Пока не сломан, ты дыши

Женя завалился на диван, на котором уже сидел отец и смотрел телевизор. Парень положил голову ему на колени, позволяя шебуршать пальцами у себя в волосах, прикрыв глаза, довольно улыбнулся. Мужчина ещё раз подметил, как же мальчику шла улыбка и как редко он в последнее время её видел. — Как будешь праздновать Новый год? — спросил отец, зарывшись пальцами в длинных волосах парня. — Если будет настроение, то с одноклассниками. А если нет, то с котом, — на последней фразе он тихо рассмеялся, представив, как сидел бы за одним столом с котом и кушал оливье. — Я хочу, чтобы ты отметил этот Новый год со мной… — осторожно начал Эрнест, разглядывая, как меняется лицо парня. — Как с мужчиной, а не с отцом. Женя слегка поморщился и, открыв глаза, сел на диван, озадаченно глядя на отца. Он совсем и забыл про чувства отца к нему. — Я всё ещё люблю тебя, — словно прочитал его мысли мужчина, прошептав эти слова. Парень совсем растерялся, опустив голову, понимал, что ответить ему нечего. После всего пережитого, он запутался во всём, что чувствовал к людям. Особенно что-то касающееся отца. Ему сложно было ответить, что конкретно он чувствовал к нему. — Мне нечего тебе ответить, — тихо сказал Женя, исподлобья глядя на него. — Я не прошу тебя спать со мной сразу же, а лишь дать мне шанс, — сказал Эрнест, взяв его за руку. — Я хочу, чтобы ты узнал меня и понял, что тебе не стоит меня бояться, что я другой. Он опустил взгляд на их руки, но свою руку не убирал, лишь поджав губы. — Ты хочешь влюбить меня в себя, но я этого не хочу, — сказал Женя, раскусив план мужчины. — Я утону с тобой. Парень чуть поёжился от холода, который шёл от открытого окна. Эрнест тяжёло вздохнул, сняв с себя кенгуруху, накинул на парня, слегка проведя руками по его плечам. — Прошу тебя, подумай над моим предложением, — тихо сказал он, поднимаясь с дивана, закрыл окно и покинул комнату. Женя проводил его взглядом, не понимая, что теперь ему делать. Он продел руки в рукава кенгурухи, уставившись в телевизор. Ему не хотелось давать ложной надежды отцу, но и оставлять его одного в такой праздник не хотелось. Что-то внутри парня всё-таки рвалось к отцу и не давало больше поступать так безразлично и жестоко, как раньше. Он чувствовал изменения в ощущениях, после смерти Артёма, словно бы она что-то открыла в его сердце, что было так долго заперто. До Нового года оставалось две недели.

***

Эрнест не знал, как вечерами Женя мог наблюдать, как тот сидит на кухне, прижав стакан с горячим кофе к щеке, задумчиво глядя куда-то вперёд. Парень видел в этом взгляде печаль. Печаль воспоминаний его прошлого, о котором тот не был осведомлён. Какое оно у отца? Каким он был в детстве? Какая у него была семья? Женя ничего толком о нём и не знал, только болезненные воспоминания об избиениях. На пару секунд парень попытался представить, как бы звучал его отец, если приравнять людей к мелодиям. Он понял, что мужчина звучал как нелепый искажённый звук. Но тут же мелькнула мысль, что этот звук дороже самого идеальной мелодии. Женя не знал, что когда ночами мог сидеть за столом и писать что-то долго и бесконечно, стуча пальцами по клавиатуре, что за ним наблюдали. Эрнест мог смотреть на него из-за угла, а иногда в открытую, стоя посреди коридора, парень совершенно не замечал его. В последнее время он часто мог ночами проводить у компьютера, вплоть до самого утра что-то печатая на компьютере. Вот только что — мужчине оставалось лишь гадать. Его лицо было задумчивым и даже больше погружённым в мысли, свою работу. Он совершенно не смотрел на клавиатуру, устремив взгляд лишь на монитор, не останавливаясь, печатал. Возможно, он даже делал это на неосознанном уровне. В эти моменты мужчине как никогда хотелось узнать, о чём он писал постоянно. Хотя догадывался, что так Женя выплёскивает все свои эмоции и даже душу. На бумагу, текстом. Иногда парень мог остановиться и, упершись локтём в ручку кресла, смотреть куда-то на стол, что-то держа в руке. Это был какой-то предмет на верёвке, который Эрнест так и не смог разглядеть за всё это время.