Злорандия

      Девица слезла с седла и тут же осела на землю. Руки дрожали.       — Сколько еще скакать? — жалобно произнесла она, поднимая голову к собеседнику, покинувшему седло.       — Вечность, — мужчина освободил коня от удил и хлопнул его по боку. Животное потрусило в сторону ручья.       — Вечность... — пробормотала Семидневка, глядя как рыцарь снял шлем и пошел с ним к ближайшему дереву. — А что ты будешь делать после? Ну после того, как восстановишь баланс?       — Я не собираюсь восстанавливать баланс, — Коршун начал отстегивать доспехи.       А Семидневку словно холодной водой окатили.       — Как-то не сходится с твоими предыдущими речами, ваше злодейшество, — сообщила она, кряхтя и поднимаясь. — Вот недавно же сказал, что готов собой пожертвовать, лишь бы "в крови Империю утопить". Быстро же ты поумнел.       — Завтра едем без остановок, так что отдыхай, пока есть время. — Отметил паладин, оставшись в обычных черных штанах и рубахе. Устроился рядом с грудой металла, положив руку под голову, и закрыл глаза.       Трубадурша направилась к коню, хлебавшему воду из ручья изворотливым языком и, сняв провонявшие от пота сапоги, уселась рядом. Ноги отправила в прохладную воду и словила стаю мурашек.       — Как же все болит... — пропела девушка. — остались силы только жить подобно водяному. И нечего мне предложить тебе, такому дорогому. На мне грехи — водой не смыть. Но дух мой требует любви еще сильней, чем прежде. Хоть превратят меня в русалку, я буду жить в надежде с тобою быть.       Коршун приоткрыл глаза и с шумом выдохнул.       — Ну а что? — смешком отозвалась на это Семидневка ехидно. — Знал же, с кем едешь. Вот и терпи.       — Придется тебе разломать свою лютню. — Спокойно произнес мужчина.       — Она сделана из железного дерева. — Девица сняла с себя инструмент и провела пальцем по струнам, обернувшись на собеседника. — Могу только утопить, если хочешь. Признайся, ты только этого и ждешь. Ты такой предсказуемый.       Коршун приподнялся, глядя на девицу. Привалился к стволу дерева.       — Сыграй.       — Что? Э, ладно.       Семидневка начала пощипывать струны и складывать музыку. Пальцы левой руки скользили вдоль грифа, натягивая тонкий металл. Конь ощерился и перешел ручей — трава на другой стороне показалась ему зеленее.       — Ну как? Умею? — девица взглянула на рыцаря. Мелодия продолжала рождаться и звучать. Размеренная, плавная, но рождающая тревогу.       — Без понятия. — Тот развел руками.       Девушка отпустила струны.       — Так почему ты передумал?       — Я не передумал.       Девица скривилась.       — На тебя что, солнце влияет? На рассвете говоришь одно, на закате — другое? Или ты не определился?       — Баланс — это сказка для имперцев. Я еду на бойню. Не путай, — он махнул пальцем из стороны в сторону. — Я не собираюсь спрашивать, сколько надо выкосить для ровного счета.       — Но тогда Злорандия... — начала было трубадурша.       — Ну вот видишь. Вопрос с предательством решен? — он снова лег на траву.       Напряжение продолжало натягивать воздух. Семидневка перевела взгляд с собеседника на заходящее солнце и подумала, что покончить с паладином сейчас — не самая худшая идея. Но решила не спешить. В запасе еще три дня. К тому же он вроде говорил, что без доспехов становится опаснее?       Девушка смерила взглядом груду черного металла и потерла подбородок. "Может, они заколдованные и сдерживают какое-нибудь опасное для окружающих проклятие?" — прикинула она. На счет магических способностей Коршуна ее не предупреждали.       Самое странное, прикинула девица, в том, что слава рыцаря существует только на словах. Ее осведомители заявляли, что свидетелей битв с участием Коршуна нет в живых. Либо их не существовало. И вся слава — липа. Вот смеху-то.       Но его слова об Империи в крови не покидали голову. Девушка живо представила, как наперекор врагу бросаются Герои, вооруженные, с обостренным чувством справедливости и притупленным — самосохранения. Тупицы, не способные просчитать последствия, просто не могут по-другому, не могут смотреть, как другие страдают. А Императору придется принести в жертву всех, на кого упадет взор "дипломата" — до поры, до времени. Потом пусть темный пеняет на себя.       Но есть и те, у кого другие планы. Которые намерены через Великосветскую уничтожить Злорандию. И которые щедро платят.