Дети Сакомаки

      Такси остановилось у ворот спецшколы.       Кейт первой вышла из машины и, дожидаясь остальных, на секунду замерла, глядя на знакомые корпуса. Здесь всё было привычным: широкая дорожка к главному зданию, аккуратные клумбы, ученики, которые спокойно проходили мимо, не удивляясь ничему — ни кошачьим ушам Ксюши, ни напряжённому лицу Кейт, ни слишком задумчивой Зире. В спецшколе странности не считались странностями. Здесь все были немного не такими, и именно поэтому дышать становилось легче.       Зира выбралась следом, поправляя волосы. Она молчала почти всю дорогу, но теперь, оказавшись на территории школы, будто немного ожила. Всё-таки это место было ближе к дому, чем особняк, в котором за каждым углом могли ждать чужие правила, старые обиды и слишком внимательные взгляды. — Ну что, — Ксюша захлопнула дверцу такси и потянулась, — идём возвращать вам человеческий вид?       Кейт посмотрела на неё боком. — Хочешь сказать, сейчас у меня нечеловеческий? — Сейчас у тебя вид человека, который может убить краской для волос. — Значит, всё нормально.       Зира тихо фыркнула, но улыбка быстро исчезла. Она снова коснулась своих рыжих прядей и спросила уже серьёзнее: — Кейт, а ты как хочешь покраситься? Просто обновишь чёрный и синий или что-то поменяешь?       Кейт какое-то время молчала. Они шли по дорожке к корпусу стилистов, и под ногами тихо шуршал гравий. Ветер трогал её тёмные волосы с синими концами, и она вдруг поймала себя на мысли, что давно перестала воспринимать этот цвет как что-то выбранное. Он стал частью образа, частью брони, но не обязательно частью её самой. — Верну натуральный, — наконец сказала она.       Зира удивлённо повернулась к ней. — Серьёзно? — Да. — Но тебе же нравилось твоё окрашивание. — Нравилось, — Кейт пожала плечами. — Но сейчас хочется убрать лишнее.       Ксюша шла рядом и молча смотрела на неё. Она понимала, что “лишнее” у Кейт редко означало только волосы. Скорее, это было про всё сразу: про усталость, про злость, про желание снова почувствовать контроль хотя бы над чем-то простым. — Тогда Элла сегодня заработает нервный тик, — сказала Ксюша. — Смыть синий и чёрный — это тебе не зелёные кончики Зиры убрать. — Ничего, — Зира чуть оживилась. — Элла сильная женщина. Переживёт.              Они дошли до корпуса стилистов. Внутри пахло шампунями, лаком, какими-то травяными маслами и лёгкой магией — той самой, которую использовали для укрепления волос, восстановления кожи и исправления последствий экспериментов учеников, решивших, что “я сам справлюсь” звучит как хороший план. На стойке сидела девушка с короткими розовыми волосами и листала журнал. Увидев Кейт, Зиру и Ксюшу, она сразу выпрямилась. — О, студсовет. Вам к кому? — Позови Эллу, пожалуйста, — сказала Кейт. — Скажи, что мы по волосам. И морально подготовь её.       Девушка моргнула. — Настолько всё плохо?       Ксюша улыбнулась. — Пока нет. Но потенциально — да.       Через пару минут в коридоре послышались уверенные шаги. Элла появилась так спокойно, будто её не могли удивить ни внезапные визиты, ни просьбы вернуть натуральный цвет после нескольких лет окрашивания. Длинные синие волосы были собраны в высокий хвост, на лице — привычное холодное спокойствие, но в глазах мелькнул интерес. — Ну? — спросила она, окинув их взглядом. — Кто умер? — Пока никто, — ответила Зира. — Жаль. Я уже настроилась на драму.       Кейт скрестила руки на груди. — Драма будет, если ты скажешь, что мои волосы придётся отрезать.       Элла посмотрела на её окрашенные волосы, потом на лицо, потом снова на волосы. — Я подумаю, насколько сильно тебя напугать. Пойдёмте на улицу, сначала поговорим.       Девушки вышли во внутренний двор корпуса. Там стояла небольшая скамейка под навесом, рядом — клумбы с серебристыми цветами, которые раскрывались только при пасмурной погоде. Элла села первой, достала вейп, спокойно затянулась и, выпуская тонкую струю дыма, спросила: — Итак. Чего бы вы хотели?       Дым мягко растворился в воздухе, пахнув чем-то сладким и мятным.       Зира села рядом и чуть нервно сцепила пальцы. — Я хочу вернуть свой натуральный цвет. Убрать зелёный с кончиков. Элла кивнула. — Это легко. Твои волосы не убиты, просто оттенок снять. А ты? — она посмотрела на Кейт. — Тоже натуральный.       Элла медленно повернулась к ней всем корпусом. — Повтори. — Хочу вернуть натуральный цвет, — спокойно сказала Кейт.       Элла затянулась ещё раз, но теперь смотрела на неё внимательнее. — окрашивание убрать полностью? — Да. — Ты понимаешь, что с тобой будет дольше? — Понимаю. — И что я буду ворчать? — Это входит в стоимость.       Элла усмехнулась краем губ. — Ладно. Пока краситесь, расскажете мне, что у вас там интересного произошло. По лицам вижу — новости есть. — О, новости есть, — Зира откинулась на спинку скамейки. — Мы теперь временно живём у вампиров, завтракаем по семейному расписанию и пытаемся не устроить гражданскую войну за столом.       Элла на секунду замерла. — Я всё-таки не зря достала вейп.       Она повернулась к Кейт и протянула его ей. — Будешь?       Кейт посмотрела на вейп, потом отрицательно качнула головой. — Нет. Я бросила. — Ты? — Элла удивилась почти искренне. — Когда? — За месяц до начала игр. — Почему?       Кейт пожала плечами. — Мешало дыханию на тренировках. И Кирилл слишком долго делал вид, что его это не бесит.       Ксюша улыбнулась. — Он не делал вид. Он страдал молча. — Вот именно, — сказала Кейт. — Страдал слишком громко.       Элла хмыкнула, спрятала вейп и посмотрела на Ксюшу. — А ты чего хочешь? — Я за компанию, — ответила Ксюша. — Моральная поддержка, доставка сплетен и контроль, чтобы они не передумали на полпути. — Полезная должность, — сказала Элла. — Пойдёмте. Люси мне понадобится. С Кейт одной я сегодня не справлюсь, не убив клиентку. — Спасибо за заботу, — сухо сказала Кейт. — Это не забота. Это техника безопасности.       В зале стилистов было светло и просторно. Большие зеркала занимали почти всю стену, кресла стояли в ряд, рядом с ними — стойки с инструментами, баночками, кистями, защитными составами и маленькими магическими кристаллами, которые мягко светились изнутри. Элла усадила Зиру в одно кресло, Кейт — в другое, а Ксюша устроилась рядом на диванчике, поджав под себя ноги.       К ним подошла Люси — девушка с мягкими русыми волосами и яркими глазами. Она явно была из тех, кто обожал чужие истории сильнее, чем свою работу, хотя работала аккуратно и быстро. — Так, кого спасаем? — спросила Люси.       Элла показала на Зиру. — С неё начинай. Убрать зелёный с кончиков, вернуть родной оттенок. Там просто.       Потом она посмотрела на Кейт. — А вот это мой личный кошмар.       Кейт устроилась удобнее. — Рада быть особенной.       Пока Люси занималась Зирой, Элла начала разбирать волосы Кейт по прядям, оценивая, насколько глубоко въелся пигмент. Чем дольше она смотрела, тем более недовольным становилось её лицо. — Ты хоть иногда пользовалась масками? — Да. — “Иногда” — это раз в месяц? — Почти. — Я тебя сейчас расчёской ударю. — В очередь, — сказала Ксюша. — Я первая хотела.              Зира засмеялась, и напряжение, с которым она пришла, постепенно начало спадать. Когда Люси нанесла состав на зелёные концы, Зира наконец начала рассказывать. Сначала осторожно, выбирая слова, потом всё быстрее: про особняк, про ужин с Того, про правила, про то, как Ксюша чуть не начала платить аренду за право быть в семье, про чертежи комнат, про утреннюю ссору с Герой.       Люси слушала с открытым ртом. — Подождите. То есть вы теперь живёте с отцами-вампирами, которые шестнадцать лет отсутствовали, и пытаетесь договориться о правилах проживания? — Да, — сказала Ксюша. — И это у вас называется “интересные новости”? — Мы ещё мягко начали, — заметила Кейт.       Элла, аккуратно нанося состав на очередную прядь, посмотрела на неё в зеркало. — А с Герой что?       Кейт на секунду замолчала. — Она перегнула. — А ты? — Я сказала ей об этом. — Мягко?       Ксюша кашлянула. Зира отвела взгляд. Элла всё поняла. — Значит, не мягко.       Кейт сжала пальцы на подлокотнике. — Зира сказала ей личную вещь. А она ответила так, будто это не имело значения.       Зира тихо вмешалась: — Кейт… — Нет, — спокойно сказала Кейт. — Это имело значение.       Люси осторожно поправила фольгу на пряди Зиры. — Иногда люди, которые привыкли всё контролировать, не сразу понимают, что чужие чувства — это не задача, которую нужно решить.       Ксюша посмотрела на неё. — Ты звучишь слишком мудро для человека с розовыми ножницами на фартуке. — Это опыт, — серьёзно сказала Люси. — И розовые ножницы.       Элла усмехнулась. — Ладно, философы. Сидим спокойно. Зира, тебе недолго. Кейт, ты надолго. Ксю, если хочешь кофе, автомат в углу. Если сломаешь — починишь. — То есть мне официально разрешили трогать технику? — Нет. Я сказала “если сломаешь”. — Поздно, я услышала только первое.       Кейт впервые за утро тихо рассмеялась.              В это время в особняке Саша уже успел понять, что Зиры нигде нет.       Сначала он заглянул в её комнату. Пусто. Кровать заправлена кое-как, на стуле висела какая-то лента, на столе лежали карандаши и раскрытый блокнот с набросками, но самой Зиры не было. Саша постоял на пороге несколько секунд, нахмурился и пошёл к комнате сестёр.       В комнате Кейт тоже было пусто. Ни Кейт, ни Ксюши, ни даже следов их присутствия, кроме аккуратно сложенных пледов и пары забытых резинок на тумбочке. — Странно, — пробормотал он.       Следующей мыслью был Костя. Если Гера не с девочками, то, возможно, она с ним. Но комната Кости тоже оказалась пустой. Саша уже начал злиться не всерьёз, а скорее от беспокойства, когда в коридоре столкнулся с Кириллом и Лео. — Вы девочек не видели? — спросили они почти хором.       Все трое замолчали. Лео поднял палец. — Это нехороший знак.       Кирилл нахмурился. — Кейт мне написала, что они уехали, но я увидел сообщение только сейчас. Там без подробностей. — Зира ничего не сказала, — Саша сжал губы. — И Геры тоже нет. — Гера с Костей, скорее всего, посуду домывает, — сказал Лео. — А вот наши три беглянки… — В столовую, — решил Кирилл. — Может, кто-то видел.       Они спустились в гостиную, где на диване валялся Шу. Он лежал так, будто был частью интерьера: лениво, спокойно, с закрытыми глазами и выражением полного нежелания участвовать в жизни.       Кирилл остановился первым. — Шу?       Тот не открыл глаз. — М? — Извини, что тревожим, — сказал Кирилл сдержанно. — Мы не можем найти девушек.       Шу чуть повернул голову. — Они уехали в парикмахерскую.       Саша моргнул. — Все трое? — Кейт, Зира и Ксюша. Предупредили после завтрака.       Лео выдохнул. — Живы. Уже хорошо. — Почему они нам не сказали? — тихо спросил Саша, и в голосе у него прозвучело не раздражение, а обида.       Шу приоткрыл один глаз. — Возможно, потому что не хотели объяснять лишнего.       Саша замолчал. Ответ был неприятный, но слишком похожий на правду. — Спасибо, — сказал Кирилл.       Лео и Саша пошли в игровую, решив хоть как-то отвлечься. Кирилл сделал пару шагов за ними, но остановился. Он посмотрел на Шу, потом на дверь, потом снова на Шу. — Можно ещё вопрос? — Уже задаёшь.       Кирилл чуть смутился, но продолжил: — Ты играешь на скрипке. — Допустим. — Я пытался учиться сам. Но дальше базы не ушёл. Можешь дать пару уроков?       Шу открыл глаза полностью. В них мелькнуло удивление, но не насмешка. — Зачем тебе?       Кирилл пожал плечами. — Хочу научиться нормально. Не для соревнований. Для себя.       Шу несколько секунд смотрел на него, будто решал, стоит ли тратить силы. Потом лениво поднялся. — Пойдём.       Кирилл не успел спросить куда, потому что в следующую секунду пространство дрогнуло, и гостиная исчезла.       Они оказались в музыкальном зале. Для Кирилла перемещение было слишком резким. Его мутило, ноги на секунду стали ватными, и он почти потерял равновесие. Шу успел подхватить его за плечо, не дав упасть. — Непривычно? — спросил он.       Кирилл сглотнул и выпрямился. — Мягко говоря. — Привыкнешь. — Не уверен, что хочу.       Шу отпустил его и подошёл к шкафу со скрипками. — Если хочешь играть, сначала научись держать инструмент так, будто он не враг. — Это уже звучит сложно. — Это только начало.       Кирилл взял скрипку осторожно, почти слишком бережно. Шу заметил это и, к его удивлению, не стал язвить. Он просто поправил положение руки, чуть изменил наклон плеча и сказал: — Расслабься. Ты держишь её так, будто она взорвётся. — В моём окружении вещи иногда взрываются. — Тогда тем более не провоцируй.       Кирилл усмехнулся, и первый урок начался.       В игровой комнате тем временем стало заметно шумнее.       Лео и Саша сначала просто хотели немного отвлечься. Они нашли бильярдный стол, пару минут молча перекатывали шары по зелёному сукну, но тишина быстро начала давить. Каждый думал о своём: Лео — о Ксюше, которая уехала без лишних объяснений, Саша — о Зире и её потухшей улыбке за завтраком. Поэтому, когда в комнату заглянули Коу, Райто, Аято и Руки, парни даже не стали возражать. — О, а тут уже клуб грустных мальчиков? — Коу вошёл первым, с привычной улыбкой оглядывая комнату. — Мы просто играем, — ответил Лео. — Вы стоите возле стола и смотрите на шары так, будто они виноваты в ваших проблемах, — лениво заметил Райто.       Саша взял кий и коротко усмехнулся. — А ты всегда заходишь в комнату с анализом чужого эмоционального состояния? — Только когда скучно.       Аято прошёл к столу и сразу взял один из киёв. — Отлично, играем. Только предупреждаю: я выигрываю. — Ты даже правила знаешь? — спросил Коу. — Мне не нужны правила, чтобы победить.       Руки, который до этого молча наблюдал за ними, спокойно поправил манжету и взял кий с подставки. — Именно поэтому тебе правила особенно нужны.       Аято недовольно цыкнул.       Команды распределились почти случайно, хотя потом каждый сделал вид, что так и планировалось: Саша, Лео и Руки против Райто, Коу и Аято. Руки спокойно встал рядом с Лео, оценивая расстановку шаров, а Саша занял позицию у края стола. — Почему я с ними? — Аято показал кием на Райто и Коу. — Потому что ты громкий, — сказал Коу. — Нам нужен моральный прессинг. — Я не прессинг, я победитель. — Пока ты только разговариваешь, — заметил Лео.       Аято прищурился. — Ты нарываешься. — Я наблюдаю. — Начинайте, — спокойно сказал Руки. — Пока игра не превратилась в спор до первого удара.       Первым бил Саша. Он наклонился над столом, сосредоточенно прицелился, но в этот момент Райто, стоявший рядом, лениво улыбнулся. — Итак, Саша, давно вы с Зирой вместе?       Кий дёрнулся, и Саша едва не промахнулся по шару. Лео тихо фыркнул, а Коу довольно приподнял брови. — Это сейчас обязательно? — Саша медленно выпрямился и посмотрел на Райто. — Просто поддерживаю беседу. — У тебя беседа звучит как допрос. — Семейная привычка, — усмехнулся Коу. — Очень плохая привычка, — пробормотал Лео.       Руки посмотрел на Сашу. — Если вопрос неприятен, ты можешь не отвечать.       В его голосе не было давления. И это неожиданно немного успокоило. Саша снова наклонился, выдохнул, ударил. Шар аккуратно пошёл по столу и упал в лузу. — Достаточно давно, — сказал он уже спокойнее, — чтобы понимать, когда она смеётся по-настоящему, а когда делает вид.       Райто на секунду перестал улыбаться. — И сегодня утром?       Саша посмотрел на него. Улыбка исчезла окончательно. — Сегодня утром она делала вид.       В комнате на мгновение стало тише. Даже Аято, который уже собирался что-то сказать про удачный удар, промолчал. Райто медленно провёл пальцами по кию и кивнул, будто запомнил ответ не как повод для подколки, а как важную деталь. — Она всегда так делает? — спросил он уже мягче.       Саша пожал плечом. — Часто. Когда ей больно, она начинает шутить. Чем ярче улыбается, тем внимательнее надо смотреть. — Удобно, — сказал Райто, но без насмешки. — Ничего удобного, — Саша покосился на него. — Иногда хочется просто взять и запретить ей притворяться. — Пробовал? — спросил Коу.       Саша хмыкнул. — Вы Зиру знаете? Ей что-то запретить — это подписать себе смертный приговор.       Райто снова улыбнулся, но теперь уже теплее. — Да, это на неё похоже.       Ход перешёл к команде Райто. Аято с видом чемпиона подошёл к столу, долго выбирал позицию, демонстративно наклонялся то с одной стороны, то с другой, пока Коу не вздохнул. — Ты ударишь сегодня или мы состаримся рядом с этим столом? — Я выбираю идеальную траекторию. — Ты выбираешь позу, в которой выглядишь круче, — сказал Лео.       Саша тихо рассмеялся. Аято резко ударил. Шар пролетел мимо нужной лузы, задел другой, тот отскочил от борта и случайно всё-таки упал.       Аято моментально выпрямился. — Видели? Так и задумано. — Конечно, — сухо сказал Руки. — Гениальная стратегия случайности. — Главное — результат! — С этим не поспоришь, — признал Саша, и в его голосе впервые за утро появилось что-то живое.       Коу хлопнул Аято по плечу. — Наш победитель снова победил физику. — Заткнись, — буркнул Аято, но уголки губ у него дрогнули.       Следующим бил Лео. Он спокойно занял позицию, но теперь Коу перехватил инициативу. — А у тебя с Ксюшей всё серьёзно?       Лео замер всего на секунду, потом всё-таки ударил. Шар красиво ушёл в лузу. — Да. — Быстро ответил, — заметил Коу. — Потому что знаю ответ.       Коу улыбнулся уже мягче, без привычной сценической яркости. — Она забавная. Но за этой забавностью много нервов.       Лео выпрямился и посмотрел на него. — Знаю. Поэтому не давлю. — Совсем? — спросил Руки. — Стараюсь, — честно ответил Лео. — Иногда хочется спросить прямо, что у неё в голове. Особенно когда она смеётся, а уши прижаты. Но если лезть слишком резко, она либо закроется, либо начнёт шутить ещё громче.       Коу опёрся на кий. — Значит, ты замечаешь уши? — Их сложно не замечать. — Не в этом смысле, — Коу чуть склонил голову. — Большинство смотрит на них как на милую деталь. Ты читаешь по ним её состояние.       Лео немного смутился, но не отвёл взгляд. — Потому что она не всегда говорит словами. Хвост, уши, пальцы, взгляд — всё выдаёт раньше, чем она успевает придумать отговорку. Руки несколько секунд внимательно смотрел на него, а потом спокойно сказал: — Она доверяет тебе.       Лео сжал кий чуть крепче. — Я стараюсь быть достойным этого.       Эта фраза прозвучала без пафоса. Просто. Честно. И от этого в комнате снова повисла короткая пауза.       Аято первым не выдержал. — Вы играть будете или устраивать кружок откровений?       Саша посмотрел на стол. — Ты просто проигрываешь. — Я не проигрываю!       Коу показал на шары. — Табло говорит обратное. — Табло предвзятое.       Руки невозмутимо посмотрел на него. — Это бильярдный стол. — И он против меня!       Лео тихо рассмеялся. Саша тоже не удержался. Даже Руки едва заметно усмехнулся, а Коу, заметив это, театрально приложил руку к груди. — Господа, исторический момент. Руки почти улыбнулся. — Коу, — спокойно произнёс Руки. — Молчу. — Было бы впервые, — сказал Лео.       Коу повернулся к нему с притворным возмущением. — Ого. А ты быстро освоился. — У меня хорошие учителя. — Это кто же? — Ксюша и Зира. — Тогда понятно, — Райто улыбнулся. — У них талант превращать спокойных людей в угрозу обществу.       Игра пошла легче. Удары чередовались с разговорами, и с каждым кругом напряжение становилось слабее. Райто продолжал задавать вопросы Саше, но теперь уже не давил, а будто осторожно собирал образ Зиры из чужих слов. — Что она любит? — спросил он, когда Саша снова подошёл к столу. — В каком смысле? — В обычном. Еда, музыка, места. То, что ей нравится.       Саша задумался, прицеливаясь. — Она любит сладкое, но делает вид, что ей всё равно. Любит зелёный цвет, хотя говорит, что это “просто красиво”. Любит шумные места, когда сама выбирает быть в центре, и ненавидит, когда её заставляют. Любит танцевать, спорить, подкалывать людей. Ещё любит, когда её слушают, даже если она несёт полный бред. А! И ещё чай с мятой.       Он ударил. Шар от борта мягко ушёл в лузу. Райто посмотрел на него с интересом. — Ты много о ней знаешь. — Я люблю её, — просто ответил Саша. — Было бы странно не знать.       Коу тихо присвистнул. — Красиво сказал. — Не для тебя старался, — буркнул Саша. — А жаль. Я почти проникся.       Аято скривился. — Слишком много романтики. Меня сейчас стошнит. — Это от того, что ты проигрываешь, — сказал Лео. — Да что вы все прицепились к этому?!       Руки спокойно сделал следующий удар и загнал шар в угловую лузу. — Потому что ты действительно проигрываешь.       Коу расхохотался, а Аято возмущённо уставился на Руки. — Ты вообще на чьей стороне?! — На стороне фактов. — Предатель. — Мы не были союзниками настолько глубоко.       Саша рассмеялся уже открыто. Райто, наблюдая за этим, тихо хмыкнул. Ему было непривычно видеть, как парни так легко отвечают, не пытаясь унизить, не пытаясь доказать превосходство, а просто держат удар в разговоре. И ещё более непривычно было ловить себя на мысли, что ему это нравится.       Коу тем временем снова повернулся к Лео. — А Ксюша что любит?       Лео задумался. — Технику. Но это очевидно. Ещё мягкие вещи, хотя отрицает. Любит сидеть у окна. Любит, когда в комнате не слишком тихо, но и не слишком шумно. Любит сладкий зелёный чай, но делает вид, что просто “случайно” добавила много сахара, а ещё белый шоколад с орехами. Любит, когда её хвалят за работу, но сразу начинает смущаться. — А чего боится? — неожиданно спросил Руки.       Лео не сразу ответил. Он посмотрел на стол, покрутил кий в руках и сказал тише: — Быть лишней.       Коу перестал улыбаться. Руки тоже замолчал. — Она может смеяться, спорить, взламывать что угодно, строить из себя опасную неко, — продолжил Лео. — Но если разговор заходит о семье, она будто заранее ждёт, что ей скажут: “ты не совсем наша”. И это её ломает сильнее, чем она показывает.       Коу опустил взгляд. — Утром она пришла к Рейджи?       Лео удивлённо посмотрел на него. — Ты знаешь? — Руки сказал, — Коу кивнул в сторону брата. — Не подробности. Просто что был разговор.       Руки спокойно добавил: — Она спрашивала о проживании.       Лео на секунду закрыл глаза. — Аренда? — Да. — Чёрт, Ксю…       В голосе Лео было столько усталой нежности, что даже Аято не стал язвить. Руки положил кий на край стола. — Ей объяснили, что этот вопрос не обсуждается. Она часть семьи. — Хорошо, — тихо сказал Лео. — Спасибо.       Руки кивнул. — Но, похоже, одного разговора недостаточно. — Конечно, недостаточно, — Лео горько усмехнулся. — Она годами привыкала думать, что должна быть полезной, чтобы иметь право остаться. Это не снимается фразой “ты семья”, даже если она очень хочет поверить.       Коу смотрел на него уже совсем иначе. Не как на мальчишку рядом с Ксюшей, а как на человека, который действительно её видит. — Ты серьёзный, когда дело касается неё. — А ты думал, я просто рядом хожу? — Если честно, сначала да.       Лео усмехнулся. — Спасибо за честность. — Не обижайся. Мы мало вас знаем. — Вот и узнавайте.       Саша, стоявший рядом, добавил: — Только не через допросы каждые пять минут.       Райто поднял руку. — Я старался быть деликатным. — У тебя деликатность как нож в подарочной упаковке, — сказал Саша.       Коу прыснул, Аято наконец рассмеялся, а Райто приложил руку к груди. — Больно. Но метко.       Игра продолжилась. Теперь уже никто не стоял отдельно. Они спорили о правилах, подкалывали друг друга, обсуждали удары и иногда возвращались к девочкам, но уже без прежней осторожности. Руки оказался неожиданно хорошим игроком: бил точно, спокойно, почти без лишних движений. Лео быстро подстроился под его стиль, Саша играл рискованнее, но часто вытаскивал сложные позиции. Райто больше разговаривал, чем целился, Коу умудрялся шутить даже в момент удара, а Аято каждый свой промах объявлял либо “тактическим ходом”, либо “ошибкой стола”. — Это не ошибка стола, — сказал Руки после очередного промаха. — Это ошибка игрока. — Ты сегодня слишком разговорчивый, — огрызнулся Аято. — Потому что ты даёшь много поводов.       Коу хлопнул в ладоши. — Всё, я официально люблю эту игру.       Лео наклонился к Саше и тихо сказал: — Кажется, мы нашли общий язык.       Саша посмотрел на Райто, который как раз спорил с Аято о том, можно ли считать случайный удар “интуитивной стратегией”, потом на Коу, который смеялся, и на Руки, который с абсолютно серьёзным видом разбивал их аргументы логикой. — Скорее общий хаос. — Тоже подходит.       К концу партии счёт оказался почти равным. Последний шар стоял неудобно, у самого борта. Ход был за Сашей. Райто остановился рядом, но на этот раз не стал задавать вопросов. Только тихо сказал: — Если забьёшь, признаю, что ты неплохо играешь.       Саша усмехнулся. — Мне нужно твоё признание? — Нет. Но получить приятно.       Саша наклонился, прицелился и ударил. Шар медленно пошёл вдоль борта, почти остановился у самой лузы, будто нарочно тянул время, а потом всё-таки упал. Лео поднял руки. — Победа.       Коу театрально рухнул на край дивана. — Нас уничтожили.       Аято возмущённо ткнул кием в сторону стола. — Это нечестно! — Почему? — спросил Руки. — Потому что я не выиграл! — Удивительно слабый аргумент.       Райто подошёл к Саше и протянул руку. — Ладно. Неплохо играешь.       Саша посмотрел на его руку, потом пожал её. — Ты тоже. Когда не отвлекаешь людей вопросами. — Это часть моей стратегии. — Психологическая атака? — Семейное знакомство.       Саша на секунду замолчал, потом кивнул. — Тогда… нормально познакомились.       Райто улыбнулся. — Уже лучше.       Коу подошёл к Лео и тоже протянул ему кулак для лёгкого удара. — А ты, Скарабей, оказался спокойнее, чем выглядишь.       Лео стукнул кулаком о его. — А ты менее раздражающий, чем стараешься казаться. — О, это комплимент? — Почти.       Руки посмотрел на обоих и убрал кий на место. — В следующий раз сыграем без лишних разговоров.       Аято фыркнул. — Без разговоров будет скучно.       Руки чуть приподнял бровь. — Значит, ты признаёшь, что разговоры были полезны?       Аято открыл рот, потом закрыл. — Я этого не говорил. — Но подумал, — довольно сказал Коу.              Саша и Лео переглянулись. Оба понимали: это всё ещё не дружба. Не доверие. Не семья. Но это уже было не противостояние. За бильярдным столом, между подколами, вопросами, промахами и случайными ударами, они впервые смогли поговорить не как соперники и не как враги.       А это было куда больше, чем казалось утром.       Гера и Костя всё это время оставались на кухне.       После завтрака нужно было домыть посуду, и Гера, как обычно, не стала перекладывать это на слуг. Она работала молча, тщательно, почти механически. Костя стоял рядом, вытирал тарелки и не задавал вопросов. Он видел, что ей плохо.       Не так, как Зире, которая пыталась улыбаться, когда было больно. И не так, как Кейт, которая начинала злиться, если кто-то задевал важное. Гера уходила внутрь себя. Закрывалась, выпрямляла спину, говорила ровнее, двигалась точнее. Чем сильнее её задевали, тем спокойнее она выглядела.       Костя помнил её другой. Вспыльчивой. Упрямой. Такой, которая могла накричать, хлопнуть дверью, спорить до хрипоты. Сейчас она была тише. И от этого казалась не спокойнее, а дальше. — Гера, — тихо сказал он.       Она не повернулась. — Всё нормально.       Он не стал говорить, что это очевидная ложь. Просто взял у неё очередную тарелку. — Хорошо.       Когда посуда закончилась, Гера вытерла руки полотенцем и наконец посмотрела на него. — Спасибо за помощь.       Голос был вежливый. Слишком вежливый. — Я всегда рядом, — сказал Костя.       На секунду в её глазах что-то дрогнуло. Но уже через мгновение она отвернулась. — Я знаю.       И растворилась в воздухе, не дав ему сказать ничего ещё.       Костя остался один посреди кухни. Он тяжело выдохнул, провёл рукой по волосам и посмотрел на место, где она только что стояла. — Вот же упрямая…       Он мог пойти за ней. Мог попытаться вытащить её на разговор. Но понимал: сейчас она не пустит. Ей нужно время, чтобы злость перестала быть слишком острой. Поэтому он пошёл в библиотеку.       О библиотеке он услышал утром за столом и решил, что тихое место сейчас подойдёт лучше всего. Но, войдя внутрь, он неожиданно увидел Рейджи. Тот сидел у большого стола с книгой в руках. На обложке был старинный знак, а на раскрытых страницах — схемы растений, формулы и пометки о токсинах.       Костя невольно остановился.       Яды.       Внутри сразу проснулся интерес. Не обычный, а тот самый, от которого пальцы сами тянулись к блокноту, а мысли начинали собирать цепочки реакций. Рейджи поднял глаза. — Тебе что-то нужно?       Костя сделал шаг ближе. — Простите, я не хотел мешать. Просто заметил тему. — Ты разбираешься в ядах? — Немного, — ответил Костя, а потом, заметив скептический взгляд Рейджи, уточнил: — Достаточно, чтобы понять, что в этой формуле проблема не в основном веществе, а в стабилизаторе. Он слишком быстро распадается при контакте с кровью вампира. Рейджи замер.       Несколько секунд он внимательно смотрел на юного демона, потом медленно повернул книгу к себе и снова изучил страницу. — Продолжай.       Костя подошёл ближе, уже увереннее. — Если заменить стабилизатор на смесь с серебристой полынью и добавить слабый связующий реагент, эффект будет медленнее, но глубже. Не смертельно, если дозу контролировать. Зато можно использовать для временного подавления регенерации.       Рейджи молчал. Но в его глазах появилось настоящее внимание. — Интересное предположение. — Это не предположение. Мы делали похожий проект в спецшколе. Только на других образцах. — Садись.       Костя сел напротив. Через пару минут между ними уже лежали книги, записи и несколько листов с расчётами. Разговор стал почти рабочим. Рейджи задавал точные вопросы, Костя отвечал спокойно, иногда спорил, иногда предлагал варианты. И, к удивлению обоих, это оказалось удобно. Ни давления, ни лишних эмоций. Только формулы, логика и общая тема, в которой оба чувствовали себя уверенно.       Гера переместилась в свою комнату резко. Едва оказавшись внутри, она швырнула ежедневник в стену над кроватью. Тот ударился об обои, раскрылся в полёте и упал на покрывало с тихим хлопком. — Глупость, значит… — прошептала она сама себе, но голос сорвался.       Внутри кипело сразу всё: обида на Кейт, злость на себя, раздражение от того, что она действительно сказала не то, и ещё более сильное раздражение от того, что Кейт не дала ей объясниться. Гера понимала, что Зире стало больно. Понимала слишком поздно. И именно это бесило сильнее всего.       Она всегда должна была держать всё под контролем. Слова. Эмоции. Ситуации. Чужие срывы. Собственные слабости. Но стоило ей ошибиться — Кейт сразу ударила туда, где больнее.       Гера резко открыла пространство и достала две стопки документов. Бумаги легли на стол с тяжёлым шорохом. Отчёты спецшколы. Заявки. Проверки. Списки задач. То, что можно было понять, разложить, исправить. То, что не требовало извинений и сложных разговоров.       Она села за стол, надела беруши и открыла первый документ.       Тишина стала плотной. Искусственной. Удобной.       Гера взяла ручку и заставила себя читать.       Но перед глазами всё равно стояло лицо Зиры. Её потухшая улыбка. И холодный голос Кейт:

“Единственная, кто сейчас поступил глупо, — это ты.”

             Гера сильнее сжала ручку. Чернила оставили на полях резкую тёмную точку. Она глубоко вдохнула, перевернула страницу и заставила себя работать дальше.