Пока не сломан, ты дыши

Женя не мог сформулировать своё точное мнение о таком празднике как Новый год. В последний Новый год он напился в хлам и с ним возился Виталик — это самое лучшее воспоминание об этом празднике. Когда он был маленький, его семья ещё как-то старались вместе встречать, хотя бы до полуночи. А вот когда подрос, то все бросали его в этот праздник и в итоге он никак не праздновал, фактически для него был это обычный день. Иногда ему везло, и он вливался в какую-то странную компанию, лишь бы не встречать этот праздник в одиночестве. А вот сейчас… Сейчас отец просит его отпраздновать с ним этот праздник. Всё бы ничего, если бы не пунктик, что тот влюблён в него — это единственное, что во всём смущало. Хотя, нет, не единственное. Второе, что смущало, что тот просил отпраздновать с ним как с мужчиной, а не отцом, а это даёт ему некие вольности и послабление, что пугало. Женя изо всех сил старался верить и доверять отцу, но как-то всё не получалось. Старые воспоминания… Они не давали видеть в нём кого-то другого, что стало проблемой, что стало причиной отказа. — Почему? — единственное, что спросил отец после монолога парня. Он смотрел на него исподлобья, виноватым взглядом подбитой собаки. Неужели мужчина действительно не понимал почему? — Ты знаешь почему, — тихо ответил Женя, не в силах это произнести. — Но я изменился, Жень, — возразил мужчина. — Я уже другой человек. Дай мне шанс, прошу тебя. Приблизившись к парню, он взял его за руку, положив её себе на грудь. Женя спокойно освободил свою руку, едва заметно покачав головой. Мужчина всё понял. Эрнест отстранился, поджав губы, пытаясь скрыть свою обиду, отвернулся от него. — Знаешь в чём твоя проблема? — разрезал тишину его резкий голос. — Ты не хочешь видеть во мне кого-то другого. Мужчина развернулся к нему лицом, подойдя вплотную, смотрел прямо в глаза. — Тебе привычнее видеть прошлого меня. Ты хочешь видеть во мне лишь зло, чтобы тебе было проще винить меня. Но я и так чувствую себя виноватым, — быстро скатился его голос до хрипов. Женя хотел сказать, что это не так, но не решился возразить ему. Лишь наблюдал, как тот разворачивается и покидает квартиру. Чтобы отец не говорил, парень не мог поверить ему. Не мог поверить, что человек, который домогался до него в раннем детстве и избивал долгое время, сейчас говорил ему о своей любви. Где была эта любовь раньше? Злость и обида овладели им, заставляя со всей силы ударить кулаком по стене и тут же вскрикнуть от пронзающей боли в руке. Он согнулся в полгибели, крепко прижимая руку к себе, будто от этого боль пройдёт быстрее. Но она сидела глубоко в нём, а не в руке.

***

Хлопок входной двери заставил Женю, который сидел у компьютера, чуть поёжится. Отец вернулся. Парень даже не ждал, что сегодня он вернётся. А вот дальнейший шум, который стоял в прихожей, заставил его подняться и выйти к отцу. Тот что-то тщательно искал на стене, путаясь в собственных ногах, заваливался на неё, пытаясь удержать равновесие, цепляясь за вешалку. Вешалка же из-за того, что не была рассчитана для таких вещей, летела за ним. Женя втянул воздух сквозь зубы, понимая, что отец пьяный в хлам, даже хуже чем просто «в хлам». Он в два шага преодолел расстояние между ними и подхватил его за талию, прижимая к стенке, чтобы тот стоял. — Оооо, Ж-женька! — чуть запнулся мужчина, расплывшись в довольной улыбке. — От вешалки отцепись уже, ей уже хватило на сегодня твоих оральных ласк, — буркнул Женя, заставляя отпустить несчастную вешалку. — Хотя я мог бы тебя… — мечтательно произнёс он, отпуская вешалку. Парень посмотрел на него ненавистным взглядом за такие шутки и толкнул в сторону диванчика, на который мужчина неудачно плюхнулся. — Ой, прости, — наигранно произнёс он, включая свет, который видимо, искал отец. Эрнест ничего не ответил, лишь потирал ушибленное плечо, Женя же взял его за плечи и заставил сесть ровно. Присев на корточки перед отцом, пропуская мимо ушей, пошлые шуточки первого, стал стягивать с него обувь. Мужчина всё это время смотрел на него, не моргая, едва заставляя себя дышать. И парень ощущал этот взгляд, но старался игнорировать её. — Ну чего ты напился? — тяжело вздохнув, спросил Женя, подняв голову, взглянул на отца. Тот лишь пожал плечами, не отрываясь, смотря на парня. Женя уже хотел стягивать с отца куртку, как тот резко навалился на него. Он не сразу осознал, что его целуют, а когда осознал, то был уже прижат к полу. Мужчина прижимался какое-то время просто к его губам, но, не встретив сопротивления, стал грубо целовать их, пытаясь проникнуть в рот. Рука отца стала шарится под кофтой, касаясь его сосков и впалого живота. Женя осознал, что происходит, когда с него вдруг стали пытаться стянуть штаны. Сознание вмиг вернулось к нему, а за ним пришёл и страх. Страх, что отец хочет его изнасиловать. Парень замычал, пытаясь отстраниться, но мужчина на нём фактически лежал, крепко держа за руки одной своей рукой, а другой пытался стянуть одежду. — Нет, нет, нет, — судорожно забормотал Женя, пытаясь высвободить руки и вообще как-либо ударить отца. Эрнест перестал его целовать, но стал действовать более настойчиво. — Пожалуйста, не надо! Не трогай меня! — истерично уже закричал парень, чувствуя, как по щекам катятся слёзы от безвыходности. Однако мужчина лишь сильнее прижал его, начиная тереться своим стояком о промежность юноши, что ещё больше напугало последнего. Тот уже стянул с него штаны, готовясь проникнуть в него. — Эрнест, прошу, не надо! Мне больно! — пропищал он, дёргаясь под ним. Эрнест остановился, как только мальчик выговорил эти слова. Он посмотрел на него затуманенными глазами, словно бы сам не понимал, что происходило. Но до мужчины быстро дошло, что сейчас происходило. Испугавшись самого себя, он резко отстранился от парня, поднявшись на ноги, исчез в ванной. Женя хотел заставить себя подняться на ноги и убежать, но не смог даже приподняться на локтях. Его трясло, что ничто не держало его. Он с трудом отполз за диванчик, приложившись к нему боком, попытался натянуть на себя штаны, что вышло не с первой попытки. Парень обнял себя за плечи, заплакав ещё сильнее, но как можно беззвучнее, не хватало, чтобы отец вернулся. Отец, который попытался его, изнасиловать, который ещё пару часов назад говорил ему, что изменился. Мужчина бегло скинул с себя мешающую куртку, бросив её в ванную, подошёл к раковине, включив холодную воду на максимальный напор. Он несколько раз ополоснул своё лицо, пытаясь чуть-чуть протрезветь и заставить себя думать, а так же снять возбуждение. Эрнест долго смотрел на стекающую воду из крана, осознавая, что только что чуть не изнасиловал Женю, своего мальчика. Он чуть не причинил ему боль. Хотя нет, он причинил боль своими действиями ему. Мужчина выключил воду и посмотрел на себя в зеркале, но увидел заплаканное лицо Жени, которое отображало боль. Он со всей силы ударил рукой по зеркалу, разбив его и уничтожив эту картинку. Хотя теперь она всегда будет стоять у него перед глазами. Отойдя в сторону от зеркала, он потёр руку, которая отдавала болью. Женя не простит ему это. Никогда не простит. Кто теперь мужчина такой? Говорил одно, а сделал то, что перечеркнуло его слова в один миг. Эрнест подошёл к двери, прислушиваясь к звукам за ней. Лишь всхлипы разрезали эту тишину. Эти самые всхлипы, заставили его крепко зажмуриться и удариться лбом о дверь. Он не знал, что ему делать сейчас. Самое здравое решение не показываться сейчас парню на глаза. Но… Мужчина не мог оставить его в таком состоянии, даже если причиной этого состояния он сам. Набравшись смелости, он вышел из ванной, обыскивая взглядом прихожую. Неужели убежал? Но подойдя ближе к входной двери, заметил его сжавшегося за диванчиком. — Жень… — хрипло прошептал он, присаживаясь на корточки перед ним. Парень лишь сжался ещё сильнее, вжимаясь в стенку, словно хотел слиться с ней. — Не надо… П-прошу тебя… — жалобно заскулил он, пытаясь спрятаться от него. — Тшшшш… — мужчина потянул к нему руку, но тут же убрал, заметив, как тот испугался.— Женечка… Я… Что он? Не причинит ему боль? Проходили, причём только что. Эрнест осознал, что ему нечего сказать парню. — Уйди… Прошу тебя… — парень упёрся виском в деревяшку диванчика, сквозь слёзы глядя на него, но в тоже время мимо него. — Я не оставлю тебя одного в таком состоянии, — уверенно сказал Эрнест. — Ты не обязан оставаться один. Мужчина осторожно коснулся его плеча, чувствуя, как парень дрожит, едва ощутимо стал поглаживать, пытаясь заполучить доверие, которое сам же и разрушил. — Давай, я отведу тебя в твою комнату? Я дам тебе успокоительное, и ты поспишь, — тихо спросил отец, чуть склонив голову на бок. Женя едва заметно кивнул, подавая отцу руку, чтобы тот помог ему подняться. Эрнест осторожно касался мальчика, боясь испугать его слишком резкими или настойчивыми своими прикосновениями, но парень вёл себя как послушная кукла. Парень лёг в кровать под одеяло, скомкав его часть, чтобы обнять. Отец принёс ему успокоительное, которое тот выпил на автомате, после чего он провалился в сон. Казалось во сне лежало спасение парня, но посреди ночи он проснулся с громким воплем от ужасного кошмара. Мужчина, который находился в состоянии полудрёма, тут же вскочил, устремившись в комнату на крики. Он попытался коснуться сына, чтобы успокоить его, но Женя, который не сразу смог проснуться и осознать, что это всего лишь кошмар, ударил его по рукам, отползая. Однако когда он осознал, что не спит, то увидел обеспокоенное лицо отца и его взгляд полный боли и вины. Парень накинулся на мужчину, крепко обняв его, издав какие-то непонятные звуки. — Мой хороший, всё хорошо, — тихо прошептал Эрнест, погладив его по вздрагивающей спине. — Прости меня, мой маленький, прости. Я… Я причинил тебе боль… Но клянусь тебе, что никогда не сделаю этого против твоей воли. Никогда. Прости… — Почему ты пытался?.. — сквозь стоящие слёзы в глазах, выговорил Женя. — Кретин потому что… — выдохнул мужчина, переместив одну руку на макушку, зарылся в светлых волосах юноши. Парень рвано выдохнул, чувствуя, как внутри него образовалась пустота. Пустота похожая на огромную дыру, но в тоже время приятную дыру. Он упёрся щекой в плечо отца, вдыхая уже почти выветрившийся запах одеколона отца.