Это было просто наводнение

- О твоём положении в Европе уже известно, - хмурился президент, в то время как Альфред сидел на столе, легкомысленно болтал ногами и грыз обалденно-вкусное яблоко. - Я, конечно, придерживал их как мог, но дальше тянуть нельзя! Я обязан представить тебя европейскому обществу живым и невредимым! Доказать, что Америка всё та же единая, сильная и мощная страна! В конце концов просто дать им всем понять, что теперь всё будет как прежде!.. В том, что всё действительно будет как прежде, Альфред сильно сомневался. По словам всё больше улыбавшегося Ториса, он был полным засранцем с завышенной самооценкой, не считавшегося с чужим мнением и бывшего "слегка" туповатым. Назови его кто идиотом сейчас, и Джонс даже не думая врежет ему по лицу, и только потом извинится. Если, конечно, у него будет хорошее настроение. А так большая политика определённо не делается. Вот только проблемы-то с общественными связями решать нужно уже сейчас!.. Альфред внезапно подумал, что проблема решается просто. Он - страна. Литва - страна. Ему нужно найти такую страну, которая согласилась бы его "воспитать", додать забытые, всё никак не хотящие всплывать воспоминания, чтобы он сам уже шёл вперёд, не опираясь на жалкие досье и вычитки из исторических, да к тому же ещё и сильно отредактированных книг. Только вот кого на эту роль выбрать? А? Первым делом Альфред изучил все выданные ему досье. Кратко и лаконично там были описаны страны, их привычки, их история в сжатом изложении, и сегодняшнее отношение к ним Америки. Особо тщательно Альфред разглядывал фотографии чужих лиц. Они казались слишком идеальными, слишком прекрасными, слишком... просто слишком. Как-то не по-человечески. Артура Кёркланда он вычеркнул сразу. Тяжёлый взгляд, упрямый изгиб бровей, презрительно поджатые губы. "Нет, - думалось Джонсу. - Он, может, и воспитывал меня когда-то. Но сейчас он - полный мудак!" Германия, Италия, Китай - отлетели в сторону по вполне понятным причинам. Оставались Франциск Бонфуа, Мэттью Уильямс и Иван Брагинский. - Французы - мелочные, склочные, легкомысленные людишки! - учительским тоном вещала Татьяна тем же вечером, одев себе на голову откуда-то вытащенную пиратскую шляпу. Шляпа постоянно сползала ей на глаза, а камзол, который она, видимо, достала там же, где и шляпу, тяжёлой тканью бил её по красивым бёдрам. - Ты так говоришь из-за войны двенадцатого*, - улыбнулся Альфред. Рожкова фыркнула и схватилась двумя руками за полы широкой шляпы. - Какого низкого ты обо мне мнения! - с негодованием воскликнула она. Правда, почти тут же без перехода захихикала, чем сбила весь патетический настрой. - Не, я просто в посольстве тусуюсь, и мельком этого типчика пару раз видела! - Да ну? - не поверил Джонс. - Ну да! - гордо подтвердила Рожкова. - От него духами прёт за километр! Он постоянно пьёт какую-то бодягу, которую обзывает "божественным нектаром"! А ещё пристаёт! Ко всем пристаёт! И постоянно со всеми флиртует! - И к тебе приставал? - деловито поинтересовался Джонс. Таня закатила глаза и волнообразно покачала рукой. - Я сказала, что у меня есть парень. И вообще, на моей исторической родине за измены принято убивать. - А что сказал он? - Спросил, что у меня за историческая родина. А когда я сказала "Россия" он погрустнел и свалил в туман. Не знаю, он тогда... ну, как-то сдал. Сказал, что "русские слишком великодушны и прекрасны. Они простят любые обиды, но больше никогда тебя не пустят в сердце, как бы ты не раскаивался и какие бы правильные слова им не говорил". Как-то так. Это я обобщила вообще-то, наизусть-то не смогу процитировать. Но он реально тогда окосел. Да и вообще он мне с самого начала казался подозрительным. Так что к нему не ходи! Он тебя соблазнит, и потом, когда изменит, придётся объявлять войну. Альфред вздохнул и отодвинул от себя фото Франции. Оставалось две фотографии. - Слушай, я слишком предвзято сужу, - вдруг заговорила Татьяна. Она сидела напротив Альфреда и возила фотокарточки по лакированной поверхности стола. - Франция меня не устраивает. Британия тоже. Даже Канада не угодила, хотя Канада - классная спокойная страна. Включишь новости, а там единственное, что скажут про Канаду, так это что-нибудь связанное с хоккеем. - Про Россию ты тоже возмущалась, когда рассказывала, - вяло возразил Альфред, мутным взглядом разглядывая фотографию мужчины, замотанного в шарф. Рожкова вздохнула. - Рассказать-то рассказала. Но это все равно не рекомендация. Я сама по себе ходячая рекомендация - страну ругаю, смеюсь над русскими, а самой так тоскливо на душе порой бывает, что хоть волком вой! И ещё, я, может, и ругаю Россию, но всё-таки люблю. Подумаешь, возмутилась тем, что у нас летом холодную воду отключают! Так это ж любя, от сердца. Я и не злюсь особо, когда вот такое вспоминаю. Больше смеюсь. Да и... эх! Что там говорить! Со мной-то ты охотнее общаешься, чем с кем-то другим! Джонс посмотрел на Таню. Она была вся какая-то уставшая, тоскливая. Руки безвольно лежали на столе, странно вывернутые. Русые волосы спускались из-под шляпы густой волной, отливая в свете заходящего солнца червонным золотом. Её синие-синие глаза смотрели куда-то далеко. И сама она ему казалась сейчас такой далёкой и близкой одновременно... Альфред встал из-за стола, вытащил девушку из кресла, а она даже не думала сопротивляться. Он прижал её поближе к себе и поцеловал. - Ты - моя самая лучшая рекомендация, - сказал он, когда оторвался от чужих губ. - Мы больше не встречаемся, - напомнила Татьяна. Альфред улыбнулся, улыбнулась и она. - Да, - запоздало сказал он. - Не встречаемся. А после долго не мог оторваться от этих сладких медовых губ. ____________ * имеется ввиду отечественная война 1812 года.