XXI vs XI

      Все в комнате потеряли дар речи. Лишь Снегг тихо пробормотал, выражая общую мысль:       — Только его нам и не хватало.       Между тем, дверь снова распахнулась, и в комнату, можно сказать, вплыл невысокий, полный, но осанистый человек в роскошной мантии с золотой застёжкой и с такой же короной на седеющей голове.       Все преподаватели дружно и довольно энергично для своего возраста встали и поклонились. Гермиона хмыкнула и последовала их примеру, с опаской покосившись на гордо и немного растерянно застывшего Гарри. Вот ещё! Кланяться этому... Ноздри «этого» опасно раздулись, и в комнате резко запахло отдалённой грозой. Спас положение Дамблдор, украдкой вытащивший палочку и прошептавший какое-то заклинание. Так что Гарри (хоть и с опозданием) согнулся пополам. Король после недолгого раздумья, по-видимому, решил списать это на происхождение и милостиво отвернулся.       — Альбус Дамблдор! Что, Мерлин тебя подери, тут происходит?! Я ещё не успел произвести свой утренний туалет, как ко мне прилетает сова с известием о магглах, которые попали к нам! Кстати, жалко её, быстро летала. Как это вообще могло произойти?! И почему мне немедленно об этом не сообщили?! Это важное событие! Что за бардак в королевстве!!! — король разошёлся не на шутку. Дамблдор же в это время молча стоял, виновато поглядывая из-за очков. Ждёт, когда стихнет первая волна гнева, со знанием дела понял Гарри и невольно улыбнулся, вспомнив своё опоздание на лекцию к профессору Брауну. На которой он рассказал о практике. Практике, которая обернулась чем-то пугающим и пока что не планирующим завершаться. Гарри снова помрачнел.       — Но Ваше Величество... — попыталась было заступиться МакГонагалл, но, как оказалось, напрасно.       — Никаких но, Минерва! И я не к вам обращался, так что потрудитесь не влезать в разговор! — королевский голос стал срываться на несколько более простонародный визг. Поторопилась, резюмировал Гарри. Хотя, с другой стороны, он и сам был не против вот так вот поистерить и вылить наружу весь тот фонтан эмоций, но был уже настолько измотан, что просто вяло наблюдал за происходящим. До поры до времени, конечно.       — Так вот, — прокашлявшись, чуть тише и элегантнее начал король, — я принял решение лично разобраться в данном бардаке. Это и есть они? — его взгляд начал буравить Гарри и Гермиону.       — Да, Ваше Величество, — смиренно отвечал Дамблдор. Неплохо держится.       — Только посмотрите на них. Одеты-то как! Не так мы маггловскую моду представляли, совсем не так.       Гермиона фыркнула. Это определённо самое важное. Снегг покосился на неё и тоже криво ухмыльнулся, убедившись, что король смотрит в другую сторону.       Пауза начала затягиваться. Король переводил пристальный взгляд с Гарри на Гермиону, которые изредка переглядывались, преподаватели боялись открыть рот, Дамблдор и вовсе устремил безмятежный взгляд в окно. Атмосфера вновь начала повторяться.       — Послушайте, — не выдержал первым Гарри, — мы тут уже домой собрались, вроде как. Мы пойдём, ладно? А вы тут уже сами как-нибудь...       Король нахмурился. Его выражение лица стало неуловимо напоминать Гарри что-то. Покопавшись в глубинах памяти, он с удивлением отметил для себя, что это вполне ностальгическое чувство: именно такое выражение лица возникало у Дадли, когда он над чем-то напряжённо размышлял. Гарри хихикнул. Наверное, чересчур явно, потому что король начал багроветь. Гарри тут же сменил тактику и стал покаянно разглядывать носки королевских туфель. Король медленно стал остывать. Как у них всё просто, подумала наблюдавшая за этим со стороны Гермиона.       — И вы... э-э-э... не нарушали ничего, нет? — наконец неуверенно выдавил король, находясь, по-видимому, в явном замешательстве. Возможно, ему только что пришла в голову мысль, а что, собственного, такого ужасного произошло. Ну, лучше поздно, чем никогда, понял Гарри, и они с Гермионой энергично закивали под одобрительное бормотанье преподавателей. — Хм... Что ж... Видимо, тогда я должен сказать, что вы можете идти, — скорее полувопросительно произнёс он. — Добро пожаловать! Ах, это уже поздновато... Счастливого пути! Хотя... Да проваливайте уже поскорее!       Гарри и Гермиона поняли, что финал этой трагикомичной сцены им смотреть не особо хочется, так что с великим облегчением быстренько стали пробираться к выходу, как вдруг входная дверь ещё раз распахнулась. Друзья застыли и медленно вернулись на исходные позиции. У Дамблдора с МакГонагалл синхронно вырвался усталый выдох, который они поспешили замаскировать под кашель.       В многострадальную комнату чинно (почти как сам король) вошёл высокий и худой человек с очень длинными светлыми волосами. Первым делом он, не теряя достоинства, поклонился королю, а затем надменно произнёс, обращаясь к остальным:       — Добрый день.       — Ну вот, уже и день, — про себя буркнул Снегг, — так и до вечера просидеть можно...       Холодные серые глаза со стальным отблеском, буквально отбросившим Гарри и Гермиону, ещё раз пристально осмотрели всех и остановились на короле.       — Я немного задержался, Ваше Величество.       — Н-да... Это Люциус Малфой, мой главный советник. Но ваша помощь уже не нужна, Люциус. Мы во всём разобрались! Более того, они уже уходят.       Ноздри светловолосого человека резко раздулись, а глаза, наоборот, сузились. Но, поборов себя, он почти спокойно произнёс:       — Как уходят, Ваше Величество? Вы что, забыли, откуда они? Из какого варварского мира! А что если они оттуда приведут помощников и захватят наше мирное королевство?       У Гарри с Гермионой вытянулись лица. Вот откуда ноги-то растут. Лицо короля вновь изобразило мучительную деятельность и постепенно стало наполняться злобой. Наконец он выдавил:       — Но они ничего такого мне не рассказали! Эй, вы слышали слова, сказанные моим главным советником? Вы и правда замышляете что-то такое?! Лучше сразу сознайтесь! — грозно добавил он, повернувшись к Гарри и Гермионе.       — Разумеется, нет, Ваше Величество, — Гермиона опередила своего спутника, собравшегося высказать что-то вряд ли столь же вежливое.       — Видите, Люциус, — король вновь обернулся к советнику, — они говорят, что нет. Может, их мир не такой уж и плохой, каким мы его представляли?       — Ваше Величество, — голос советника стал вкрадчивым, — неужели вы, опытный, закалённый во множестве заговоров монарх, позволите себе попасться на такую наглую ложь? — От лести Люциус стал плавно переходить в наступление. Тёртый калач, ничего не скажешь. — Неужели не видите, какие у них коварные лица? Неужели вы готовы потерять трон только из-за того, что вас перехитрят какие-то юнцы? Или, может, вы уже устали от власти и хотите, так сказать, пожить для себя оставшиеся годы?       Хитрый советник определённо знал, куда надо надавить и с какой силой, да так, чтобы не перегнуть палку и самому не попасть под удар. Чувствовался многолетний опыт. Королю такой оборот дела совсем не понравился. Впрочем, Гарри с Гермионой тоже пребывали не в восторге.       — Это кого вы ещё тут собрались отправлять на покой, а?! — злобно прищурился монарх. — Я никуда не ухожу! И даже не собираюсь! Нацелились они тут на моё место, понимаешь ли.       МакГонагалл попыталась спасти положение:       — Но, послушайте, Ваше Величество... — опять начала она со своего любимого «но». И, как оказалось, опять зря.       — Тихо! Я думаю, — отрезал король.       Гермиона от таких заявлений, конечно, тоже хотела вставить пару ласковых слов, но под королевским взглядом несколько запнулась. А тут ещё эти стальные буравчики советника подключились к созерцанию пришельцев. Кстати, в отличие от королевских, они смотрели скорее оценивающе, чем с опаской. А он уверен в себе, поняла Гермиона. Гарри уставился в окно на пролетающих мимо птиц, присоединившись к Дамблдору и впервые за время их знакомства начав понимать его. Остальные профессора опасливо ёрзали, боясь проронить неугодное слово. Уже который раз пауза начала затягиваться. Пожалуй, Гермиона назвала бы этот мир измерением затянутых пауз. Например, в своём отчёте. Если доживёт до него, конечно.       — В общем, вот что я хочу всем вам сказать, — сварливо начал король. Не слишком-то обнадёживающе, подумал Гарри. — Я принял решение, но, поскольку ситуация слишком сложная и запутанная... Пожалуй, я начну не с вас, — Снегг с Гермионой синхронно закатили глаза, а Дамблдор издал очередной тихий вздох. — С победой над многочисленными противниками нашего счастливого королевства жизнь стала куда проще и лучше, но какой ценой это было достигнуто? Я бы мог сказать куда более значительные слова, но станет ли от этого кому-то яснее? Ведь вы, — он посмотрел на профессуру, — и так это прекрасно помните, а вы, — взгляд на Гарри с Гермионой, — уже всё знаете, не так ли?       Гарри с Гермионой переглянулись. С одной стороны, разумеется, они почти ничего не знали, с другой... А вдруг это растянется ещё дольше? Им уже порядком надоел этот дурацкий мир со средневековыми порядками. Гермионе же признаться в том, что она чего-то не знает, было и вовсе не по силам.       — Э-э-э... — начал Гарри, — наши знания достаточно обширны, но я бы не рискнул сделать заявление, что мы знаем абсолютно всё, так как всегда остаются неразгаданные тайны и необъяснимые явления.       Дамблдор ухмыльнулся в бороду, а Гермиона вспомнила, что Гарри использовал такую тактику чуть ли не на каждом зачёте. Кто бы говорил про болтологию!       — Достаточно обширны... сделать заявление... Да что вы мне тут голову морочите! — Видимо, королю не понравились изысканно-расплывчатые обороты. — В общем, вы вроде доказали, что не опасны, так что катитесь уже к себе. И считайте, что ещё легко отделались, а то могли бы и помереть, как те... эти... беглецы-преступники... А, Поттеры! Ну, туда им и дорога, зато хоть другие знают, как от счастливых королевств сбегать.       В следующее мгновенье произошло так много событий, что даже с трудом верилось. Главным было, разумеется, то, что, во-первых, Его Величество Корнелиус I впервые услышал, как его величали за глаза почти все поданные «счастливого королевства». Во-вторых, оказалось, что это не самое приличное выражение, которое Гарри запомнил благодаря дядюшке Вернону. Это было одно из любимых ругательств мистера Дурсля, но вот Его Величеству оно отчего-то пришлось не по вкусу. Впрочем, возможно, ему не понравилось то, что Гарри, в-третьих, не ограничился словами и кинулся на монарха с кулаками, повалив на пол. В-четвёртых, королевские прислужники, застывшие в изумлении, как и остальные маги, даже побоялись (а может, и забыли) использовать волшебные палочки, чтобы не зацепить своего босса. Ну, а в-пятых, профессор Флитвик, который благоразумно скрылся под столом.       Но уже через секунду оцепенение прошло, прислужники кинулись на помощь и оттащили Гарри от своего Величества, которое не особо и пострадало, но, похоже, не привыкло к такому обращению. Советник, предусмотрительно отскочивший от короля, ехидно усмехнулся. Флитвик выглянул из-под стола. Гермиона нахмурилась.       Перекрывая нечленораздельные вопли Гарри, король завизжал:       — Это... Это возмутительно! — После чего его речь приобрела сходство с возгласами достойного племянника Вернона Дурсля, а прислужники наконец-то вспомнили о магии и заткнули Гарри рот. Профессора не смели пошевелиться, МакГонагалл, кажется, даже перестала дышать.       — ...немедленно заточить их, пусть сгниют заживо! — перешёл на человеческую речь король. — Неслыханная наглость! В новый каземат их. И не давать им никакой пищи! Да и воды тоже, пусть подыхают, — он махнул прислужникам рукой и обратился к отпрянувшим профессорам: — А вы ничего не видели, понятно? Вякнете — и окажетесь вместе с этими. И вообще, тоже проваливайте!       Из профессоров довольным выглядел, пожалуй, только Снегг, Флитвик пулей вылетел в коридор, а Дамблдор с МакГонагалл взволнованно переглянулись и сочувственно покосились на приговорённых.       Гермиона лишь успела схватить свой смартфон с тумбочки, как их с Гарри, отчаянно сопротивляющихся, уже потащили к двери. Последним, что они услышали, был обрывок уже вполне будничной речи короля, который, похоже, успел выкинул из головы всё случившееся.       — Да, кстати, поздравляю вас, Люциус. Вы оказались, как всегда, правы. Мне доложили, что этот Артур Уизли и правда ведёт себя подозрительно. Пожалуй, он больше не будет камергером, а его место займёт... Ну, скажем, ваш сын.       Мелькнуло весьма довольное лицо советника.       Дверь захлопнулась.