Дети Сакомаки

      Танец закончился мягко, почти незаметно. Музыка не оборвалась, а просто перетекла в другую мелодию, спокойнее и тише. Пары начали расходиться: кто-то возвращался к столикам, кто-то уходил к друзьям, кто-то, наоборот, оставался в центре зала, ожидая следующий танец. Свет люстр отражался в полу, украшения под потолком мерцали, и на несколько минут казалось, что вечер действительно может пройти без новых проблем.       Гера и Костя первыми вернулись к сцене. Гера поправила край платья, быстро окинула взглядом зал и тут же снова стала главой учсовета: проверила, не сбилась ли музыка, не образовалась ли толпа у входа, всё ли в порядке у банкетной зоны. Костя стоял рядом, чуть ближе, чем до танца, но не мешал ей работать.       Зира и Саша тоже вернулись к обходу зала. Правда, теперь они уже не пытались делать вид, что между ними просто рабочая дистанция. Зира шла рядом с ним почти плечом к плечу, иногда что-то тихо говорила, а Саша отвечал коротко, но по его взгляду было ясно: для него это «не скрываем» значило больше, чем он показывал.       Ксюша и Лео снова заняли место у входа. Теперь поток гостей стал меньше, но они всё равно проверяли опоздавших, отвечали на вопросы и следили за браслетами-пропусками. Ксюша всё ещё держала Лео за руку, будто забыла убрать ладонь после их разговора. Или не хотела убирать. Лео, конечно, не напоминал.       Кейт и Кирилл вернулись к банкетному столу и выходу на террасу. Кейт после танца выглядела спокойнее, хотя всё ещё немного бледнее обычного. Кирилл снова поставил рядом с ней стакан воды, и она, заметив это, только закатила глаза. — Ты теперь будешь всю ночь следить, пью ли я воду? — Да. — Хоть бы сделал вид, что подумаешь. — Зачем? Ответ всё равно да.       Кейт тихо фыркнула, но стакан взяла.       Прошло немного времени, и к ним подошли помощники учсовета — те самые ученики, которых Гера заранее поставила на подмену. Они были чуть взволнованы, но старались выглядеть уверенно. — Нечисть, мы готовы вас сменить, — сказала одна из девушек.       Гера посмотрела на часы, затем кивнула. — Хорошо. Главный вход — под контроль Миюки и Тао. Обход зала — Рин и Хару. Сцена — Наоки и Сей. Банкетная зона и терраса — Акира и Мэй. Если что-то идёт не так, сначала решаете спокойно, потом сообщаете нам. Без самодеятельности. — Есть.       Ксюша, проходя мимо своей замены, подняла палец. — Если система пропусков пискнет красным, не тыкайте в неё десять раз. Зовите меня. — Поняли, Хакер. — И не называйте это «штукой для входа», у неё есть чувства.       Лео улыбнулся. — У системы? — У меня. Когда её оскорбляют.       Зира, услышав это, усмехнулась. — Хакер, ты сегодня особенно сентиментальна. — У меня отношения начались, я имею право быть странной.       Лео чуть кашлянул, но улыбку скрыть не смог. Гера посмотрела на них, и на её лице мелькнула тёплая, почти сестринская улыбка. — Ладно. Раз нас сменили, у нас есть немного свободного времени. Только не разбредаться слишком далеко. — Гера, — протянула Зира, — это бал, а не строевая подготовка. — С тобой одно другому не мешает.       Зира хотела ответить, но не успела.              К ней подошёл Райто.       Он двигался легко, будто просто случайно оказался рядом, но Зира сразу поняла: ничего случайного в этом не было. Райто остановился перед ней, чуть склонил голову и улыбнулся своей привычной мягкой, опасно-игривой улыбкой. — Лисичка, не подаришь мне танец?       Саша, стоявший рядом, спокойно посмотрел на Зиру. Не удерживая, не запрещая. Просто спрашивая взглядом, всё ли в порядке.       Зира коротко улыбнулась ему. — Я справлюсь. — Знаю, — тихо ответил Саша и отпустил её руку.       Райто заметил этот обмен взглядами и приподнял бровь, но пока ничего не сказал. Зира вложила ладонь в его руку. — Один танец. И если начнёшь читать мораль, я наступлю тебе на ногу. — Какая жестокость. — Это я ещё добрая.       Они вышли в центр зала. Райто вёл легко и уверенно. Зира двигалась свободно, красиво, с той самой дерзостью, которая превращала даже обычный шаг в маленький вызов. Некоторое время они молчали.       Зира первой не выдержала. — Ты что-то хочешь мне сказать или просто решил проверить, умею ли я танцевать? — А ты так уверена, что я не начну с морали? — Это не в твоём стиле. Мама говорила, ты любишь играть со своей жертвой.       Райто улыбнулся чуть шире. — Ты считаешь себя моей жертвой?       Зира посмотрела на него прямо. — Нет. Я слишком вредная для жертвы. — Это правда. — Зато я уверена, что ты не был в полном ужасе от ловушек Кейт и Ксю.       Райто тихо рассмеялся. — Признаю, они были впечатляющими. Особенно если забыть, что я сам в одну из них попал. — О, значит, задело? — Скорее удивило. Обычно меня сложно удивить.       Зира усмехнулась. — Кейт и Ксю делают всё по принципу: «нам весело — другим плохо». Они с детства такие. Если где-то есть одна, значит, вторая рядом или уже подготовила запасной вариант. — Ты говоришь о них с гордостью. — Конечно. Это мои сёстры. Они кошмар, но наш кошмар.       Райто несколько секунд смотрел на неё внимательнее. В её голосе снова мелькнула та самая настоящая теплота, которую она обычно прятала под шутками. — Ты очень хорошо защищаешь их словами. — Кто-то должен. Гера защищает планами, Кейт кулаками, Ксю взломом. Я — языком. — И хитростью. — О, это семейное. Или, может, от тебя передалось.       Райто наклонился ближе. — Думаешь, превзошла меня?       Зира улыбнулась уже совсем по-лисьи. — Давно. — Тогда проверим. Я могу попытаться смягчить ваши будущие разговоры с остальными. Особенно с теми, кто всё ещё считает, что наказания решают всё. — А взамен? — Одно желание. В пределах разумного.       Зира прищурилась. — Хитрец. — Ты же сказала, что превзошла меня. Значит, должна была это предвидеть. — Предвидела. Поэтому у меня тоже будет маленькое желание.       Райто заинтересованно посмотрел на неё. — Какое? — Пока не скажу. Пусть будет интрига. — Ты мне нравишься, Лисичка. — С чего это я Лисичка? — Рыжая, хитрая, опасная и слишком довольная собой.       Зира фыркнула, но улыбнулась. — Ладно, прозвище засчитано. Но запомни: я тебя переиграю. — Буду ждать. — Не жди слишком спокойно.       Они продолжили танцевать, и впервые этот разговор не был похож на попытку кого-то загнать в угол. Это была игра. Осторожная, колкая, но не враждебная. Зира всё ещё не доверяла Райто полностью, но теперь хотя бы понимала: с ним можно говорить на её языке.       У сцены к Гере подошёл Рейджи.       Она заметила его ещё до того, как он оказался рядом. Конечно, заметила. Гера вообще редко упускала из виду тех, кто мог стать проблемой. Но сейчас Рейджи не выглядел так, будто пришёл читать лекцию или предъявлять претензии. Он остановился на уважительном расстоянии и слегка поклонился. — Гера, позволите пригласить вас на танец?       Костя, стоявший рядом, напрягся совсем немного. Гера почувствовала это, но не повернулась. Она смотрела на Рейджи спокойно. — Благодарю за приглашение. — Вы можете отказаться, если заняты.       Это прозвучало неожиданно. Без давления. Без приказа.       Гера медленно кивнула. — Один танец.       Костя тихо сказал: — Я рядом.       Она посмотрела на него мягче. — Знаю.       Рейджи протянул руку, и Гера приняла её. Они вышли на танцпол почти официально: оба собранные, сдержанные, внимательные. Со стороны они выглядели как идеальная пара для строгого классического танца — каждый шаг точен, каждое движение выверено. — Вы сегодня прекрасно выглядите, — сказал Рейджи. — Спасибо. Вы тоже выглядите достойно. — Достойно? — в его голосе мелькнула слабая усмешка. — Строгая оценка. — Честная. — Тогда принимаю.       Несколько секунд они двигались молча. Гера ждала. Не торопила. Рейджи, похоже, тоже подбирал слова. — Я хотел сказать, что после последних событий стал лучше понимать ваше поведение.       Гера подняла взгляд. — Наше поведение сложно понять по нескольким дням. — Согласен. Но раньше я даже не пытался. Я оценивал вас по внешним проявлениям: резкость, непослушание, вызывающие поступки. Это было ошибкой.       Она не сразу ответила. — Ошибки признавать трудно. — Да. Но необходимо.       Гера внимательно посмотрела на него. Рейджи говорил спокойно, без привычной холодной назидательности. Это не делало его внезапно тёплым или родным, но хотя бы не заставляло обороняться каждую секунду. — Вы хотите наладить контакт? — спросила она. — Хочу попробовать. Но, вероятно, мне нужно учиться говорить с вами не как с подчинёнными.       Гера чуть смягчилась. — Это было бы хорошее начало. — А вы? Вы готовы к диалогу?       Она отвела взгляд в сторону сцены, где Костя продолжал наблюдать за залом, но иногда смотрел на неё. От этого внутри стало спокойнее. — Готова, если нас будут слушать. Не терпеть, не ломать, не воспитывать силой, а именно слушать. — Понимаю. — Не уверена. — Справедливо, — признал Рейджи.       Это было неожиданно. Гера даже немного удивилась. — Вы сегодня менее упрямы. — Возможно, соревнования были полезны не только ученикам.       Она позволила себе едва заметную улыбку. — Возможно.       Разговор не стал тёплым. Но он стал честнее, чем все предыдущие попытки. И для Геры этого уже было достаточно, чтобы не считать танец ошибкой.              К Кейт подошёл Шу.       Она стояла у края зала, держа в руках стакан воды и делая вид, что не замечает, как Кирилл поглядывает на неё каждые несколько секунд. Шу остановился рядом без лишних слов. — Потанцуешь?       Кейт повернула голову. — Ты не устал от героических поступков на сегодня? — Устал. Поэтому танец будет медленным.       Она усмехнулась. — Будешь читать мне мораль о поведении? — Лень. — Удобная жизненная позиция. — Работает.       Кирилл посмотрел на Кейт. Она встретилась с ним взглядом, и он, хоть и неохотно, кивнул. Если ей станет плохо, он будет рядом. Но держать её за руку каждую секунду — значит не доверять ей.       Кейт поставила стакан на стол. — Один танец. — Все сегодня так говорят, — лениво заметил Шу. — Потому что с вами безопаснее ограничивать время.       Он тихо хмыкнул и вывел её на танцпол.       Шу вёл спокойно, без попытки давить или придвинуть её ближе, чем она готова. Это неожиданно помогало. Кейт не чувствовала себя пойманной. Не чувствовала, что её пытаются контролировать. — Ты же не просто так подошёл, — сказала она. — Скажи уже. — Будто ты сама не догадываешься. — Если начнёшь с фразы «тебе нужно беречь себя», я уйду. — Тебе нужно беречь себя.       Кейт остановилась на полшага и посмотрела на него. — Я предупреждала. — Знаю. Но иногда очевидные вещи всё равно нужно говорить.       Она сжала губы. — Все теперь будут делать вид, что я стеклянная? — Нет. Скорее делать вид, что не заметили, как ты треснула.       Эта фраза попала слишком точно. Кейт отвела взгляд. — Ты слишком много видел. — Достаточно. — И что? Теперь считаешь меня слабой?       Шу посмотрел на неё спокойно. — Нет. — Почему? — Слабые не пугаются своей силы. Они просто наслаждаются ею.       Кейт замолчала.       Музыка вокруг стала будто тише. — Я не хотела, чтобы вы это видели, — сказала она наконец. — Знаю. — Особенно ты. — Почему?       Она не сразу ответила. — Потому что ты помог. А я не люблю быть обязанной.       Шу усмехнулся чуть заметно. — Можешь не быть обязанной. Просто верни кофту.       Кейт неожиданно тихо рассмеялась. — Вот значит как? Вся забота была ради кофты? — Она удобная. — Наглость. — Семейное.       Она посмотрела на него внимательнее. В этом слове не было давления. Только осторожный намёк, почти шутка, которую можно принять или оттолкнуть.       Кейт выбрала не отталкивать. — Спасибо, — сказала она тихо.       Шу на секунду открыл глаза чуть шире. — За кофту? — И за медпункт. — Угу. — Это всё? — А что ты хочешь услышать?       Она пожала плечом. — Не знаю. Обычно взрослые после такого читают лекции. — Я не очень хороший взрослый. — Это я уже поняла. — Но я знаю, каково это — делать вид, что тебе всё равно, потому что так проще.       Кейт подняла взгляд. — Правда?       Шу смотрел куда-то поверх её плеча, но говорил честно. — Правда. Только потом это перестаёт быть защитой и становится клеткой.       Кейт вспомнила дракона. Его слова. Трещины. Дверь. — Ты сейчас тоже лезешь туда, куда не надо. — Да. — И тебе не лень? — Немного. Но ты похожа на человека, который не попросит помощи, даже если будет падать. — Уже падала. — Вот именно.       Она не нашла, что ответить. Шу не давил. Не требовал доверия. Не просил называть его отцом. Просто говорил так, будто понимает больше, чем ей хотелось бы. — Я не обещаю стать мягче, — сказала она. — Было бы странно. — И послушной не стану. — Я бы удивился. — И ловушки, возможно, ещё будут. — Тогда постарайся, чтобы они были интересными.       Кейт посмотрела на него с искренним удивлением. — Ты серьёзно? — Рейджи и Руки будут против. Аято будет орать. Райто, скорее всего, оценит. Я… посмотрю по настроению.       На этот раз Кейт улыбнулась почти по-настоящему. — Значит, у меня всё ещё есть шансы на нормальное проживание в особняке? — Это зависит от того, как часто ты будешь устраивать концерты. — Не обещаю ничего. — Я и не ждал.       Танец продолжался, и где-то на краю сознания Кейт поймала себя на мысли, что рядом с Шу ей странно спокойно. Не как с Кириллом. Не тепло и не близко. Скорее тихо. Будто её не пытаются вытянуть из брони силой, а просто садятся рядом снаружи и ждут, пока она сама решит открыть дверь.       Тем временем к Саше подошёл Коу.       Саша стоял у колонны, наблюдая за залом и краем глаза следя за Зирой, которая танцевала с Райто. Он не ревновал открыто, но Коу заметил напряжение. — Ты всегда такой серьёзный? — спросил Коу.       Саша перевёл на него взгляд. — Когда есть причина. — А сейчас причина — Райто танцует с Зирой? — Сейчас причина — я на дежурстве.       Коу улыбнулся. — Удобный ответ. — Честный.       Коу встал рядом, тоже посмотрев в сторону танцпола. — Вы больше не скрываете отношения?       Саша помолчал. — Нет. — Смело. — Почему? — Потому что её семья сложная. Ваша школа сложная. Наши вообще ходячая катастрофа. А ты всё равно стоишь так, будто уже решил не отступать.       Саша посмотрел на него спокойно. — Я решил давно.       Коу перестал улыбаться так ярко. — Она шумная. — Знаю. — Язвительная. — Знаю. — Может устроить ад просто потому, что ей скучно. — Знаю. — И тебя это не пугает?       Саша чуть смягчился. — Нет. Потому что я знаю, когда она шумит от радости, а когда — чтобы не показать, что ей страшно.       Коу несколько секунд молчал. — Ты правда её любишь. — Да.       В этом «да» не было ни смущения, ни попытки оправдаться. Просто факт.       Коу тихо выдохнул. — Тогда держись. С Райто тебе ещё придётся соревноваться в хитрости. — Я не собираюсь с ним соревноваться. — Почему?       Саша посмотрел на Зиру, которая как раз усмехалась чему-то, сказанному Райто. — Зира сама кого угодно переиграет.       Коу рассмеялся. — Вот это правильный ответ.       К Косте подошёл Руки.       Костя стоял недалеко от сцены, наблюдая за Герой и Рейджи. Его лицо было спокойным, но Руки заметил в нём ту же настороженность, которую видел у Кирилла рядом с Кейт. Эти парни не мешали девушкам, но всегда были готовы вмешаться. — Константин, верно? — спросил Руки.       Костя повернулся к нему. — Да. — Можно просто Костя. — Руки.       Они обменялись короткими кивками. — Ты давно рядом с Герой? — Давно. — И всегда позволяешь ей решать самой?       Костя посмотрел на него внимательнее. — Позволяю?       Руки понял ошибку формулировки и чуть поморщился. — Неудачное слово. Я имел в виду — не вмешиваешься. — Вмешиваюсь, если ей грозит опасность. Но решения за неё не принимаю. — Даже если считаешь, что она ошибается? — Тогда говорю ей. Но не давлю.       Руки молча принял этот ответ. В нём было то, чему ему самому, возможно, ещё только предстояло научиться. — Она слишком многое несёт на себе, — сказал он.       Костя посмотрел в сторону Геры. — Знаю. — И ты не пытаешься забрать у неё контроль? — Нет. Это бы только напугало её сильнее. Я просто стою рядом, чтобы она могла опереться, если захочет.       Руки задержал на нём взгляд. — Звучит просто. — На деле сложно. — Верю.       Костя чуть усмехнулся. — Вы хотите понять её?       Руки не сразу ответил. — Хочу понять всех их. Но, вероятно, начал не с той стороны. — С приказов? — Да. — Тогда попробуйте с вопросов.       Руки опустил взгляд. — Хороший совет. — Гера любит, когда её слушают внимательно. Не перебивают. Не обесценивают. И не пытаются сразу исправить. — А если она слишком упрямится?       Костя спокойно ответил: — Значит, у неё есть причина.       Руки запомнил это.       К Кириллу подошёл Субару.       Кирилл стоял у края зала и смотрел на Кейт, танцующую с Шу. Он не выглядел довольным, но и вмешиваться не собирался. Субару остановился рядом и некоторое время молчал. — Ты не пошёл за ней, — сказал он наконец.       Кирилл не отвёл взгляда. — Она согласилась на танец сама. — А если ей станет плохо? — Я увижу. — Ты всегда так следишь? — Да.       Субару усмехнулся, но без насмешки. — Понимаю.       Кирилл посмотрел на него. — Правда?       Субару пожал плечом. — Когда кто-то важен, сложно не смотреть. Особенно если этот кто-то постоянно лезет в опасность и делает вид, что всё нормально.       Кирилл чуть хмыкнул. — Звучит знакомо.       Они оба посмотрели на Кейт. Шу что-то сказал, и она вдруг улыбнулась. Кирилл заметил это. Субару тоже. — Ревнуешь? — спросил Субару.       Кирилл спокойно ответил: — Да.       Субару удивлённо повернулся к нему. — Прямо сказал? — А смысл врать? — Не знаю. Обычно все врут. — Я не все.       Субару помолчал, потом тихо сказал: — Шу не заберёт её у тебя.       Кирилл посмотрел на него острее. — Я знаю. — Тогда почему ревнуешь? — Потому что я не могу защитить её от всего. И это бесит.       Субару опустил взгляд. — Это тоже понимаю.       Между ними повисло странное, но не враждебное молчание. Они были слишком разными, но в этом чувстве — злости на собственную беспомощность — понимали друг друга без лишних слов. — Она сильная, — сказал Субару. — Я знаю. — Но это не значит, что ей не нужна помощь.       Кирилл усмехнулся краем губ. — Скажи это ей. — Сам боюсь.       Кирилл впервые за разговор чуть заметно улыбнулся. — Разумно.       У входа Ксюша и Лео столкнулись сразу с целой компанией: Канато, Аято, Юма и Азуса подошли почти одновременно. Ксюша мгновенно насторожилась, но Лео остался рядом, спокойно, без лишнего движения. — О, массовый визит, — сказала Ксюша. — У нас тут вход, а не приёмная конфликтного отдела.       Аято фыркнул. — Да больно надо с тобой конфликтовать, кошка.       Ксюша прищурилась. — Львица. — Что? — Я сказала: львица. Кошкой можешь называть кого-нибудь, кто не способен откусить тебе руку.       Юма хмыкнул. — Резкая. — Спасибо, я тренировалась.       Канато смотрел на неё с явным недовольством. — Ты слишком громкая.       Ксюша положила руку на грудь. — Какое ужасное обвинение на балу, где играет музыка и разговаривают люди.       Азуса тихо посмотрел на неё. — Ты сегодня… спокойнее.       Ксюша на секунду перестала язвить. — Заметно? — Да.       Она чуть пожала плечом. — Поговорила со своей львицей.       Аято моргнул. — Со своей кем?       Лео вмешался мягко: — Долгая история.       Юма скрестил руки. — Это из-за капсул?       Ксюша и Лео обменялись быстрым взглядом. Ксюша не любила говорить об этом с чужими, но после слияния внутри действительно было спокойнее. Страх не исчез полностью, но больше не толкал её сразу кусаться. — Да, — сказала она. — Из-за них.       Канато сжал Тедди. — Вы опасны?       Ксюша посмотрела на него без насмешки. — Иногда. Если нас довести или если мы потеряем контроль. Но мы учимся. Не потому что кто-то приказал, а потому что сами не хотим никого ранить.       Азуса тихо кивнул. — Это… трудно. — Очень, — ответила Ксюша.       Аято нахмурился. — Тогда почему всё время язвите?       Лео усмехнулся. — А ты почему всё время орёшь? — Я не ору!       Ксюша подняла бровь. — Только что почти доказал обратное.       Юма рассмеялся, а даже Азуса чуть улыбнулся.       Напряжение ослабло.       Канато посмотрел на Ксюшу внимательнее. — Ты правда превратилась в львицу? — Правда. — Большую? — Огромную. — И можешь снова?       Ксюша чуть улыбнулась. — Могу. Но не буду. Здесь слишком красивые занавески.       Аято фыркнул. — Ну хоть в этом разум есть.       Ксюша уже хотела съязвить, но Лео мягко сжал её руку. Не останавливая, просто напоминая: они сейчас не враги.       Она выдохнула. — Слушайте, если вы пришли ругаться, то не сегодня. У меня сегодня хороший вечер.       Юма посмотрел на их сцепленные руки. — Потому что вы теперь вместе?       Лео улыбнулся. — Да.       Ксюша покраснела. — Можно было не так громко.       Аято усмехнулся. — Ха. Поздравляю, что ли.       Ксюша удивлённо посмотрела на него. — Это было не оскорбление? — Не привыкай. — Ладно. Тогда спасибо, что ли.       Азуса тихо добавил: — Вы… подходите друг другу.       Лео тепло улыбнулся. — Спасибо.       Ксюша отвела взгляд, но хвост выдал её полностью.       Бал продолжался, и разговоры расползались по залу, как невидимые нити. Никто за один вечер не стал семьёй. Никто не забыл старые обиды. Никто не простил всё сразу. Но впервые Сакомаки и Муками говорили с ними не сверху вниз, не приказами, не угрозами, а почти нормально.       Райто играл словами с Зирой, и она отвечала ему на равных.       Рейджи пытался слушать Геру, а не исправлять.       Шу говорил с Кейт тихо, не требуя от неё открыться сразу.       Коу узнавал Сашу не как помеху, а как того, кто любит Зиру.       Руки учился смотреть на Костю не как на чужого мальчишку рядом с Герой, а как на её опору.       Субару понимал Кирилла слишком хорошо, чтобы спорить.       А Ксюша и Лео, окружённые странной компанией из Канато, Аято, Юмы и Азусы, впервые не чувствовали, что любой разговор обязательно закончится дракой.       Музыка снова сменилась.       Гера вернулась к Косте после танца с Рейджи, Зира — к Саше после разговора с Райто, Кейт — к Кириллу после медленного танца с Шу. Ксюша всё ещё держала Лео за руку.       И хотя впереди их всё ещё ждал разговор с директором, капсулы, переезд в Ретей и множество нерешённых проблем, в этот вечер что-то важное всё же сдвинулось.       Не примирение.       Не прощение.       Но первый настоящий шаг навстречу.