Злорандия

      Проснувшись, Коршун обнаружил себя на стоге сена, без доспехов и одежды.       — Ну вот. Совсем другое дело, — он с трудом поднялся и, покачнувшись, ухватился за столб. Судя по обстановке, мужчина находился на конюшне. Голова звенела как колокол.       Выйдя, рыцарь наткнулся взглядом на девицу, стоявшую возле его коня.       — Я присмотрела за ним, пока тебя грабили. Неохота пешком идти до Империи. — Звонко сообщила та, трепля животное за ушами. Конь лениво поворачивал головой и переступал ногами.       — Удачи.       Коршун зашел в трактир, дважды скрипнув дверью. Спустя время вышел оттуда в прежнем облачении.       — Ты как это сделал? — трубадурша подвела к нему коня, и мужчина залез на седло.       — Хозяйка в курсе, что бывает с теми трактирами, где меня обирают. — Повел он плечами и подал девице руку. — Ты едешь или как?       Она забралась ему за спину и обняла всадника.       — Я уж думала, ты меня оставишь. — Ответила девушка, довольно улыбаясь.       — С тобой выше вероятность, что на нас нападут. А то ехать скучно.       Пришпоренный конь осклабился шестьюдесятью клыками и пустился прочь от трактира по вытоптанной дорожке.       — Да кто ж посмеет на тебя напасть? Личность известная. — Заметила девица, пытаясь устроиться удобнее. Судя по раздраженному голосу, не так она представляла конную поездку. Бросает то вверх, то вниз, натирает везде, в стременах — чужие ноги, зацепиться не за что, еще и доспехи эти рыцарские черные гладкие с выступами в тело впиваются и по ушам "бьют" своим бряканьем.       — Формальности и традиции надо соблюдать. — Бросил через плечо Коршун. — Особенно в наше время.       — Скучный ты. И жизнь у тебя скучная. Нет ничего противнее "правильного" зла. Сплошные стереотипы. — Высказалась девушка недовольно и скривилась, будто ее подташнивало. Так и было. — Приедешь в Империю, добавишь сотню-другую убийств и уедешь обратно.       — И как ты это представляешь? Кулачный бой в доспехах?       Трубадурша только сейчас поняла, что ей в виде рыцаря показалось странным.       — Ты не взял с собой оружие, — озвучила она свои мысли. — И что ты собираешься делать, если на нас нападут? Меня отдашь? Коня? Одежду?       — Без доспехов я опаснее, чем в них. — Меланхолично сообщил всадник. — А насчет остального — верно. Странные ты вопросы задаешь, скажу я. Как звать-то?       — Семидневка. — Представилась та гордо. — Потому что я любую поставленную задачу достигаю за семь дней. Надо песню написать — неделя. Надо страну пересечь из Ужасеня в Кошмарград, чтобы к братишке на свадьбу попасть — неделя. Надо к тебе в друзья набиться — за неделю справлюсь.       — Давненько я друзей не предавал... — мечтательно протянул Коршун.       — А тебя за что прозвали?       — Перебрали всех черных птиц и решили, что больше всего эта подходит.       — Что и требовалось доказать. Скучно.       По краям от тропы разросся толстый ковер из трав. Он облегал овраги и холмы, прерываясь только у разломов тверди, и с любопытством туда заглядывал. Нередко над ковром возвышались кусты и кустарники, как лиственные, так и вечнозеленые, местные. Соцветия первых разбавляли однообразный пейзаж яркими красками, иголки вторых напоминали путникам, где они находятся. Все без исключения, что росло на земле Злорандии, было ядовитым для иноземцев. Коршун не раз удивлялся. Что тянет людей в это королевство? Почему, несмотря на положительный ежедневный прирост убийств, всегда находятся новые жертвы? Редкий злорандец доживает до тридцатилетия, про остальных и говорить нечего: чем дальше от королевства, тем живее.       Но попадаются же исключения. Трубадурша эта шестипалая, например, явно не первый день.       "Если она из Империи, я съем своего коня, — решил Коршун, глядя на гриву перед собой. Черный скакун этого давно добивается, так что к месту пришлось. — Выясню, откуда, и избавлюсь".