Это было просто наводнение

Работы было не просто много - чудовищно много. Документы возвышались столбами до потолка, угрожающе кренились и шатались, и передвигаться по кабинету можно было только на цыпочках, стараясь ничего не задеть выдающимися частями тела. Альфред смог очнуться только через неделю, когда от этих цифр и слов зрение село так, что разглядеть вперёд себя дальше, чем на метр, он ничего не мог, а губы сами дёргано шептали строчки из многочисленных отчётов. Рухнув на ковёр, он долго лежал и бессмысленно пялился на ножки рабочего стола. В голове было пусто-пусто, горы документов куда-то незаметно исчезли. Он просто закрыл на секундочку глаза - и очнулся через два дня в спальне огромного особняка, на крепкой и мягкой кровати, заправленной одеялом цвета американского флага. Торис - юноша 18-ти лет, называющий себя Литвой - передал ему новость, что с этих пор он будет работать у себя дома, и что президент запретил ему работать больше, чем 4 часа в день. Альфред пожал плечами - ему как-то было всё равно. Хотя нет, пожалуй, не всё равно - пока он работал, он мог позволить себе ни о чём не думать, а сейчас, когда есть свободное время, он мог потеряться и сойти с ума. Набрав знакомый номер, он пригласил к себе пожить того единственного человека, в котором был уверен на сто процентов. Таня появилась в его доме уже на следующий день. *** - Так значит ты, типа, Америка, - задумчиво говорит девушка. Пальчик обводит края бокала, в котором сейчас отнюдь не женский напиток, но кроме водки она почему-то другого алкоголя не признаёт. - Я понятия не имею, КАК это, - жалобно тянет Джонс, и роняет голову на собственные руки. Он устал как собака, но хуже всего, что теперь он просто физически не может загнать себя до того состояния отупления, когда мозги не работают, и он блаженно проваливается в сон. Торис настойчиво и цепко следит за распорядком дня, хотя и продолжает на него смотреть недоверчиво, и словно ожидая подвоха. - А ещё у меня дома живёт инопланетянин, - ябедничает Альфред. Рожкова одним глотком опрокидывает в себя стакан с адским пойлом, и не размениваясь больше на мелочи хватается за бутылку. - Похуй, что голова потом будет болеть, - доверительно говорит она под взглядом таких знакомых любимых глаз. - Зато я не сойду с ума и смогу жить в доме самих Соединённых Штатов!!! Она знает, о чём говорит, вот только самому Альфреду напиваться не хочется. Он с содроганием вспоминает, что через несколько недель будет обязан присутствовать на мировом собрании, где полно таких же, как и он, уродов, нелюдей, порождений больных человеческих мыслей... *** Первым делом, что сделала Татьяна Рожкова, услышав чистый поток американских мыслей - засветила Америке в глаз. Уныло потрогав синяк Альфред взглядом, пробуждающим совесть, уставился на девушку. Совесть в ней, как назло, пробуждаться не хотела, зато она от души поржала, похлопала его по щёчке и удалилась из этого дома, на прощанье уронив "оревуаррр!". После неё в доме осталась разруха, пустые бутылки из под алкоголя и вырванный из тетради клетчатый листик, на котором она успела намалевать план действий на ближайшие лет, как минимум, двадцать. Вычеркнув уж самые невероятные пункты, Альфред уныло вздохнул, а после поплёлся к Литве - Татьяна советовала ему сделать ремонт и избавиться от всей этой... американщины. - Тут, блять, заходишь и думаешь, что живёт либо псих какой-то, либо террорист! - А почему террорист? - Потому что нормальный человек не будет на крышке унитаза рисовать флаг собственной страны! - сказала, как отрезала, а Джонсу только и оставалось, что согласиться. К тому же американский флаг на крышке унитаза, ну это вообще-то действительно как-то... ну, стрёмно. Клиника отдыхает, психушка крутит пальцем у виска. Поэтому - ремонт. К удивлению Альфреда, в ремонте особняк практически не нуждался. Сорвать кое-где декоративные детали в виде американского флага, повесить вместо них НОРМАЛЬНЫЕ вещи - и всё готово! Ремонт окончен, и больше ничто не напоминает о том ужасном безвкусии, каким портился отличный дом Викторианской эпохи. Если бы ещё и проблемы так просто решались, был бы вообще улёт. А так, Альфреду приходилось за голову хвататься. Документов меньше не становилось, а работы было всё больше, больше, больше...