Это было просто наводнение

- Э-ээээй, мистер Америкааааа! Подожди меня-а-а-а!!! - послышался задорный крик из толпы. Альфред обернулся, поправил очки и мягко улыбнулся краешками губ. Навстречу ему бежала Татьяна Рожкова - русоволосая, в мелких кудряшках, синеглазая, задорная, милая и просто замечательная девушка, с которой он встречался вот уже несколько месяцев. История их знакомства была "просто улётной", как говорила сама Таня. Альфред же был склонен считать их знакомство ужасной и трагической нелепостью. Не само, конечно, знакомство, а то, как оно произошло. Впрочем, он и сам улыбался редкой нежной улыбкой, когда говорил о Татьяне. Чёрт возьми, он никогда ещё не встречал настолько потрясающих девушек!!! Произошло это аккурат к концу зимней практики. Вернее будет сказать к её самому концу - Альфред уже собрал вещи и документы и, решив вспомнить старые, отнюдь недобрые времена, взял напрокат машину, решив сдать её прямо в Дентоне. На третий день вождения он сбил Таню. КАК он умудрился днём, на пустой дороге, найти себе жертву, Альфред понятия не имел. Он только протянул руку к кофе в пластиковом стаканчике, купленном в одной из придорожных заправок. На несколько секунд отвёл взгляд от дороги, чтобы выпить пару глотков напитка, как глухое "бум!" заставило его выплюнуть всё обратно и резко ударить по тормозам. Беспокойство, сначала глухое, а потом режущее, мешало мыслить здраво. Машину занесло и прокрутило. Пару минут Джонс боролся с ремнём, который всё отказывался отстёгиваться. Совсем отчаявшись он хотел уже его просто разорвать (сил бы хватило, он был уверен), но тут защёлка поддалась и он почувствовал свободу. Открыв дверь, он, шатаясь, побрёл назад. В голове мутилось. Глаза слезились - ему казалось, что он кого-то убил. Солнце нестерпимо ярко для февральского дня слепило глаза. Человека он всё никак не мог увидеть. "Может, это собака? - мелькнуло в голове Альфреда. Надежда наполнила сердце. - Или кошка? Или просто бревно какое-нибудь?.. Чёрт, да я за эти три дня ни одной машины не видел! Ну не мог же я человека сбить?!" Конечно, он сильно преувеличивал - хоть сейчас и был не сезон, но раз в час или два ему навстречу выезжали машины. Но сейчас паника мешала думать, а слетевшие во время тормозного пути очки лишили его чёткого зрения. - Э... эй... - Джонс откашлялся, и повторил погромче. - Эй! Есть кто живой, а? И тут ему по затылку врезали чем-то тяжёлым... Альфред отключился. А когда очнулся, увидел перед собой самую красивую девушку из всех виденных им девушек. - Я умер и попал в рай, - пробормотал Джонс, завороженно смотря в ярко-синие, чистого оттенка глаза. Затылок пульсировал болью в такт сердцебиению, а на плечах и шее чувствовались лёгкие прикосновения женских маленьких и нежных ручек. - Дааааа, видать, тя здорово приложило, - хмыкнула девушка недоумённо, а потом на её лице, вопреки всякой логике, расцвела яркая улыбка. - Ты кто будешь, блондинчик? Ты вообще в курсе, что перед людьми надо тормозить, а не врезаться в них на всей скорости? А если б я прямо перед машиной стояла, а? - Аааа? - Да не кипишись ты, блондинчик! Ты меня только фарой задел. Но в больницу всё равно нужно. Ты мне походу что-то всё-таки умудрился сломать. Альфред молчал и смотрел на девушку. Та оказалась неожиданно болтливой, и они ещё долго так сидели на дороге - нелепо щебеча о всякой чепухе и замерзая на холодном февральском ветру. Но всё же подняться с места синеглазка разрешила ему не раньше, чем боль в голове прошла. А когда боль прошла - Джонс предложил ей встречаться. *** - Я из Мурманска, - как-то на третьей неделе знакомства заявила Татьяна. Они уже достаточно познакомились для того, чтобы съехаться вместе. И хотя они спали на одной кровати, дальше поцелуев и объятий их отношения ещё не заходили. Альфред представил себе карту России, которую в последнее время часто рассматривал, и силился вспомнить, где же находится этот город. - Там холодно? - с сомнением спросил он, и посмотрел на Рожкову, жующую только что сделанный бутерброд. На кухне у них в съёмной квартирке образовался идейный центр, ведь почему-то для разговоров они собирались именно тут. - Ага, - равнодушно отозвалась девушка, не прекращая жевать. - Крайний город. Совсем крайний. У нас там дальше только Североморск. Та ещё дыра, хотя Мурманск тоже не сахар. Это за Северным полярным кругом. Хотя у нас там Гольфстрим рядом, поэтому зимой редко когда -10 даже бывает. Так, всё больше в плюсе. Но летом тоже редко бывает тепло. Середнячок. - Ааа, - протянул Альфред. Он рассеянно размешивал сахар в чае, а потом вдруг, непонятно к чему, сказал. - Я раньше думал, что у всех русских глаза должны быть фиолетовыми. - Что, прям реально фиолетовыми? - Таня явно развеселилась, разулыбалась так, что глаза приходилось щурить. - Не синими там, не зелёными, не карими? - Ну да, прямо фиолетовыми, - Джонс чувствовал себя как-то одурачено, будто и сам не мог понять, откуда такая глупость могла появиться в его голове. - Ну, знаешь, такими только - не тёмными, а скорее лиловыми. Будто в синий немного красного добавили, вот такой фиолетовый. - Ну, может быть. Я когда злюсь, или когда мне очень больно и плохо, у меня капилляры в глазах лопаются. Там какие-то то ли микро-, то ли макро- сосуды есть. Их так не увидишь, но когда они лопаются, у меня глаза фиолетовым отсвечивают. Может быть поэтому? - Ты при мне не злилась, - с сомнением протянул Джонс, повнимательнее всматриваясь в чужие синие глаза. - Да за что на тебя злиться? Ты правильный, как не знаю кто. Хоть бы матерился при мне, что ли? Я б поняла, что человеческое тебе не чуждо, - заметила Таня, ногтём в воздухе резко проведя черту. - Я вообще-то курю, - напомнил парень. - А я бухаю по-чёрному по поводу и без. Но это не мешает мне выглядеть ослепительно и быть трезвой на следующий день. - Ты компрометируешь в глазах американского народа всех русских людей. Я вообще не понимаю, почему ты собираешь в себе все стереотипы американцев. Ты же умная. Начитанная в конце концов. - Да ладно, брось, - Рожкова отмахнулась от него, и тоскливо посмотрела в окно. Её длинные реснички чуть затрепетали, а глаза, и без того красивые, приобрели какое-то особое выражение. Верно, оно было присуще только русским - тоска, бесконечное горе и светлая, лёгкая грусть. - Что мне эти книжные знания? Какой вообще смысл быть умной и начитанной, когда услышав от меня, что я русская, все тут же теряют интерес ко мне как к личности, но проявляют интерес как к русскому человеку? Это, конечно, неплохо. Весело почти всегда. Но всё равно в итоге никто мне не верит. Так смысл показывать всем, какая я вообще? Люди, знаешь ли, не меняются. Я вот... тоже. - Ты умная, - Альфред замолк, рассматривая её профиль. Таня, закрыв глаза, подставляла лицо закатным лучам солнца. - Красивая, да. Характер вот у тебя дурной. Но ты определённо лучше, чем хочешь показаться всем остальным. Ты не думала о том, чтобы показать остальным, что ты такая? Не только мне, ещё и другим? Она повернулась к нему, открыла глаза. Джонс обомлел. В лучах заходящего солнца её глаза казались лиловыми. *** С Таней было весело. Она всё делала "от широкой души", как объясняла сама. С размахом. Грандиозно. Если она ездила на машине, то выжимала из неё всё, что можно выжать. Если она покупала продукты, то только на рынке, торгуясь и ругаясь чуть ли не за каждый цент. Если же она шутила, то... Ну, в общем, тут можно было сделать только один вывод - не доводите русских, они вам в шутку жизнь превратят в Ад, и угрызений совести при этом испытывать не будут. - Это жестоко! - часто возражал Джонс, с участием рассматривая несчастного, которому не посчастливилось быть очередной Татьяниной жертвой. Помочь, впрочем, он не спешил тоже. Привык уже, что в большинстве своём наказывались те, кто смел к Рожковой лезть с непристойными предложениями. - Это не жестоко! - в ответ смеялась девушка. - Это воспитательные меры! Вос-пи-та-тель-ны-е! Мне, между прочим, знаешь, сколько дурацких предложений делают? Я же не всех так морально опускаю. Только тех, кто с фантазией. Остальных я просто бью по лицу. Ну или немного ниже... Альфред вздыхал, но в итоге, когда узнавал за что же над жертвами подшутили, таковыми их больше не считал. Честно говоря, проявлялось желание самому врезать ублюдкам, которое только потому и оставалось желанием, что девушка уже отомстила. Да и боялся он, что при ударе не сможет сдержаться. Тут уж его точно накроют, и никакая дешёвая маскировка его не спасёт. *** И жил бы он так, наверное, долго. Любимая девушка под боком. Университет. Хорошие рабочие перспективы. Даже имя фальшивое - и то попривыклось и больше не нервировало. Но Тане срочно понадобилось в Нью-Йорк. - Я на заочке учусь, и мне периодически приходится в универ приезжать, чтобы сдавать экзамены. Ничего сложного, но всё таки... Ты меня подвезёшь? Её ничуть не смущало то, что Альфреду в Вашингтон путь был заказан. В ответ на душещипательную историю об амнезии и том беспределе, что власти навели в столице, она заржала и кинула в Джонса хлебом. - Наш человек! - не без гордости заявила она, а потом почти без перехода, нежной рукой потрепала Альфреда по волосам. - И кстати, раз такое дело, то волосы будешь отращивать до натуральной блондинистости. Вот не зря я тебя при первой встрече нарекла блондинчиком!.. Напоминание о том, что он, вообще-то, в розыске, Татьяной как аргумент не рассматривалось. Пришлось ехать - не позволять же придурку Джорджу, который вился за Рожковой хвостиком последние 4 месяца, ей помогать? А Таня - как ветер. Свободная, счастливая невообразимо, и видит мир не так, как он. По особому как-то, находя красоту в траве, пробивающейся сквозь бетон, в молодой зелёной листве, в угловатых линиях магазинчиков и отблесках солнца в стёклах. Он не удивился бы, если б она, мягко улыбаясь и смотря на него своими потрясающими глазами, сказала "прости" и ушла навсегда. Не оборачиваясь. Не вспоминая... Прямо к придурку Джорджу Форду. В общем, с какой стороны не посмотри - ситуация безвыходная. Хорошо хоть Таня училась не где-нибудь в Университете Джорджа Вашингтона, который был в принципе всегда на виду и в новостях, а в каком-то узкоспециализированном, специальном учебном учреждении, которое Татьяна таинственно называла "SHU". Правда, после этого её таинственность мигом улетучивалась и она начинала подленько хихикать, а на все вопросы легкомысленно отмахивалась и говорила, что "американцу не понять, как это сокращение веселит русского человека. Дело даже не в том, что звучит не круто или ещё как-то так. Просто само сочетание букв прикольно звучит... ну и название у университета тоже... прикольно звучит...". И Альфред не понимал. Искренне не понимал. Прямо до того момента, как на данном ему почитать буклете не прочитал полное название университета и не подавился своим любимым чёрным кофе. "SUPER HEROES UNIVERSITY" - значилось в буклете большими буквами. Большей глупости Альфред в жизни не слышал. - Как ты... как ты вообще туда поступила?! - в шоке сказал Джонс, бездумно пялясь на буклет и на подрисованный портрету Линкольна фингал под левым глазом. Таня заржала и небрежно принялась промакивать бумажным полотенцем облитые кофе чужие коленки. - Да ты не поверишь! - радостно заговорила она. Глаза её сияли светло-синим, а губы растянулись в почти невозможной радостной улыбке. - Меня привлекло название. Вот представь себе - прихожу я в университет. Смотрю - а он супергероический! Пытаюсь узнать, как в него поступить - ну, просто по приколу, - и узнаю, что тут даже тестов никаких сдавать не надо. Этот университет построил какой-то жмурик богатый и в голову тюкнутый. Мол, всю жизнь он мечтал стать супергероем, вот и открыл университет Американской Мечты. Так вот, чтобы сюда поступить, нужно пройти простое собеседование и тестик на двадцать вопросов, который тебе выдают там же, на беседе. Я не удержалась - сгоняла. Меня стали спрашивать - кто, мол, такая, почему хочешь поступить сюда, а не туда-то туда-то. Я сразу в слёзы. "Я думала, здесь меня научат летать!" - говорю. - "облучат радиацией и сделают супергероиней! И я буду летать по небу и спасать людей, прямо как Супермэн!" Ну и потом стала нести бред в том же духе. Пафосно выбежала из кабинета со словами "вы все злые, вы обманываете честный американский народ!", ушла из универа и забыла. А тут мне через три дна приходит приглашение, и - ты не поверишь! - меня приняли! На хрен знает какое непонятное отделение, на котором преподаватели задают читать комиксы и учат рисовать и писать книги про супергероев! И самое прикольное знаешь что? Что потом все мы, - ну, которые здесь учатся, - идут работать в правительство! Либо как я - в посольство. Я же русская по национальности, да? Ты вот мне в посольстве России в Америке, здесь, в Нью-Йорке, уже выбили место. В следующем году я заканчиваю университет и буду уже работать. Улучшать русско-американские отношения и всё такое. Альфред поверил. С Таней вечно случалось что-то такое невероятное, дикое, смешное. Он отвёз её в Нью-Йорк и сам долго любовался скромным зданием университета и потрясающе-позитивной табличкой с его названием. И вот тут-то это произошло. Его назвали настоящим именем.