. Ученики спец-школы радовались громко и открыто: хлопали, свистели, выкрикивали клички участников и обсуждали самые яркие моменты испытаний. На табло горел счёт: Ретей — 18 баллов, спец-школа — 22 балла. Разрыв был уже не таким огромным, как после первого тура, но спец-школа всё ещё оставалась впереди. И это одновременно радовало одних и раздражало других. Сакомаки и Муками покидали спортзал молча. Первый этап они проиграли заметно, второй помог им подтянуться, но полностью сравнять счёт всё равно не удалось. Ретей всё ещё догонял. Для них это было неприятно не только как соревнование, но и как удар по гордости. Они привыкли быть сильнее, опытнее, увереннее. А тут перед ними стояла команда подростков из спец-школы, которая не только не боялась их, но и спокойно держала преимущество.       Позже вечером Сакомаки и Муками собрались в общей комнате общежития, выделенной для команды Ретей. Комната была просторной, но строгой: тёмные диваны, низкий стол, книжные полки, большое окно и приглушённый свет. За окном уже темнело, школа постепенно затихала после шумного дня, но в комнате Ретей тишина была не спокойной, а тяжёлой. Каждый думал о своём.       Рейджи стоял у окна с чашкой чая и молча смотрел на тёмный двор. Шу лежал на диване, прикрыв глаза, но не спал. Аято сидел на подлокотнике кресла и раздражённо крутил в руках мяч, который каким-то образом прихватил после спортивного этапа. Канато держал Тедди на коленях и хмуро молчал. Райто устроился в кресле, но на этот раз не улыбался так легко, как обычно. Субару стоял у стены, скрестив руки на груди. Муками расположились чуть дальше: Руки сидел за столом и смотрел на список результатов, Юма прислонился к шкафу, Коу вертел в руках бутылку воды, а Азуса тихо рассматривал бинт на своей руке.       Первым тишину нарушил Аято. — Бесит, — бросил он, сжав мяч сильнее.       Рейджи даже не повернулся. — Что именно? — Всё. Они. Их школа. Их вечный шум. Их самоуверенность. И то, что они всё ещё впереди.       Коу тихо усмехнулся. — То есть тебя бесит, что они не слабые?       Аято резко посмотрел на него. — Меня бесит, что ты слишком много говоришь. — Значит, попал в точку.       Юма хмыкнул, но спорить не стал. Он сам весь вечер думал о полосе препятствий. Саша оказался не сильнее его физически, но выиграл за счёт выдержки и расчёта. Это раздражало Юму куда сильнее, чем если бы его просто перебили грубой силой. — Они подготовлены лучше, чем мы думали, — наконец произнёс Руки.       Его голос прозвучал спокойно, но слишком холодно. Он не любил признавать чужое превосходство, особенно вслух. Но после сегодняшнего дня отрицать очевидное было глупо. Рейджи поставил чашку на стол. — Они не просто подготовлены. У них хорошая командная связь. Причём не показная. Они шумят, спорят, смеются, могут вести себя совершенно несерьёзно, но когда начинается задание, каждый знает свою роль.       Шу лениво открыл один глаз. — Они свободные.       Аято нахмурился. — В смысле? — В прямом. Они не пытаются всё время выглядеть идеально. Поэтому, когда собираются, это выглядит настоящим. У нас наоборот. Мы делаем вид, что всё под контролем, а внутри каждый сам по себе.       В комнате стало тише. Никто не захотел сразу отвечать, потому что слова Шу неожиданно попали слишком точно.       Райто откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел в потолок. — Зира весь день смеётся, подкалывает, выводит всех из себя… но в саду рядом с Сашей она была другой. Тише. Спокойнее. Как будто эта её дерзость — не просто характер, а броня.       Аято фыркнул. — Ты теперь ещё и наблюдатель? — Иногда полезно смотреть не только на себя, — спокойно ответил Райто.       Субару перевёл взгляд на Руки. — Кейт тоже не просто дерзит.       Руки медленно поднял глаза. — Я знаю.       Юма удивлённо посмотрел на него. — Ты это вслух сказал? — Я сказал факт, — холодно ответил Руки.       Он вспомнил боевой кабинет. Кейт сражалась с Ксюшей без способностей. Падала, блокировала, снова вставала, хотя могла бы закончить бой быстрее, если бы использовала силу. Но она упрямо держалась человеческих возможностей, словно доказывала что-то самой себе. Руки хотел воспринимать её просто как грубую и непослушную девчонку, но теперь это становилось сложнее. — Она ведёт себя так, будто любое давление воспринимает как угрозу, — произнёс Руки после паузы. — Не просто раздражается. Защищается. За себя, за сестёр, за Ксюшу, за всю их компанию.       Субару тихо добавил: — Будто привыкла, что если не ударит первой, ударят её.       Эта фраза неприятно повисла в воздухе.       Канато крепче прижал Тедди. — Но они ведь первые начали. Они испортили комнаты. — Да, — сказал Рейджи. — И это нельзя назвать нормальным поведением. Но вопрос не только в том, что они сделали. Вопрос в том, почему они решили сделать именно так.       Шу тихо хмыкнул. — Ловушки были не просто шалостью. Это было сообщение. — Какое ещё сообщение? — раздражённо спросил Аято. — “Не командуйте мной”. “Не трогайте моих”. “Не думайте, что я слабая”. Примерно такое.       Руки ничего не сказал, но в груди неприятно сжалось. Он слишком хорошо помнил надписи в своей комнате. Тогда они только злили. Сейчас начинали звучать иначе.       Рейджи задумчиво поправил очки. — Гера постоянно берёт на себя ответственность. На соревнованиях, в команде, рядом с сёстрами. Она ведёт себя как взрослая, хотя не должна быть взрослой вместо всех. Коу перестал крутить бутылку. — А Ксюша? Она вроде вообще не родная, но защищает их так, будто они её настоящая семья. — Потому что, возможно, они и есть её настоящая семья, — тихо сказал Азуса.       Все на секунду посмотрели на него. Азуса редко вмешивался в такие разговоры, но сейчас его слова прозвучали неожиданно точно.       Руки опустил взгляд на список результатов. — Юи тоже изменилась.       В комнате снова стало тихо. — Раньше она бы промолчала, — продолжил он. — Испугалась бы. Попыталась бы сгладить конфликт. Сейчас она защищает их открыто. Даже от нас.       Субару посмотрел в сторону окна. — Может, потому что раньше её никто не защищал.       Эта фраза прозвучала почти глухо. После неё даже Аято не нашёлся, что сказать. Рейджи сжал пальцы на чашке. Ему не нравилось вспоминать прошлое. Не нравилось признавать ошибки. Но чем больше он смотрел на дочерей Юи, тем яснее понимал: их недоверие не появилось из воздуха. Юи исчезла на шестнадцать лет не просто так. Она растила девочек одна, прятала их, защищала и, судя по всему, учила не склонять голову перед теми, кто пытается давить. — Мы для них не семья, — тихо сказал Коу.       Руки посмотрел на него.       Коу больше не улыбался. — Мы можем сколько угодно говорить, что они дочери, племянницы или часть рода Сакомаки.       Но для них мы чужие взрослые вампиры, которые появились внезапно и сразу начали требовать подчинения.       Юма нахмурился. — Звучит мерзко. — Зато честно, — ответил Субару.       Аято резко поднялся. — И что теперь? Мы должны перед ними извиняться за всё на свете? — Не за всё на свете, — спокойно сказал Рейджи. — Но если мы хотим наладить контакт, начинать нужно не с приказов. — С чего это мы вообще должны что-то налаживать?       Рейджи посмотрел на него строго. — Потому что иначе они так и будут видеть в нас угрозу. А если они видят угрозу, они будут отвечать. Сегодня мы уже видели, как именно.       Шу лениво добавил: — И, честно говоря, у них неплохо получается.       Аято раздражённо цокнул языком, но не стал спорить. Он всё ещё злился, но даже он понимал: девочки не прогнутся. Ни Гера, ни Зира, ни тем более Кейт. Руки медленно выдохнул. — Кейт не станет слушать, если с ней говорить приказами. — Вот это открытие, — пробормотал Шу.       Руки бросил на него холодный взгляд. — Не начинай. — Я просто радуюсь твоему развитию.       Юма тихо усмехнулся, и напряжение в комнате немного ослабло.       Райто посмотрел в сторону двери. — Значит, завтра перед последним туром попробуем поговорить?       Рейджи кивнул. — Спокойно. Без давления. Без угроз. И без попыток сразу поставить их на место.       Коу улыбнулся краем губ. — То есть самое сложное испытание будет не на арене? — Для некоторых — да, — сухо сказал Рейджи.       Аято снова сел, недовольно отвернувшись. — Если они начнут язвить, я молчать не обещаю.       Субару хмыкнул. — Тогда хотя бы продержись дольше трёх секунд. — Да вы сговорились?!       Шу снова закрыл глаза. — Просто мы тебя знаем.       На этот раз в комнате даже послышались тихие смешки. Не весёлые, не беззаботные, но всё же живые. Злость не исчезла полностью. Гордость никуда не делась. Никто не стал внезапно мягким и понимающим. Но после сегодняшнего дня в их отношении появилась трещина, через которую начало пробиваться понимание.       Девочки Комори не были просто вредными подростками.       Они были острыми, потому что привыкли защищаться. Громкими, потому что не хотели быть незаметными. Упрямыми, потому что, возможно, слишком рано поняли: если не отстоишь себя сам, никто не сделает это за тебя.       Рейджи подвёл итог: — Завтра мы попробуем поговорить. Не как судьи. Не как старшие, требующие подчинения. А просто как те, кто хочет понять.       Руки молча кивнул.       Субару отвернулся к окну.       Райто задумчиво улыбнулся.       Шу сделал вид, что уснул.       Аято недовольно буркнул что-то себе под нос, но спорить больше не стал.       За окном окончательно стемнело. Где-то в другом крыле общежития, скорее всего, смеялись ученики спец-школы, обсуждали завтрашний тур, ели сладости и строили планы на победу. А в общей комнате Ретей впервые за всё время не думали о том, как поставить девочек на место.       Они думали, как к ним подойти.       И для Сакомаки с Муками это было сложнее любого соревнования.