Дети Сакомаки

      Все помнили....       До того вечера они были другими. Не слабее, не глупее и не наивнее — просто свободнее. Тогда им ещё казалось, что мир, каким бы странным он ни был, всё равно можно победить смехом, шумом, упрямством и тем, что рядом есть свои. Они только начинали учиться в спец-школе, только привыкали к новым правилам, тренировкам, преподавателям и к тому, что рядом за партой может сидеть демон, вампир, маг, оборотень, неко или кто-то ещё более странный.       И им это нравилось. Кейт тогда ещё не была такой молчаливой. Она могла спорить до хрипоты, смеяться над глупыми шутками Лео, толкать Кирилла плечом просто потому, что он слишком серьёзно на неё смотрел. Она носила наушники, но часто снимала их сама, чтобы услышать, что говорят остальные. Её холодный взгляд ещё не был бронёй — скорее привычкой делать вид, что она круче, чем есть на самом деле.       Гера тоже была другой. Спокойной, да, но не такой напряжённой. Она ещё не пыталась держать под контролем каждый шаг, каждый разговор и каждую возможную опасность. Она могла забыть о расписании, смеяться вместе с Зирой, спорить с Костей о какой-то книге и не думать каждую секунду, что если она расслабится, то всё развалится.       А Зира смеялась по-настоящему. Не чтобы спрятать тревогу. Не чтобы закрыть чужие вопросы шуткой. Не чтобы первой ударить словами, пока никто не успел задеть её. Она просто была шумной, яркой, живой. Могла залезть на бордюр, объявить себя королевой тротуара, послать Лео «в пешее эротическое путешествие» за неудачную шутку и через минуту уже смеяться вместе с ним.       Ксюша тоже была легче. Её кошачьи уши часто дёргались от любопытства, хвост выдавал настроение быстрее, чем лицо, а сама она постоянно что-то придумывала: то спорила, что сможет пройти весь путь по бордюру и ни разу не оступиться, то пыталась взломать школьный автомат с напитками «не ради воровства, а ради науки».       Парни рядом с ними тоже были другими. Кирилл ещё не смотрел на Кейт так, будто в любой момент должен успеть поймать её до падения. Костя ещё не привык молча подставлять плечо Гере, когда она сама не просит помощи. Саша ещё не умел по одному тону Зиры понимать, когда она шутит, а когда вот-вот сорвётся. Лео ещё не прятал тревогу за лёгкими комментариями.       Они были детьми, которые слишком рано получили силу, но ещё не успели понять цену этой силы.       При поступлении в спец-школу им предложили усиливающие капсулы. Преподаватели объяснили всё честно: капсулы могли быстрее раскрыть способности, усилить природную сущность и помочь в обучении, но был риск. Если эмоции станут слишком сильными — страх, злость, боль, желание защитить — сила может выйти из-под контроля. Девочки слушали внимательно. Даже Зира тогда не шутила.       Гера первой взяла капсулу в ладонь и долго смотрела на неё, будто пыталась просчитать все последствия. Потом подняла глаза и спокойно сказала: — Если это поможет мне защитить девочек, я согласна. — Ой, ну начинается, — фыркнула Зира, но без злости. — Нечисть, ты опять строишь из себя взрослую. — А ты опять делаешь вид, что тебе всё равно, — ответила Гера. — Мне не всё равно. Просто я хочу быть крутой официально.       Кейт молча взяла капсулу и проглотила первой. Кирилл резко повернулся к ней. — Ты даже не подумала. — Подумала, — спокойно сказала она. — Быстро. — Кейт. — Череп, не начинай.       Ксюша посмотрела на неё, потом на капсулу в своей руке. — Ну, если Дьявол выживет, то и я справлюсь. — Спасибо за доверие, — сухо сказала Кейт. — Всегда пожалуйста.       Тогда все ещё рассмеялись. Даже Кирилл, хотя улыбка у него вышла нервной. Они не знали, что через какое-то время этот выбор станет их самым страшным воспоминанием. В тот вечер компания возвращалась после поздней тренировки. Город был почти пустой, но не мрачный. Асфальт блестел после дождя, фонари отражались в лужах, воздух был прохладным и свежим. Они шли шумной кучкой и чувствовали себя почти взрослыми, потому что тренировка закончилась поздно, а им разрешили возвращаться самим.       Зира шла впереди и размахивала руками, рассказывая какую-то историю так выразительно, будто выступала на сцене. — И я ему говорю: если ты ещё раз назовёшь мои цветы сорняками, я тебя самого в клумбу посажу!       Лео прыснул. — А он что? — А он сказал, что я агрессивная. — Неожиданно, — протянула Кейт. Зира резко обернулась. — Дьявол, ты на чьей стороне? — На стороне фактов. — Предательница.       Кейт усмехнулась, и тогда в этой усмешке ещё было больше веселья, чем холода.       Ксюша тем временем шла по бордюру, раскинув руки для равновесия. — Смотрите и учитесь. Высший пилотаж кошачьей грации. — Ты сейчас упадёшь, — сказал Лео. — Я не падаю.       Через секунду она поскользнулась, взмахнула руками и чудом удержалась.       Лео довольно прищурился. — Конечно-конечно. — Я специально. Проверяла реакцию. — Свою или нашу? — Вселенной.       Саша шёл рядом с Зирой и слушал её болтовню с тем спокойным выражением лица, которое у него появлялось только рядом с ней. Костя и Гера немного отстали, обсуждая что-то про книги и задания. Кирилл держался рядом с Кейт, иногда бросая на неё короткие взгляды. — Хватит смотреть, — сказала она, не поворачивая головы. — Я не смотрю. — Смотришь. — Проверяю, не замёрзла ли ты.       Кейт фыркнула. — Я не маленькая. — Я знаю. — Тогда не веди себя так. — Не обещаю.       Она толкнула его плечом, но не отошла. Тогда это ещё было легко. Просто подколы, просто тепло, просто привычка быть рядом.       А потом они свернули за угол.       Из тёмного переулка вышли несколько мужчин. На вид им было лет двадцать пять-тридцать, но ребята сразу поняли: это не люди. Вампиры. Нетрезвые, шумные, с тяжёлыми взглядами и неприятными улыбками. Их было больше, и они это прекрасно понимали. Веселье оборвалось резко, будто кто-то выключил звук.       Ксюша спрыгнула с бордюра. Зира перестала улыбаться. Гера сразу шагнула ближе к сёстрам. Кейт вынула наушник. Кирилл вышел чуть вперёд.       Один из вампиров усмехнулся, медленно оглядывая их компанию. Его взгляд задержался на девочках слишком долго, и от этого стало мерзко. — Хей, дети, не хотите поиграть?       Кирилл ответил сразу, громко и чётко: — Нет. Мы идём домой. — Да не ломайтесь вы, — протянул другой вампир. — Мы же только поиграть хотим. — Нет, — сказали ребята почти хором.       На секунду стало тихо.       Потом первый вампир улыбнулся шире. — Не хотите по-хорошему — будет по-плохому.       Он исчез с места слишком быстро. Через мгновение оказался за спиной Кирилла и ударил его. Кирилл пошатнулся, попытался удержаться, но второй удар сбил его на землю. — Кирилл! — крикнула Кейт.       Она рванулась к нему, но её схватили сзади. Чужие руки грубо сжали плечи, выкручивая их назад. Кейт дёрнулась, ударила ногой, почти вырвалась, но вампир был сильнее. Ксюшу тоже перехватили, прижав так, что она не могла нормально развернуться. Геру держали двое. Зиру резко схватили за руки, не давая даже ударить.       Парни бросились к ним, но вампиры разделились быстро. Одни удерживали девочек, другие били мальчиков, не давая подняться. Саша пытался прорваться к Зире, но получил удар в живот и рухнул на асфальт. Лео ударили о стену, и он на секунду потерял дыхание. Костя пытался подняться снова и снова, хотя его прижимали к земле. Кирилл, ещё не до конца пришедший в себя, всё равно тянулся к Кейт. — Не трогайте их… — прохрипел он.       Вампир, державший Кейт, усмехнулся. — А то что, мальчик?       Кейт услышала этот смех. Увидела кровь на губе Кирилла. Увидела, как Саша пытается подняться к Зире, как Лео зажимает бок, как Костя, несмотря на боль, всё равно тянется к Гере.       И в этот момент что-то внутри неё треснуло.       Не только у неё.       Ксюша зарычала первой. Низко, хищно, совсем не по-человечески. Этот звук будто прошёл по улице волной: вампир, державший её, на мгновение замер, а потом резко ослабил хватку, сам не понимая почему.       Ксюша перестала дёргаться. Она замерла. И в следующую секунду вокруг неё вспыхнуло синее сияние. Её глаза загорелись ярким неоновым светом, зрачки сузились, а воздух вокруг начал дрожать, словно сама ночь отступала перед её силой. Кошачьи уши прижались к голове, пальцы сжались, ногти заострились, и из груди снова вырвался рык — уже глубже, сильнее, опаснее.       Вампир отшатнулся. — Что за…       Он не успел договорить.       Тело Ксюши окутало синее пламя, и её силуэт начал меняться. Маленькая девочка исчезала, растворяясь в сиянии, а на её месте поднималось огромное хищное существо. Лапы с тяжёлыми когтями ударили по мокрому асфальту, оставляя трещины. Мощное тело выгнулось, шерсть потемнела в ночном свете, а по гриве пробежали синие искры, будто внутри неё горела молния.       Перед вампирами стояла огромная львица. Не обычная. Слишком большая, слишком сильная, слишком разумная в своём хищном взгляде. Её глаза сияли холодным голубым светом, дыхание вырывалось тяжёлым паром, а вокруг тела клубились тонкие синие линии энергии. В этом облике от прежней весёлой Ксюши почти ничего не осталось — только знакомое упрямство в глазах и ярость, направленная на тех, кто посмел тронуть её семью.       Львица медленно повернула голову к вампиру, который только что держал её за руки. Тот сделал шаг назад.       Поздно.       Ксюша сорвалась с места одним мощным прыжком. Вампир даже не успел выставить руки. Огромная лапа ударила его в грудь, и он отлетел к стене так, будто его сбила машина.                   Асфальт под когтями треснул, а синий свет вокруг львицы вспыхнул ярче. Она встала между парнями и нападавшими, низко пригнувшись к земле. И снова зарычала.       На этот раз вампиры уже поняли: перед ними не ребёнок, которого можно удержать силой. Перед ними была хищница.       Гера поднялась в воздух следом. Её волосы вспыхнули глубоким фиолетовым, вокруг тела закружились магические круги, а в руках раскрылась тяжёлая книга с сияющими символами. На ней появилась тёмная магическая одежда с фиолетовыми переливами и бело-золотым плащом, длинные элементы ткани развевались вокруг, похожие на крылья ночного цветка. Фиолетовый свет отражался в её глазах, делая взгляд холодным и пугающе взрослым. Она не кричала. Не металась. Просто подняла руку, и вокруг вампиров сомкнулись сияющие руны, словно невидимые цепи сдавили их тела.       Зира вспыхнула зелёным огнём. Её рыже-красные волосы разметались вокруг лица, зелёные кончики будто превратились в языки пламени, из головы прорезались изогнутые рога. Одежда сменилась на тёмно-зелёное платье с золотыми деталями и светлыми развевающимися рукавами. Вокруг тела закружились зелёные кристаллы и огненные сполохи. На лице появилась улыбка, но уже не та весёлая, живая, настоящая. Другая. Опасная. Дикая. Вампир, державший её, отступил сам, но было поздно. Зира ударила зелёным пламенем, не убивая, но заставляя его с криком рухнуть на асфальт.       Кейт изменилась последней. И именно это напугало сильнее всего.       Она замерла совсем, будто в ней выключилось всё человеческое. Потом по её рукам начала проступать чёрная чешуя с синим отливом. За спиной раскрылись огромные тёмные крылья, тяжёлые и острые, хвост ударил по асфальту, оставляя трещину. Чёрные волосы с синими прядями поднялись от волны силы, глаза вспыхнули холодным голубым светом. На коже проступили тёмные отметины, а крылья и хвост выглядели так, будто были выкованы из ночи и синего огня.       Она медленно повернула голову к вампирам.       И парни поняли: Кейт их не слышит. Никого. Ни Кирилла. Ни сестёр. Ни саму себя.       Вампиры попытались атаковать, но это уже не было дракой. Девочки справились с ними слишком быстро и слишком страшно. Ксюша в образе львицы сбивала врагов с ног, оставляя глубокие царапины и заставляя их отползать от одного только рыка. Гера удерживала самых опасных фиолетовыми цепями, не давая приблизиться к парням. Зира двигалась в зелёном пламени, каждый её выпад оставлял на мокром асфальте горящие следы. Кейт появлялась и исчезала в темноте почти бесшумно: крылья рассекали воздух, хвост сбивал вампиров с ног, когти ломали оружие, удары отбрасывали врагов в стены.       Они спасли их. Но в тот момент это выглядело не как спасение. Это выглядело так, будто девочки сами провалились в ту силу, которую выпустили.       Парни пытались подняться. Кирилл, едва держась на руках, всё равно пополз к Кейт. Ему было страшно не за себя. За неё. Потому что та Кейт, которая ещё десять минут назад толкала его плечом и называла занудой, сейчас стояла посреди улицы с пустым светящимся взглядом. — Кейт… — хрипло позвал он. — Кейт, это я.       Она стояла к нему спиной. Крылья дрожали, хвост медленно двигался из стороны в сторону. Она смотрела на поверженных вампиров так, будто всё ещё видела угрозу. — Кейт, — повторил Кирилл тише.       Она повернула голову. Голубые глаза остановились на нём, и на секунду ему стало по-настоящему холодно. В этом взгляде почти не было Кейт.       Саша в это время добрался до Зиры. Она стояла среди зелёного огня и тяжело дышала, а пламя вокруг неё то вспыхивало, то гасло, реагируя на каждый удар сердца. — Зир… — осторожно произнёс он.       Она резко повернулась, и Саша замер. Но уже через мгновение её взгляд дрогнул. Она увидела его. Узнала. Пламя стало слабее. — Саша?.. — прошептала она, и голос у неё вдруг стал испуганным, почти детским.       Он шагнул к ней и крепко обнял, не обращая внимания на жар, который всё ещё исходил от её силы. — Я здесь. Всё закончилось. Слышишь? Всё.       Лео сидел рядом с Ксюшей, всё ещё не вернувшейся из облика львицы. Огромная хищница дрожала, тяжело дышала и низко рычала, не позволяя никому приблизиться к парням. Её синие глаза метались по улице, будто она всё ещё искала новую угрозу.       Лео не знал, опасно ли подходить. Но всё равно медленно протянул руку. — Ксю… это я. Лео. Слышишь меня?       Львица повернула к нему голову. Рык стал ниже, предупреждающий. Лео замер, но руку не убрал. — Тише. Всё хорошо. Ты нас спасла. Больше не надо драться.       Синее сияние вокруг львицы дрогнуло. Огромное тело будто стало менее плотным, шерсть начала растворяться искрами. Через несколько секунд на мокром асфальте уже сидела Ксюша — бледная, дрожащая, с прижатыми к голове ушами и испуганными глазами. Лео успел подхватить её, прежде чем она окончательно осела на землю. — Я… я не хотела… — прошептала она. — Знаю, — быстро сказал он, крепко прижимая её к себе. — Знаю. Ты нас спасла.       Костя подошёл к Гере, хотя каждый шаг давался ему с трудом. Она всё ещё парила над асфальтом, книга в её руках не закрывалась, руны вращались вокруг неё слишком быстро. — Гера, — тихо позвал он.       Она не ответила. — Нечисть, посмотри на меня.       Руны вспыхнули ярче, будто предупреждая его не подходить. Но Костя не отступил. — Это я. Костя. Всё закончилось. Они больше никого не тронут.       Гера моргнула. Один раз. Потом ещё. Её взгляд наконец сфокусировался на нём. Книга захлопнулась сама, фиолетовые символы рассыпались искрами, и она резко начала падать вниз.       Костя поймал её почти у самой земли. — Поймал, — выдохнул он, крепко прижимая её к себе.       Гера вцепилась пальцами в его одежду. — Я не могла остановиться… — Теперь остановилась, — тихо сказал он. — Я держу.       А Кирилл всё ещё стоял перед Кейт.       Она была последней, кто не вернулся. Чешуя на руках не исчезала, крылья оставались раскрытыми, хвост нервно бил по асфальту. Голубой свет в глазах то гас, то вспыхивал снова. — Кейт, — сказал Кирилл и сделал шаг ближе.       Она зарычала.       Он остановился, но не отступил. — Я знаю, ты слышишь. Ты спасла нас. Всё. Больше не надо сражаться.       Её пальцы сжались, когти царапнули воздух. — Они… тронули вас…       Голос был её и не её одновременно. Хриплый, низкий, чужой. — Да, — тихо сказал Кирилл. — Но теперь мы здесь. Все живы. Посмотри на меня.       Она не двигалась.       Кирилл сделал ещё шаг. Медленно, осторожно, будто приближался не к монстру, а к раненому зверю, который сам испугался собственной силы. — Кейт, пожалуйста.       Это слово сработало сильнее приказа. Не «стой», не «успокойся», не «хватит». Просто просьба.       Кейт моргнула. Свет в её глазах дрогнул. — Кирилл?.. — едва слышно прошептала она.       Он тут же оказался рядом и поймал её, когда крылья растворились в темноте, а ноги подкосились. Чешуя начала исчезать, оставляя на коже тёмные следы, похожие на ожоги от собственной силы. Кейт вцепилась в его куртку обеими руками. — Я… я не помню… — Не сейчас, — сказал он, крепко прижимая её к себе. — Всё потом. Я здесь.       После этого всё изменилось.       Не сразу. Не за одну ночь. Но трещина уже появилась.       Кейт стала тише. Сначала все думали, что она просто отходит после случившегося, но дни проходили, а она всё чаще надевала наушники, всё реже смеялась вслух и всё чаще уходила тренироваться одна. Она научилась отвечать коротко, смотреть холодно и не показывать, когда ей больно. Та живая девочка, которая раньше толкала Кирилла плечом и спорила просто ради веселья, постепенно спряталась глубоко внутри. На её месте появилась нынешняя Кейт — собранная, резкая, закрытая. Дьявол, который первым принимает удар, чтобы никто не успел добраться до остальных.       Гера начала контролировать всё. Расписания, тренировки, списки, настроение сестёр, маршруты, риски, чужие взгляды, собственные эмоции. Она не стала холодной, но стала слишком взрослой. После того вечера она будто решила, что если сможет просчитать опасность заранее, то больше никто из её близких не окажется на асфальте в крови. Она улыбалась, говорила спокойно, помогала всем, но парни видели: за этим спокойствием появилась постоянная готовность удержать мир на месте, даже если он снова начнёт рушиться.       Зира надела свою маску быстрее всех. Уже через пару дней она снова шутила, смеялась, подкалывала всех подряд и делала вид, что всё нормально. Только Саша знал, что это не прежний смех. Раньше он был лёгким, настоящим, без причины. Теперь в нём появилась острота. Зира научилась первой бить словами, чтобы никто не успел задеть её. Научилась превращать страх в шутку, тревогу — в подкол, боль — в громкое «да пошли вы». И чем сильнее ей было плохо, тем ярче она улыбалась.       Ксюша тоже изменилась. Она по-прежнему могла смеяться, спорить и строить из себя наглую неко, но стала чаще держаться рядом с Кейт. Как будто после того вечера поняла: если Дьявол снова сорвётся, кто-то должен быть достаточно близко, чтобы заметить первым. А парни… парни запомнили беспомощность.       Не свою боль. Не удары. Не кровь.       А то, как девочки спасали их и сами тонули в собственной силе. В ту ночь они почти не говорили. Просто держали их, пока те дрожали, плакали или молчали. Никто не обвинял. Никто не отступил. Но страх всё равно остался — тяжёлый, настоящий, липкий. Страх не за себя. За них. За то, что сила, выбранная ради защиты, однажды может забрать у девочек самих контроль.       И именно с того вечера всё стало таким, каким было сейчас. Кейт — закрытая. Гера — контролирующая. Зира — смеющаяся громче всех, когда хочется кричать. Ксюша — рядом, ближе всех к Дьяволу.       Воспоминание оборвалось так же резко, как и началось. — Да, но они научились это контролировать… — тихо начал Лео, всё ещё глядя на спящую Ксюшу у себя на коленях.       Кирилл резко поднял взгляд. Его голос прозвучал почти шёпотом, но в нём было столько тревоги, что остальные сразу замолчали. — У Кейт сегодня глаза загорелись. И чешуя на руках начала проявляться.       В комнате стало холоднее.       Костя посмотрел на спящую Геру, осторожно коснулся её волос и только потом ответил: — Будем надеяться на уроки Маис Лейджас. Она учила их возвращать контроль до того, как сила полностью сорвётся.       Саша медленно провёл пальцами по волосам спящей Зиры. Та тихо вдохнула во сне и чуть сильнее прижалась к нему. — Надеяться мало, — сказал он. — Завтра мы должны быть рядом.       Лео кивнул. — Не чтобы остановить их силой.       Кирилл посмотрел на Кейт. Она спала спокойно, но он всё ещё видел перед глазами ту Кейт из прошлого — смеющуюся, живую, свободную. И ту другую, с крыльями, чешуёй и глазами, в которых почти не осталось её самой. — А чтобы они услышали нас раньше, чем перестанут слышать себя.