Windsor

— Тебе нравиться работать с моими сестрами, Гарри? — Луи садится на мягкую табуретку возле кровати, закидывая ногу на ногу. — Устраивает твой работодатель? — Твои сестры чудесны, Луи. И, да, королева Британии, как работодатель, вполне устраивает меня, — принц смеется и поднимается с места, присоединяясь к Гарри на кровати. — А тебе нравится проводить время только с принцессами, Гарри? Или принцы тоже тебя устраивают? — рука принца скользит по мягким волосам младшего, обводит шею, ключицы и бицепс, сжимаясь на тонкой талии и поглаживая ее большим пальцем. — Скажу больше — принцы интересуют меня гораздо больше… Гарри кладет руки на шею принца, притягивая его лицо к своему и целуя, прикусывая нижнюю губу и запуская в его рот свой язык. — НЕТ! — Гарри орет, не успев поднять голову с подушки. Он резко садится с широко распахнутыми глазами и тяжелым дыханием, осматривая комнату на наличие других людей и только после опуская взгляд вниз. И да, конечно же, у него утренний стояк. Стайлс не мог сдвинуться с места еще несколько минут, думая о том, почему ему снилась улыбка принца Уэльского и его развратные руки с языком. Пошла вторая неделя, как Гарри работал и жил в Букингемском дворце, каждый завтрак и ужин он видел Луи, иногда пересекался с ним в коридоре и имел смелость хамить и высказывать свои мысли насчет Его Высочества самому Высочеству. Но ни разу за эту неделю и два дня он не имел даже мысли, что принц нравится ему. Он не нравился ему и прямо сейчас, и этот сон был точно из ряда чего-то непредвиденного, возможно даже фантастики. Гарри берет себя в руки и поднимается с постели, шагая в душ. Он принимает контрастный душ и стояк как рукой снимает (не в том смысле), только после чего кудрявый одевается и идет в комнату девочек, чтобы забрать их на завтрак, а потом отвести к репетиторам. Он стучит в дверь со светлого дерева, и получает разрешение войти. Желает доброго утра женщине Эрике, которая одевала, причесывала и купала девочек, а потом смотрит на маленьких близняшек, на головах которых находились будто свежие венки с цветов, которые Гарри подарил им вчера вечером. Они были с фиолетовых ромашек и безумно нравились Гарри, потому что это был его любимый цвет. А если нравился Гарри, то нравился и принцессам. — А как они не завяли у вас? — Стайлс опускается на корточки возле девочек и целует обеих в щечки, на что они, как и от всего другого хихикают и закрывают лицо руками. — Мы поместили их в ванную. — Какие же вы умные. Я попрошу королеву, чтобы она договорилась о вашем обучении в Гарварде сразу после четвертого класса, — близняшки смеются и Гарри думает, что он по-настоящему начинал любить этих девочек. Он конечно же шутил о Гарварде, но на самом деле считал, что хоть они и были детьми, но невероятно смышлеными и одаренными. — Пора на завтрак. Покажите маме, какие вы красивые с этими венками. — А еще Луи! — возражает Фиби и кудрявый улыбается, взяв за руку. — Я знаю, что вы с Луи не любите друг друга. — С чего ты решила? Мы просто не дружим, но я не не люблю Луи, — и так, длинный нос вырос еще на несколько сантиметров. — Я слышала, как он говорил сам про себя о том, что ненавидит тебя, а ты что-то шептал о том, чтобы никогда больше его не видеть. Я не расскажу маме, мне просто очень обидно. — Из-за чего тебе обидно, малышка? — Гарри продолжает вести девочек за руку и поворачивает в коридоре, не отрывая своего внимания от Дейзи, ведь ему так было интересно, что думает эта девочка о нем. — Из-за того, что ты очень хороший, а Луи так не думает, и из-за того, что Луи очень хороший, а ты этого не видишь, — отвечает девочка с надутыми губками и поправляет правой рукой веночек. — Он просто не показывает этого, — фыркает Стайлс и сразу же жалеет о своем тоне. — Луи очень хороший. Просто он очень часто на работе в одном из маминых зданий и устает. Я скажу тебе кое-что, но только по секрету, наклонись, — Гарри останавливается и приседает на корточки, а две близняшки оцепляют его словно настоящие спец сотрудники ФБР. — Луи настолько хороший, что не хочет иметь подданных. Он говорил, что не хочет быть королем, а хочет завести семью и создать много-много магазинов со сладостями. — Луи любит сладости? — Гарри тихо смеется и сжимает ладошки принцесс, смотря на их идентично нахмуренные брови. — Никому не рассказывай, мы рассказали тебе как нашему другу, — Дейзи топает ногой и для пущего эффекта сжимает плечо Гарри, который притворно ахает. — Ой, прости. — Я шучу, милая. Можете поверить — я умею хранить тайны, — Гарри поднимается на ноги и втроем они спускаются по лестнице, и на самой последней ступеньке Стайлс спрашивает: — а можно я иногда буду подшучивать над Луи по этому поводу? Уверен, шутки развеселят его. — Да, конечно, — в один голос отвечают шатенки и Гарри улыбается, думая, что шутить над Луи не самая плохая идея в его жизни.

***

Когда Луи просыпается и поднимается с кровати, то уже через несколько секунд слышит громкое «Нет». Он хмурится и сразу же понимает, что это их слишком привилегированный сотрудник. Томлинсон думает о том, чтобы сделать парню замечание, ведь во дворце шуметь не принято, но решает положить на это, уходя в ванную комнату. Перед самым завтраком Луи отправляется в комнату, где временно жил Зейн, чтобы обсудить некоторые государственные дела. Зейн, как и Луи, состоял в Палате общин. Если Луи туда избрали как сына монарха, то Зейн стал ее членом исключительно из-за своих политических умений, а вовсе не из-за своей матери, которая так же работала в парламенте. Но несмотря на то, что Зейн был членом Палаты общин, имея только двадцать четыре года, он был невероятно веселым и «за любое движение» человеком. А жил он во дворце только потому, что ему было скучно у себя дома. А что еще нужно? После несколько минутного разговора, они вдвоем отправляются в столовую комнату, завтрак в которой начался уже десять минут назад. Луи никогда не приходил вовремя. Его мать совершенно не любила это. — Доброе утро, моя королева, — Зейн широко улыбается и проходит быстрее за Луи, улыбаясь на улыбку Джоанны. — Мои дорогие принцессы, и, о, мой любимый Гарри тоже тут, доброго утра. — Привет, Зейн, — Гарри хихикает и закрывает рот рукой и, нет, он не нахватался этого у принцесс. — Ты слишком активный сегодня. — Я всегда такой, — Малик садится возле Стайлса и обнимает его за талию, играя бровями, вызывая смех кудрявого. — Я ничего не имею против однополых отношений, мальчики, у нас все легализировано, но, прошу, тут дети, — щеки Гарри вспыхивают и он отрывается от Зейна под смех второго и незаметную ухмылку Луи. — Я не… Вы что, Ваше Величество. Мы же с Зейном просто дружим, это шутки, я… — Гарри, ты необыкновенно наивный, так мало таких людей в наше время, — комментирует Шарлотта и все за столом смеются, а Гарри закатывает глаза и улыбается, смотря на пожимающую плечами Лотти. Каждый за столом говорил о чем-то своем: близняшки болтали про сад, старшие принцессы обсуждали какое-то событие из их школы, Зейн с Гарри разговаривали о чае, молчали только королева и принц, пока второй не задал вопрос: — Так ты гей, Гарри? — кружка в руках кудрявого замирает возле его открытого рта, и он решает поставить ее на стол, чтобы, не дай всевышний, не пролить на себя чай. — Я… да. А что? — Гарри казался выбитым из колеи и взволнованным, в то время как королева и юные принцессы даже не обращали внимания на разговор за столом. Кудрявый смотрит в глаза цвета холодного айсберга и кусает губу, когда видит в них что-то похожее на огонь хитрости и игривости. — Просто спросил, — Гарри шокировано приоткрывает рот и сразу закрывает его кружкой чая, начиная пить и не вспоминать медленно облизавшего губы Томлинсона. — Раз, два, три, четыре, пять — вышел Луи поиграть, — проговаривает сидящий слева Зейн, делающий маленькие глотки настоящего британского чая.

***

— Из-за чего ты так не любишь этого малого? — поинтересовался Малик, пристегиваясь на переднем сидении машины Луи. Тот повернул к нему лицо с приподнятыми бровями и Зейн состроил непонимающее лицо. — Ты называешься так всех, кого хочешь трахнуть? — шатен усмехается и выезжает с территории дворца, имея желание перед работой в парламенте купить кофе. — С чего ты взял, малый? — Луи громко смеется и останавливается на красном, снова поворачивая голову к Зейну. — Не ревнуй. — О Боже, тогда ты так не шути. Мне не с чего его ревновать, — Луи фыркает и медленно двигается к повороту. — Вот видишь, ты сразу подумал о Гарри. А может я говорил о ревности ко мне? — Господи, Зейн, ты словно змей на раскаленных углях, — Малик демонстративно по-змеиному шипит и отворачивается к окну, начиная извиваться в кожаном кресле, тем самым вызывая громкий смех шатена. — Я все еще не могу понять, как тебя избрали в Парламент. Ты ведь настолько несерьезный! — Хей, минуточку, иди к черту. Ты как никто знаешь, что в работе я серьезнее любого другого человека на планете. Просто кто не любит подурачиться с принцем Великобритании? — Луи цокает и закатывает глаза, весело смеясь и беспрерывно следя за дорогой. — Итак, давай договорим. Тебе нравится Гарри? — Я отношусь к нему нейтрально. Даже больше негативно, чем нейтрально. — Из-за чего? — Он не считает меня за принца. Точнее, он даже не считает меня за известного и влиятельного человека. Постоянно хамит наедине и придумывает такие, черт возьми, колкие фразы, от которых у меня пропадают все аргументы. Он наглый, надоедливый и фальшиво любезный. Нравится моим сестрам только потому, что дарит глупые цветы и говорит им, что они милые. Но я могу поклясться — он делает все это ради работы. — Бог мой, да он тебе нравится, — шатен резко поворачивается к Малику, на автомате поворачивая руль и сразу ругаясь, когда соседняя машина дико сигналит ему. Он смотрит, не повредил ли красную тойоту, и только тогда возвращается к теме слабоумия Зейна. — И не смотри так на меня. Все великие истории любви начинаются с ненависти. — Ты, мать твою, любишь злить меня так же сильно, как и этот кудрявый паршивец! — Луи становится в очередь возле выездного кафе с очень хорошим кофе, и отмечает, что ждать придется не больше пяти минут. — Ты просто можешь признаться, что хочешь его, а не придумывать всякие небылицы связанные со мной. — Даже и не думал выдумывать, Томлинсон. Я, к тому же, вчера познакомился с очень милым парнем из Ирландии. Я думаю, он моя судьба, — Луи фыркает и подъезжает ближе, ведь это была третья «судьба» Зейна на год. А я сейчас только начало апреля. Потому что Зейн был таким человеком — который мог легко полюбить и легко забыть. — А сам Гарри не считает, что между вами что-то может быть? — Стопроцентно нет. У нас частые телесные контакты, но только вчера он мне сказал, что рад нашей дружбе. К тому же, мне кажется, он неравнодушен к принцу Великобритании. — А мне кажется, что тебе пора пойти нахуй. Доброе утро, можно два стаканчика с робустой? И двумя сахара. Спасибо.

***

Рабочий день был спокойным: парламент рассмотрел некоторые нормативно-правовые акты и прошелся по содержанию международного договора с Америкой и Италией. После работы Луи решил заехать в магазин фирменного шоколада, ведь Зейн поехал на ужин с тем красивым ирландцем, а он давно ничего не дарил сестренкам. Купив малышкам по коробке шоколадных конфет в форме зверей с разными наполнителями, Томлинсон сразу же поехал домой, а когда приехал — увидел у ворот нескольких журналистов, что заставило его закатить глаза. Когда он заезжал на территорию дворца, а охранники держали папарацци, шатен краем глаза увидел как Гарри идет в сад, что немного заинтересовало его. Луи припарковал машину на парковке, достал две коробки конфет и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, спокойно шагая в сторону сада. Он миновал зеленеющие деревья и увидел как Гарри поворачивает за ряд кустов. По тому, каким путем шел парень, шатен понял, что тот держит путь к одному из фонтанов, чему удивился, ведь все фонтаны уже были выключены. Луи не считает, что он следит, но все же прячется за кустом и мельком выглядывает, сразу же натыкаясь на взгляд Гарри и прячась. Томлинсон слышит негромкий смех и хмурит от злости брови. Какого черта он должен прятаться в собственном саду? Он принц или кто? Но выходить пока не собирался. — Ох, как же замучили эти поклонники-принцы всяких Великобританий, — Луи слышит наигранный вздыхающий голос и сдерживает смешок, закрывая лицо коробками. Наконец он решает, что пора прекратить прятаться и делает задуманное, сразу же встречаясь глазами со смеющимися глазами Стайлса. Второй отводит взгляд и смеется, а Луи улыбается, чувствуя эйфорию. — Добрый вечер, — Гарри хихикает, кусая губу и смотря все теми же смеющимися глазами. — А… — Даже не вздумай сейчас нам все портить. Не смей издеваться надо мной, — Гарри смеется и двигается на скамейке чуть дальше, освобождая место для Луи. И тот садится, продолжая смотреть в глаза Гарри, только сейчас, при свете фонаря, отмечая, что они темного изумрудного света. — А разве у нас что-то есть? — кудрявый ухмыляется и закидывает ногу на ногу, накручивая волосы на палец, после смеясь. — А у тебя только сейчас глаза темные? Или они светлого изумрудного? — Луи наклоняется ближе только чтобы посмотреть на глаза парня, но тот резко отодвигается назад, мгновенно вспомнив свой сон. — Я не собираюсь тебя целовать. Ты не в моем вкусе, Стайлс. — Не в твоем вкусе из-за пола, или из-за того, что я бешу тебя? — Луи фыркает и Гарри снова смеется. Луи отмечает, что у парня очень хорошее настроение, улыбаясь на его постоянный глубокий смех. Потому что таким был его голос — хриплым и медленным. — Ответь на мой вопрос — отвечу на твой, — Луи закидывает руку на спинку скамейки и перекрещивает ноги, возвращая на лицо королевскую ухмылку. — Господи, с хера ли тебя интересуют мои глаза? Это что — твой кинк? — В этом мире не все, что нравится — это кинк, Гарольд. — Меня зовут Гарри, — рычит кудрявый и откидывает волосы со лба, смеша Луи. Маленький обозленный лягушонок. — Правильно, Гарольд ведь королевское имя, — Томлинсон кусает щеку, чтобы не засмеяться, а Гарри жмурит глаза и сжимает губы в тонкую полоску и шатен думает, что такие красивые глаза и губы нельзя так прятать. Когда он, блять, начал считать, что у Гарри Стайлса красивые глаза и губы? Какого, мать твою, черта. — Они насыщенно изумрудные. Ни светлые, ни темные. Теперь ты отвечай, — почти выдавливает из себя Стайлс, по лицу которого было видно, что он хочет начать стебать Томлинсона. — Мне нет дела до твоего пола. Ты просто говнюк, — непринужденно, словно обсуждая солнечную погоду отвечает шатен, и видит закатанные глаза кудрявого. — Иди к черту, — Стайлс ухмыляется, смотря в глаза шатена, когда вокруг образуется густое облако из молчания. Они без согласия начинают играть в гляделки и Гарри продолжает сдерживать смех, кусая щеки. Луи улыбается, но сразу же задумывается: какого черта они ведут себя как любовники с парнем, с которым до этого разговора на дух не переносили друг друга больше двух недель. Он считает, что это хоть и было странно, но это было и прекрасно. Зачем думать о том, почему ты счастлив, если ты по-настоящему счастлив? А Луи нравилось то, что происходило с ним прямо сейчас. — Ахах, ты проиграл, — смеется Луи и наконец моргает после минуты бездеятельности его век. Гарри дуется и хочет сказать что-то о том, что Томлинсон врет и все подстроено, но через несколько секунд успокаивается, потому что таким он был человеком — импульсивным, но умеющим принять свою ошибку. — Кстати, а вот меня интересует — ты сейчас с представителем какого пола встречаешься? — нет, конечно же нет, ему не интересно есть ли у Луи Томлинсона девушка. Или парень. Не интересно. — Нет у меня никого, Гарри. — По тебе и видно. — В смысле? — Луи хмурит брови и двигает ногой, так, что коробки чуть не падают на землю. Гарри смеется, и снова поправляет волосы, наблюдая, как Луи убирает коробки на скамейку. — Просто по тебе видно, что ты сексуально не удовлетворен, — Томлинсон высоко поднимает брови, смеша кудрявого в очередной раз. — О, тогда ясно, почему ты такой бодрый, — Луи смеется и настает очередь Гарри закатывать глаза. Но в конце концов он улыбается, потому что как и Луи — он счастлив из-за этого вечера. — Трахнул какого-то паренька? — Я не привык трахать кого-то, — Гарри издает эту фразу тихо, потому что сомневается в сказанном, а после того, как говорит, вообще понимает, что сморозил глупость. Он поднимает взгляд с земли на шатена, и видит что его глаза были такими же стеклянными, как во время игры в гляделки, а грудная клетка, казалось, совершенно не двигались. — Как мы вообще пришли к такой теме, когда еще сегодня утром я хотел тебя задушить? — Мне пора, — Луи кажется зажатым, когда поднимается со скамейки быстрым шагом и удаляется в сторону дворца. Гарри смотрит ему вслед с приоткрытым ртом, но через несколько секунд тот возвращается, останавливаясь перед Гарри. Кудрявый, не знает, что тот хочет сделать, и продолжает смотреть снизу вверх с переплетенными от нервов на коленях пальцами. — Это тебе, — шатен протягивает Стайлсу одну из коробок и тот молча принимает ее, положив себе на колени. — У тебя чертовски красивые губы. «Господи, еще утром в машине я говорю Зейну, что этот парень бесит меня, а сейчас я представляю, как трахаю его рот» — Л. «Черт возьми, мне придется дрочить в Букингемском дворце» — Г.