XIII. Страшный приговор
4 июля 2018 г., 10:00
Нет! Конечно, ей только показалось. Доктору Пейдж многое казалось странным за последние пару дней. Наверное, все это — последствия пребывания в Жаровне. Ава же понимала, что здоровьем не может похвастаться, поэтому сейчас и вылезают все болячки. Ей просто нужно время. И она придет в норму. Перестанет срываться на Дженсоне, бить предметы и начнет употреблять нормальную пищу.
Ава осознала, насколько голодна. Только вряд ли в ее холодильнике найдется что-то съедобное. Ведь последний раз она была неделю назад в своей квартире. Но все же женщина решила проверить содержимое пищеблока.
Внутри, конечно, мышь на макаронине между двумя баночками прокисшего йогурта не повесилась, но была на пути к этому. Несмотря на заполненные полки, есть все равно было нечего. Из холодильника чувствовался неприятный запах. Все, что там находились, непригодно для пищи. Поэтому в мусорное ведро отправились баночки с кефиром, сыр, помидорки, салат и прочие молочные продукты и овощи.
Поняв, что позавтракать придется в собственной компании, Ава направилась в ванную комнату. С тоской оглядела усеянный осколками пол и пошла за веником и тряпкой. Через десять минут белоснежная плитка сверкала как новая.
Еще пятнадцати минут Аве хватило, чтобы принять быстрый душ и теперь стоять у раскрытого гардероба, думая, что надеть, чтобы выглядеть как всегда прилично. А то в зеркале доктор Пейдж увидела только свой скелет, обтянутый кожей. В итоге она примерила одно платье, которое более-менее прилично сидело на ее исхудавшем теле.
В ПОРОК женщина добралась своим ходом на метро в страхе, что по пути может сорваться на кого-нибудь из ни в чем невинных людей. К счастью, этого не произошло. Путь прошел довольно спокойно, не учитывая того обстоятельства, что доктор Пейдж постоянно думала о том, как сильно обидела Дженсона. Он не заслужил этого. Он слишком тепло к ней относится, чтобы выслушивать всякие гадости из ее уст. Поэтому решила первым делом по приезду на работу сразу же извиниться за свои поступки и грубости. Женщина была уверена, что Дженсон поехал от нее сюда же.
У охраны, круглосуточно дежурившей у главного входа, доктор Пейдж выяснила, что ее заместитель прибыл часом ранее и находится где-то в стенах здания. Ничего, найти его будет не такая уж и проблема.
По пути в свой кабинет Ава встретила Энни.
— Доктор Пейдж, как хорошо, что вы здесь! — радость и одновременно волнение переполняли девушку. — Мне очень нужно с вами поговорить!
Ава кивнула, стараясь скрыть собственное смятение за маской профессиональной собранности. Она надеялась, что Энни не заметила ее нервозности, вызванной не только страхом перед собственными эмоциями, но и предвкушением встречи с Дженсоном.
— Конечно, что случилось?
— Это касается вас! — Энни протянула канцлеру два листа бумаги. — Результаты на Вспышку. Доктор Пейдж… Я…
— И что в них такого? — Ава вскинула бровями, но взяла документы в руки. Быстро пробежалась глазами.
С левой стороны колонка различных проверяемых параметров: лейкоцитов, гемоглобина, эритроцитов и так далее и их значение, справа — их норма и отклонение, а внизу результаты на Вспышку: «Вирус VC321xb47 — заражен».
Ава медленно подняла глаза и встретилась с тревожным взглядом Энни. Та смотрела на женщину, не отрываясь, ждала ее реакции и дальнейших указаний. Как быть? Ведь необходимо было что-то делать. Срочно!
Ава выдержала небольшую паузу. Узнать о себе такое — дело не из приятных. Но почему-то этот факт не стал для нее сюрпризом. И ничего, кроме пустоты внутри себя, она не почувствовала. Словно знала где-то в глубине души, что рано или поздно эта участь ее настигнет. И будет тогда уже не важно иммун она или нет.
Пальцы Энни нервно теребили край белой блузки. Она ожидала крика, слез, вопросов, мольбы о помощи. Но доктор Пейдж лишь смотрела на нее, и в ее глазах читалось что-то, что Энни не могла расшифровать. Не страх, не отчаяние, а скорее глубокое, всепоглощающее понимание.
Девушка ждала решения своей начальницы. Она была готова к любому приказу, к любому действию, которое могло бы спасти канцлера. Но Ава молчала, погруженная в свои мысли, в эту новую, пугающую реальность, которая теперь стала ее частью.
— Об этом никто не должен знать, Энни, — наконец произнесла Ава. — Ты поняла меня?
— Да, конечно, — девушка кивнула, но в ее глазах читалось беспокойство, — только…
— Никто! — Ава резко оборвала ее. — Дженсон в особенности.
— Я поняла. Но что теперь с вами будет? — спросила Энни, не в силах сдержать тревогу.
— Посадишь меня за стекло и будешь изучать в качестве шиза, — Ава горько усмехнулась, и последовала дальше по коридору. — Меня ни для кого нет! — крикнула она напоследок.
Ей необходимо было сейчас уединиться и привести мысли в порядок.
Энни смотрела вслед удаляющейся женщины, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Слова доктора Пейдж, полные отчаяния и какой-то пугающей отрешенности, эхом отдавались в ее сознании. Энни не могла просто стоять и ждать. Она знала канцлера достаточно долго, чтобы понимать: за этим горьким смехом скрывалась глубокая рана. Она не могла позволить Аве остаться наедине со своей болью, тем более в таком состоянии.
Доктор Пейдж закрылась на ключ и прислонилась спиной к двери. Конечно, она была уверена почти на все сто процентов, что ее иммунитет дает ей защиту от вируса. При этом она всегда знала, что Вспышка живет в каждом человеке, независимо от того, иммун он или нет. Только до ее случая не было ни одного, чтобы вирус начал парализовать зону поражения иммунов. Она первая. Вирус идет дальше, вирус идет глубже, не щадя никого. И он просто так не сдастся, не уничтожится, прежде чем окончательно не изведет все население.
Теперь она сама — источник болезни. Поэтому могла объяснить причину своих головных болей, недомогания и агрессии. Ею управляет Вспышка.
Аве стало страшно. Уже неважно было, каким образом она заразилась, ужасно то, что женщина понимала: еще какие-то часы — и она реально может стать угрозой для окружающих. Не в ее власти будет контролировать себя, сдерживать и думать, прежде чем что-то говорить. Совсем скоро Вспышка окончательно затуманит ей мозг, набухнут и почернеют вены, повысится температура, прибавятся давно ушедшие силы. Ава уже никого к себе не подпустит, кроме таких же звероподобных существ, кинется на первого попавшегося, чтобы заполучить его кровь и плоть.
Страшно именно так закончить свою жизнь, будучи совершенно незащищенной от жестокого мира.
* * *
— Что ей кололи, я спрашиваю?! — закричал в очередной раз Дженсон, тряся бумагами перед лицом Энни. Та буквально вжалась в стену, боясь, как бы мужчина помимо повышенного голоса не применил еще и силу. — Я же говорю… Витамины только и все, — прошептала она, ее голос был едва слышен. — От них так не воротит! Что кололи? Какие побочные эффекты, черт возьми?! Он наклонился к ней еще ближе, его лицо было всего в нескольких сантиметрах от ее. Он чувствовал ее учащенное дыхание, ее дрожь. Он хотел вытрясти из нее всю правду. — От этих нет. Я же говорю, — повторила девушка. — Хватит лгать! — Дженсон заорал на всю лабораторию. — Хочешь, чтобы она концы отдала? Так все к этому уже идет! И ты будешь в этом виновата! Что ей кололи?! Спрашиваю последний раз! Энни закрыла глаза, словно пытаясь спрятаться от его слов, от его взгляда, от всей этой ситуации, которая выходила из-под контроля. Она знала, что Дженсон не остановится, пока не получит ответ. Но она не могла сказать. Не могла. Это было бы предательством. — Нет, это не витамины. С ней другое… — Что другое?! Говори! — Не могу… Дженсон отшатнулся, словно от удара. Его лицо исказилось от ярости и отчаяния. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. — Что?! — он тут же достал из-за пояса пистолет и подставил к горлу девушки. — Не можешь? Сейчас быстро сможешь! Говори! Энни крепко зажмурилась в страхе, что Дженсон реально может с ней расправиться и лишить жизни. Она же ведь обещала доктору Пейдж хранить ее тайну. Значит, должна сдержать слово. Девушку спасло появление канцлера в стенах лаборатории. — Дженсон, прекратите! — повысив немного голос, Ава подошла к мужчине и опустила вниз его руку с оружием. — Что вы здесь устроили? Меня можете убить, а ее оставьте в покое! Дженсон наградил Аву непонимающим и неприветливым взглядом, но убрал оружие. Отошел на шаг назад и развернулся спиной. Энни тут же прижалась к Аве, всхлипывая у нее на груди. Доктор Пейдж чувствовала, как дрожит тело девушки, и крепче обняла ее, стараясь успокоить. — Тише, тише, успокойся, — женщина погладила ее по волосам, по спине, смотря при этом на мужчину с неким укором. Но одновременно она понимала ход его действий. Он хочет прояснить причину ее срывов, вот и срывается сам. — Можно я пойду? — робко спросила Энни, подняв на Аву блестящие глаза. — Конечно. Иди, — мягко ответила Ава. Девушка быстро удалилась, а доктор Пейдж подошла к мужчине и вполголоса спросила: — Что с вами, Дженсон? Что вы на нее срываетесь? — На себя-то посмотрите! — буркнул он и повернулся к ней лицом. Ава потупила взгляд на пол. Она-то теперь знала свою причину срывов. — Я глубоко перед вами извиняюсь. «И очень бы хотела, чтобы этого больше не повторилось», — добавила женщина в мыслях. — Я всего лишь хочу понять, что с вами творится! Неужели не ясно? — Дженсон, со мной все в порядке, — Ава попыталась ответить как можно увереннее, однако голос ее дрожал. — Оставьте Энни. Она ничего не знает. — Вы кому сейчас врете? Мне или себе? — спросил Дженсон, имея в виду самочувствие доктора Пейдж. «Ах, какой же он проницательный! Ничего от него не скроешь!» — подумала Ава. — Нам нужно дальше заниматься изучением вируса, — как бы уводя в сторону свой ответ, сказала доктор Пейдж. — Вот только этим вам сейчас и заниматься! Вашим видом только птиц в огороде пугать, а не расхаживать по лаборатории и мешать мне делать свою работу! Дженсону стало до боли обидно, его задело, что Ава относится с пренебрежением ко всем его стараниям. Неужели она не понимает, как он хочет ей помочь? И ей плевать на себя, раз не желает выяснить причину своих болячек? — Вы хоть в зеркале-то себя видели, прежде чем сюда явились? — с горечью добавил он. «Черт, Дженсон, что ты мелишь? Видишь же, как ей плохо! Чего ты добиваешься еще от нее?» — Вы слишком много на себя берете, Дженсон! — взгляд Авы стал холоднее. Голос напряженнее. — Вас никто не просил ходить за мной хвостом и разбираться в моих проблемах! Я сама способна их решить! Без вашего участия! — Что? — Дженсон был явно ошарашен. — Что слышали! Я повторять дважды не собираюсь! — Прекрасно! — Дженсон развел руками. — Когда вы следующий раз съедите с катушек, я, пожалуй, пройду мимо. Целее буду. Мне тоже, знаете ли, плевать на вас с высокой колокольни! Дженсон бросил на Аву колкий взгляд, полный боли и разочарования, и вышел за дверь, оставив женщину гореть от стыда за свой грубый язык. Она опустилась на ближайший стул и спрятала лицо в ладони. Она совершенно не понимала, что делает, что говорит. Ее раздражали любые фразы, которые хоть на мизинец не совпадали с ее мнением. Она пыталась унять внутренний шум, который не утихал даже после того, как дверь захлопнулась. Стыд и горечь смешались в одном комке, который сжимал грудь. Вспышка как хотела так и распоряжалась ею, и, если так пойдет и дальше, приговор ей обеспечен — смерти не миновать. Впереди ее ждут только адские муки.* * *
Стемнело. Город готовился встретить ночь. В ПОРОКе в такое позднее время суток остались только несколько дежурных врачей и охрана. И Дженсон. Он находился в своем кабинете за столом, мучаясь от собственных мыслей об Аве. Его не оставляла в покое эта неизвестность и одновременно терзало душу недоверие женщины. Неужели он для нее пустое место? Неужели ей все равно на него после того, что они пережили, поэтому Ава себя так ведет? Или ею управляет что-то иное? Но что? Что это, которое никак не выходит из ее организма вторые сутки? Дженсон был зол на самого себя. Противно то, что он сам болен ею. И минуты не проходит, чтобы он не думал об Аве. Не важно — хорошо ли, плохо, она всегда в его сознании. И чем дальше, тем глубже заходит внутрь него. Он не мог избавиться от чувства переживания за доктора Пейдж. Но последняя встреча его окончательно вывела из себя. Раз не хочет она помощи, он лезть не станет. В конце концов она взрослый человек и действительно сама может решить, чего ей нужно в этой жизни. Видимо, действительно Дженсон не входит в ее планы. И от этого ему становилось еще тоскливее на душе. Почему нельзя просто взять и выкинуть ее из головы? Удалить из мозга ту часть, отвечающую за чувства к ней? Как можно поступить с ненужным файлом на компьютере. В отношении с людьми все гораздо сложнее. Правильно Дженсон полагал, что ничего хорошего не выйдет из его привязанности к ней, а все равно поддался этому чувству. А теперь время уже упущено. Слишком поздно менять то, что происходит между ними. Горько признавать, но Дженсон пришел к выводу о том, что они с доктором Пейдж должны оставаться друг для друга лишь прежними коллегами. Только в этом случае между ними будет царить доверие. Иначе рухнет все, что было обретено ранее. Он поднял взгляд на окно, за которым царила темнота, отражая его собственное внутреннее состояние. Дженсон провел рукой по лицу, чувствуя усталость, которая проникала до самых костей. Эта борьба с самим собой, с собственными чувствами, выматывала его сильнее, чем любая физическая нагрузка. Он знал, что должен действовать. Нельзя было просто сидеть и ждать, пока все само собой разрешится. Но что он мог сделать? Как он мог пробиться сквозь эту стену, которую Ава возвела вокруг себя? Он чувствовал, что теряет ее, и это было невыносимо. Мужчину вывел из печальных дум стук в дверь. На пороге появилась Энни как обычно с документами в руке. — Можно к вам? — Нельзя! — холодно отозвался Дженсон. — Выйди прочь! — Но это касается доктора Пейдж… — Тогда ты ошиблась дверью! Кабинет доктора Пейдж на другом конце коридора. — Я знаю… Но… Это очень важно… — девушка на свой страх, что Дженсон зашвырнет в нее какую-нибудь папку или снова будет угрожать оружием, все-таки сделала несколько шагов к нему навстречу. — Тут результаты на Вспышку пришли утром… — Я-то здесь причем? Вот ей и оповести их, а меня оставь покое! — недовольным тоном ответил Дженсон и отвернулся в сторону окна, дав понять Энни, что не собирается продолжать разговор. Но девушка пришла не за тем, чтобы ее выпроводили, не узнав правду. — Помните, вы хотели узнать, какие побочные эффекты дают витамины, и еще сказали мне, что у доктора Пейдж срывы и постоянно болит голова? — Еще не обзавелся склерозом, не тяни резину! — приказал он голосом низким и напряженным. — Доктор Пейдж не хотела, чтобы вы знали… А… Я не хочу, чтобы ей стало хуже… — Девушка запнулась, ее голос дрожал. — Так, либо ты говоришь по делу, либо катишься к чертовой матери! — сорвался Дженсон, не в силах терпеть лепет девушки. Она подошла к столу и положила на него документы. — Что это? — Дженсон быстро посмотрел на листы. — Положительные результаты на Вспышку. — Она иммун. Что ты плетешь? Какие могут быть положительные? — его тон стал резким, в нем читалось недоумение. — Доктор Пейдж заражена. — Что? — Дженсон даже встал с места, насколько услышанное его шокировало. — Повтори! — Я сама не понимаю, как… Мужчина взял документы в руки и внимательно вчитался в их содержание. А вывод окончательно выбил мужчину из мира реальности. — Какого черта?! Ты издеваешься? Ава иммун! Она по определению не может подцепить эту заразу! — Я не знаю… — жалобно ответила Энни. — Но здесь не может быть ошибки. Это точно ее кровь. Дженсон… Я не хочу, чтобы с ней… Чтобы она… Превратилась в одного из этих… Ужасных существ. Чтобы нам прислали еще нового канцлера. Вы же можете ей помочь? Пожалуйста, помогите ей… — Энни, — его голос стал тверже, — ты уверена в анализе? Абсолютно уверена? — Да, Дженсон. Я проверила его трижды. Это ее кровь. — Она здесь? Дженсон тут же вышел из-за стола, прихватив документы с собой. — Нет. Я вызвала ей такси… Только не говорите ей, что я вам… Но Дженсон уже скрылся за дверью. Достаточно того, что он уже узнал. Узнал самую страшную вещь на земле — жизнь Авы в опасности. И каждая прожитая минута теперь для нее одна сплошная боль. Уж он это прекрасно знает. И ни за что не позволит ей сойти с ума и стать одной из тех тварей, которых только отстреливают.* * *
Доктор Пейдж услышала звонок в дверь. Она даже и не задумалась над тем, кто бы мог нанести ей визит. Но все же решила открыть дверь. — Почему ты ничего мне не сказала?! — на всю площадку заорал Дженсон, нервно тряся в руке документами. Он был не в духе, а в его яростных глазах бегали бесенята. Мужчина был намерен незамедлительно получить ответ на свой вопрос. — Почему?! — его возмущению не было предела. Ава опустила взгляд, поняв, что Дженсон узнал результаты ее анализов. От кого и каким образом уже не имело значения. Хотя канцлер и рассчитывала, что они останутся тайной для всех, кроме нее самой и Энни. Дженсон поразился ее спокойствию, когда в ответ она лишь только пожала плечами и отошла в сторону, дав ему возможность пройти в квартиру. Как она может вести себя так умиротворенно, зная, что в ней властвует вирус? Мужчине это казалось выше всех его понятий. Ава прошла в гостиную и присела на кожаный диван. Дженсон незамедлительно последовал за ней. — Почему ты молчала?! — он вновь потребовал от нее ответа. — Ты знала и скрывала это от меня! — он потряс документами перед ее лицом, выражая целиком и полностью свое негодование. — Почему я узнаю об этом последним, черт возьми?! Ава не смотрела в его сторону и это еще больше злило Дженсона. Словно ей все равно на его чувства, на его переживания, да и в целом отношение к ней. — Неужели тебе совершенно плевать на меня? И я ничего для тебя не значу, да?! — А что бы это изменило? — наконец вымолвила она дрожащим голосом и медленно повернула голову в сторону мужчины. И тут-то он заметил в ее глазах набухшие слезы. — Да все! Доктор Пейдж, все! — Дженсон немного снизил тон, но в его голосе все равно чувствовалась тревога. Он привык видеть в ней сильную, решительную женщину, которая всегда находила выход. А сейчас перед ним сидела Ава, которая, казалось, уже смирилась с поражением. — Уже ничего не исправить. — Нет! Вы не правы! — Дженсон ответил заметно мягче и опустился перед ней на корточки. Бросил бумаги на пол, а сам положил свои ладони к ней на руки и волнующим взглядом посмотрел в ее блестящие глаза. — Выход есть! И я найду Томаса! Из-под земли его достану! И эту чертову сыворотку! Слышите? Дженсон не мог смириться с тем, что доктор Пейдж, человек, чья жизнь была посвящена борьбе с болезнями, теперь сама стала жертвой. И не просто жертвой, а жертвой, которая, казалось, уже приняла свою участь. — Дженсон… — улыбнулась женщина и аккуратно накрыла своей ладонью его руку. — Томас очень-очень далеко… — Да хоть на другой планете! Мне все равно! Я достану лекарство! И не смейте возражать! — Как я могу… — она горько улыбнулась. — Но как? Как? Ведь вы же иммун. Или я опять чего-то не знаю? — наконец спросил он, его голос был полон искреннего недоумения. — Вспышка живет в каждом иммуне, но никак не оказывает влияние на физическое состояние, физиологию организма, умственные способности, — пояснила Ава. — Только, видимо, это было раньше. Все иммуны — носители вируса. И теперь он уничтожит абсолютно всех… — ее глаза уже полностью заполнились слезами, но женщина сдерживала их до последнего, чтобы не казаться слабой перед Дженсоном, перед своей болезнью. Хотя в глубине души она уже опустила руки и смирилась со своей участью. Сказанное доктором Дженсона изрядно удивило. Уж, казалось бы, Вспышку они изучили вдоль и поперек, а тут такое выясняется. Но мужчина не намерен был отступать и просто так взять и сдаться не в его правилах. — И вы всегда об этом знали и держали в тайне? — Да, потому что не было еще ни одного случая заражения иммунного. — Прекрасно! — Дженсон недовольно поморщился. — И именно над этим будем теперь и работать. Несколько минут спустя он отдал приказ охране в незамедлительном порядке начать поиски Томаса, несмотря на возражения доктора Пейдж о времени суток. Ведь на улице давно наступила ночь. — Да мне плевать, что у вас нет транспорта и людей! — заорал Дженсон, разговаривая с непонятливым сотрудником. — А у меня нет времени! Если в ближайшие сутки Томас не будет у меня, я лично устрою вам всем прекрасную жизнь! И докладывать мне каждый час! — закончив разговор, Дженсон нервно заходил по гостиной, прикидывая, что еще можно сделать в сложившейся ситуации. Но сразу ничего толкового на ум не пришло. Без лекарства он бессилен. Вернулся к Аве. — Идиоты! Мозгов как у гривера! — Дженсон, вы требуете невыполнимого, — тихий голос доктора Пейдж заставил мужчину ослабить свое негодование и вспомнить, что Аве сейчас очень нужна его поддержка. — Ну это мы еще посмотрим, — довольным тоном ответил он и присел затем на подлокотник дивана. — Так, я в ПОРОК. Хотя бы за временной сывороткой. Мужчина только успел встать, но Ава его окликнула. Он обернулся и встретился с ее влажными и печальными глазами, полными боли и отчаяния. — Дженсон, — почти шепотом произнесла она его имя, — пожалуйста… Останься… — она впервые за их совместные годы работы обратилась к заместителю на «ты». — Если я хоть что-то для тебя значу… — последняя фраза далась Аве с большим трудом. Сказать вслух то, что кипит в душе — не каждый может. Дженсона обожгло всего изнутри. Он сглотнул комок в горле и пригляделся к ее усталым и блестящим глазам. Заметил, как на щеках появились первые слезы. Он тут же сделал шаг к ней и присел рядом. Сразу же прижал Аву к своей груди и, не задумываясь, поцеловал в макушку. Он почувствовал, как ее тело дрожит в его объятиях, как она пытается сдержать рыдания. Слова женщины, такие простые и одновременно такие весомые, пронзили его насквозь. Ее боль была осязаемой, она окутывала их обоих, заставляя воздух вокруг сгущаться. Он не мог просто уйти. Не после этого. Не после того, как она открыла ему свою душу, показав уязвимость. Его собственное сердце, обычно такое спокойное, теперь билось в бешеном ритме. Он ощущал тепло ее тела, слышал ее прерывистое дыхание, и все это сливалось в единое, мощное чувство, которое он не мог ни назвать, ни объяснить. — Глупая! Конечно, значишь! Неужели ты этого еще не поняла? Доктор Пейдж слабо улыбнулась краешком губ и тихонько всхлипнула. На душе чуть-чуть стало легче. Он отстранился лишь на мгновение, чтобы посмотреть ей в глаза. Влажные от слез, они все еще были полны той же боли. Он хотел сказать ей что-то, что могло бы облегчить ее страдания, но слова застревали в горле. Вместо этого он снова притянул ее к себе еще крепче, чем прежде, словно пытаясь защитить от всего мира. Он чувствовал, как она уткнулась лицом в его плечо. И в этот момент, стоя на пороге неизвестности, Дженсон понял, что его жизнь уже никогда не будет прежней. — Мне так страшно… — призналась она хрипловатым голосом. — Осознавать, что осталось жить… Так мало… — Что ты такое говоришь? — немного осуждающе произнес Дженсон, гладя женщину по волосам, а второй сжал ее ладонь в своей. — Не смей даже думать об этом! Я найду Томаса! Что бы мне этого не стоило! Слышишь? Но доктор Пейдж мало верила в положительный исход. Найти Томаса шанс один на миллион. И он ей не выпадет. Она знала это. У нее было достаточно времени, чтобы понять это, осознать, что больше не может быть сильной, что она тоже, как и почти все люди, боится смерти. Страх сковывал женщину по рукам и ногам, и она не могла избавиться от этого чувства. А присутствие рядом Дженсона немного облегчало ее боль: и душевную, и физическую. Хоть она не одна, хоть с ним… Но на этот раз это испытание им вместе не пройти. Она закрыла глаза, пытаясь удержать в памяти каждое прикосновение, каждое слово Дженсона. Эти моменты становились ее единственным убежищем, ее последним утешением. Она знала, что он будет бороться, что он сделает все возможное. Но в глубине души, там, где страх был самым сильным, она понимала, что даже его стремление сделать для нее невозможное не сможет изменить ход времени. И это осознание было самым тяжелым. — Прости меня… Я столько гадостей наговорила тебе… Сама не ведала, что творю, — продолжила Ава тихим голосом. — Не думай об этом. Ты поправишься! И никак иначе! Лучше подумай, где может быть Томас? — Не знаю… — призналась Ава, ее взгляд был полон отчаяния. — Даже предположить не могу… — Черт! — он тяжело вздохнул и сжал ладонь Авы еще крепче. Он знал, что времени у нее становится все меньше и меньше. Вспышка беспощадно властвует в ее организме, постепенно поражая мозг. — И в какой он дыре сейчас? — Дженсон, — Ава отстранилась от мужчины и печальным взглядом посмотрела в его глаза, — если я вдруг снова начну орать на тебя и бить посуду… — Тогда я свяжу тебе руки, — он слегка улыбнулся. — Не переживай. Ты еще не видела, как я с Вилсон расправился. С тобой-то все проще будет. Доктор Пейдж опустила голову и ладонью убрала слезы с влажных щек. Он почувствовал, как позднее ее пальцы сжали его ладонь. Томас был их последней ниточкой, их последней надеждой. И Дженсон не собирался ее отпускать. — Я так устала… От всего, Дженсон… Нет больше сил… Ни на что… — вдруг жалобно проговорила женщина. — Выброси все ненужное из головы. Пойдем, — Дженсон встал, не отпуская руку Авы. Она медленно поднялась за ним. — Тебе надо выспаться. Как следует… Как сможешь, — поправил он себя. — У тебя есть какое-нибудь снотворное? — Снотворное? — Ава напрягла память, но по ее отрешенному взгляду мужчина понял, что задал слишком тяжелый вопрос. — Не знаю… Может, и есть… В аптечке. — Отлично. Где аптечка? — Не знаю… Где-то в гостиной, наверное, в шкафу… — Ладно, пойдем, — придерживая Аву за спину, Дженсон, медленно довел ее до спальни, усадил на постель. — Сейчас принесу тебе таблетки. Порывшись в гостиной во всей мебели, что там имелась, Дженсон только спустя минут десять нашел белый небольшой чемоданчик с надписями «ПОРОК» на обеих его сторонах. В нем не имелась гора бесполезных лекарств, поэтому желтую коробочку снотворного мужчина сразу обнаружил. Додумался зайти на кухню за водой и принес стакан с жидкостью и таблетки Аве. — Держи. — Спасибо, Дженсон, — дрожащими пальцами правой руки, так как они уже не слушались приказа мозга, Ава взяла пластинку с ладони мужчины и выдавила оттуда две крупных таблетки. Потом запила их водой. — Скажи, ты ела что-нибудь сегодня? «Да, отличный вопрос на ночь глядя!» — подумал про себя Дженсон. Но ему хотелось сделать сон доктора Пейдж максимально комфортным. Чтобы даже голодный желудок не пискнул. — Вроде… Что-то ела… В ПОРОКе… — слабым голосом ответила женщина. — Но сейчас ничего не хочу… — Хорошо. Ложись тогда. И постарайся не думать о Вспышке. Томаса уже ищут. Ава медленно опустилась на подушку, даже не думая снять с себя пиджак, а платье уж подавно. Переодеться во что-то более легкое не помешало бы. Но все это было для нее не важно. — Как о ней можно не думать? Когда она внутри тебя… И что будет в следующую секунду, никто не знает… Дженсон присел рядом с ней, взял ее едва теплую ладонь в свои руки и уверенно произнес: — Послушай меня, — Дженсон внимательно посмотрел в ее усталые глаза, — ты сильная! Ты справишься! Вспомни, что мы с тобой пережили в Жаровне. Это похуже будет. Томас — не иголка, его обязательно найдут. Я подключил все войска. Нужно только время. У нас оно есть. Немного. Ладно, отдыхай. Дженсон накрыл Аву одеялом и просидел с ней рядом до тех пор, пока она не уснула. Случилось это довольно быстро, подействовало лекарство. Потом он хотел все-таки поехать за временной сывороткой, но так и не вышел за порог квартиры доктора Пейдж. Оставить ее одну в таком состоянии было бы сейчас преступлением, поэтому решил, что съездит за ней утром. Конечно, он не думал, что к этому времени суток что-либо изменится, а может, наоборот, ухудшится, но точно был уверен, что сейчас должен быть рядом с Авой. Ему и самому от этого становилось на капельку легче. Дженсон смотрел на ее лицо, на легкое движение ресниц, на едва заметное напряжение, которое все еще таилось в уголках губ. Он знал, что слова — лишь временное утешение, что истинное спокойствие придет только с возвращением Томаса. Он встал, оглядел комнату. Было тихо, лишь мерное тиканье часов нарушало покой. Он знал, что его собственное время тоже ограничено. Каждый час, проведенный здесь, был часом, который он мог бы потратить на поиски. Но сейчас Ава нуждалась в нем больше всего. Он принес ей еще воды, проверил, чтобы одеяло было на месте, и снова сел рядом, прислонившись спиной к изголовью кровати. Ночь обещала быть долгой и тревожной.
