Пока не сломан, ты дыши

Сейчас Женя понимал, что все эти слова вроде: «Когда я умру, не плачь. Посмотри на небо и скажи, прощай», глупости. На деле ты этого так просто не сделаешь и если со слезами сможешь справиться под конец, то с остальным никак. Парень понимал, что самое сложное было даже не пережить смерть Артёма, а вернуться после него в школу — вот что действительно было сложно. Вернуться в место, где они каждый день были вместе. В одном классе и за одной партой. Он долго стоял у ворот школы, не решаясь идти дальше. Ведь дальше он пойдёт без Тёмы, пойдёт один. Сейчас парень понимал, как сильно ему не хватает своего друга, да и вообще поддержки. Весь день Женя был один. Совершенно один. Одноклассники, ничего не могли сказать кроме слова: «Соболезную». А больше у него никого в этой школе и не было. Он сидел один за их партой и привычки били по нему очень сильно. Женя по привычке поворачивался в сторону, где сидел Артём, чтобы что-то спросить и понимал, что спросить больше не у кого. Эти мысли выбивали его из привычного строя. Эти привычки и даже обыденные вещи, стали причинять боль. На большой перемене в коридоре парня поймал Даниэль. Тот самый человек, который некогда его сломал. — Пожалуйста, не сейчас, — закрыв глаза, проговорил Женя. Он был не в том состоянии, чтобы выслушивать обзывательства в свою сторону или драться с ним. А ведь при каждом их столкновении именно какой-либо вариант происходил, либо оба. — Послушай, я слышал, что случилось с Артёмом, — начал Даниэль, остановив рукой парня. — Все слышали. Что дальше? — огрызнулся парень, отойдя на пару шагов назад, взглянув на своего противника. — Я сочувствую твоей утрате. Видел, какие вы были… Братья. — Да, что ты знаешь об этом? — скривился он, проходя мимо. — Знаю, — громкий голос разрезал слух парня, заставив обернуться. — Ты сломал меня, — чуть ли не прошипел Женя, надвигаясь на собеседника, если его так можно было назвать. — Ты человек, который сломал меня, сейчас сочувствуешь мне? Строишь из себя хорошенького? Думаешь, я поверю в то, что ты знаешь какого мне? Парень слегка толкнул его от боли, что бурей надвигалась на него внутри. Но Даниэль не отреагировал особо, лишь удержался на ногах. — Тебе страшно, — утвердительно сказать он. — Потому что с тобой очень долгое время были рядом и говорили что-то, ибо боялись за тебя. А сейчас наступает тишина, которую ты боишься. Ведь она принесёт тебе вдвое больше, чем ты пережил сейчас. Женя удивлённо посмотрел на него. Даниэль смог выразить всё, что он ощущал сейчас в нескольких предложениях. Но откуда? Откуда тот мог знать о таких чувствах? Кого потерял он? Парню хотелось остаться. Остаться сейчас с Даниэлем и даже поверить ему, пускай это было и опасно. Но не нашлось, что сказать, поэтому он ушёл.

***

Женя наверняка знал лишь одно, что всегда есть нечто, что связывает нас с умершим человеком в нашей жизни. Воспоминание или какая-то вещь, за которую мы держимся после смерти этого человека. Держимся, потому что нам кажется, что если отпустим, то утонем. «Не тонуть, не тонуть, не тонуть, а плыть. По течению, против уже не суть. Плыть и плыть, не тонуть, не тонуть, не тонуть, не стыть, ухватившись за тонкую чувства нить».* За всё это время. Практически год у него звучат эти строчки. Вначале они звучали лишь по отношению к отцу. Ему казалось, что с ним он тонет, а теперь это относилось к смерти Артёма. Так вот пока у нас есть это что-то, за что мы так упорно держимся после смерти, то нам будет больно. И никакое время не вылечит, пока мы это не отпустим. Но Женя знал, что вряд ли когда-то сможет отпустить это «что-то», чтобы не было боли. Ему нужна была эта боль. Некоторую боль необходимо чувствовать. Он не хотел отпускать эту боль, а хотел временами чувствовать, чтобы она напоминала ему о том, кем он является. Ведь в последнее время это было тяжело помнить.