Это было просто наводнение

Для Kaeru. Убежать и спрятаться, убежать и спрятаться. Убежать не получилось. Спрятаться - тоже. Брагинский просто вынес дверь спальни, где трусливо спрятался Альфред, подошёл к нему, наклонился и... тяжело вздохнул. - Да ну на х*й эти проблемы, - пробормотал он на своём родном и, махнув рукой, отправился к себе в комнату. Джонс остался сидеть на кровати, ошарашенный и обманутый в худших своих ожиданиях. Хотя хуже всего было то, что при этом он чувствовал себя идиотом. *** Ночью ему снились цветные сны. Там он был светом - живым, настоящим сгустком добра, да и вообще всех положительных эмоций. Свет был везде, проникал под кожу, зудел в глазах, и ему казалось, что он способен полюбить весь мир. Без остатка, просто так, за то, что он есть. Потом он внезапно оказался в своём новом доме. Только он действительно был новым - дерево резко пахло, паркет блестел, штукатурка была ещё местами сырой. Ему было лет десять, и за руку его держал смутно знакомый блондин. Альфред посмотрел на него снизу вверх и увидел густые брови, сразу вспомнив, что это Артур Кёркланд - сегодняшняя "United Kingdom". Выглядел он не так, каким его помнил Джонс - скулы острые, губы сжаты в нетерпеливую тонкую ниточку, глаза полыхают зелёным ведьминским огнём. На лице Артура решительное, где-то даже жестокое выражение. Кажется, будто ему на лицо надели восковую маску, так оно неподвижно. Только глаза горят огонёчками и перебегают с одного предмета на другой. Альфреду не страшно. После того, как он был светом, ему хочется любить всех и вся. Он улыбается ярко, радостно, и обнимает мужчину за ногу. Тот вздрагивает, опускает взгляд, и выражение его лица как-то неуловимо смягчается. Губы разжимаются и на них появляется нежная улыбка. На щеках появляется лёгкий румянец. Глаза смотрят мягко, любовно, со скрытым обожанием. Артур опускается рядом с ним на колени и крепко обнимает. Альфред послушно дарит объятия в ответ. - Ох, мой малыш, мне так жаль, - устало и печально шепчет Англия. - Я обещаю писать тебе письма часто, как смогу. Ты же у меня взрослый мальчик, не пропадёшь один, правда? Джонс кивает, подбородком упираясь в чужое крепкое плечо. От Кёркланда пахнет потом, немного порохом и морем. - Ну конечно, не пропадёшь! Ты же такой сильный! - нервно смеётся мужчина и разжимает объятия. - Ты помнишь, что я тебе говорил? Пока меня нет, никого не впускай в дом! Особенно Францию! Пока ты здесь, никто не сможет тебе навредить! Постарайся не вляпываться в неприятности и всякие приключения. Читай книги, что я тебе оставил. По приезду я спрошу с тебя по знаниям. Артур говорит и, не замечая, ласково ерошит Альфреда по волосам. Здесь он такой мягкий, такой непривычный. Джонсу кажется, будто до этого он и не знал его вовсе. Но к чему тогда эта язвительность, эти колючие взгляды и холодность? Если у них были ТАКИЕ отношения?.. Альфред просыпается но, вопреки обыкновению, сон не исчезает из памяти. Он пялится в потолок и долго собирает себя по кусочкам. А потом кое-что вспоминает и резко подрывается с кровати. Сегодня проходит мировое собрание. *** Россия собирался неторопливо - медленно потягивал чай, грел руки о края чашки, чему-то щурился. Альфред нервничал, грыз ногти и не мог дольше минуты усидеть на месте, постоянно вскакивая и начиная метаться по кухне. Таня, спокойная и молчаливая, сидела рядом с Брагинским и обнимала того за руку. - Даже спрашивать не буду, когда вы успели, - пробормотал Джонс. Он хотел, чтобы это прозвучало обвиняюще, укоряюще. В общем так, чтобы пробудить совесть и заставить кого-нибудь начать оправдываться. Получилось рассеянно и вскользь, но Таня всё равно улыбнулась. - Мы вместе напились. Ничто так не сближает людей... ну, почти людей, как хорошая пьянка! "Ага, - рассеянно вертелось в голове у Америки. - И поцелуи тоже." Альфреда передёрнуло. Он посмотрел на Брагинского с раздражением и зло поджал губы. Сегодня все мысли были о собрании, но когда он вспоминал о том, что было вчера... "Урод! Он урод, урод, урод!" ...в общем, мысли это вызывало отнюдь не положительные. Решительно встряхнув головой он сел за стол и съел бутерброд, мрачно пялясь на Ивана. На большее решительности не хватило. Осознал это Альфред, правда, когда уже стоял в коридоре и пытался зашнуровать ботинки. Руки тряслись, но Джонс с остервенением продолжал завязывать шнурки, затягивая их всё сильнее и сильнее. В итоге, когда он был готов оторвать их к чёртовой матери, перед ним на колени опустился Брагинский и аккуратно завязал на кроссовках симпатичные бантики. - Волнуешься, - дружелюбно заметил он, плавно поднимаясь с колен. Неожиданно оказалось, что они в коридоре одни, и всё пространство будто сжалось до тех тридцати сантиметров, что были между ними. Альфред отшатнулся и врезался спиной в шкаф. Это его отрезвило. - Вам какая разница? Вас это вообще не касается! - нагрубил он, надел тёплую, старую куртку и вышел за дверь. Россия нагнал его почти у самого автомобиля. - Знаешь, за тобой так забавно наблюдать, - щурясь, промурлыкал Иван. Они плюхнулись, оба, на заднее сиденье тонированного авто и с хлопком двери словно оказались отрезаны от внешнего мира. - Отъебись, мудила, - процедил сквозь зубы Джонс и уставился в окно. Собрание на этот раз проходило в Германии, и сейчас они направлялись в аэропорт. Мужчина рассмеялся. - Нет, правда забавно! - продолжал он говорить. - Ты абсолютно не похож на того Америку, которого я знал! Но в то же время за тобой остались все его привычки... Альфред упрямо смотрел в окно. На небе сгущались тучи, грозя пролиться весенним ливнем. - Эта куртка, например... Джонс раздражённо дёрнулся, убрал руку от лица и скривил рот. - Отличная куртка! Мне нравится! - резко сказал он и мотнул в сторону головой. - Отличная, это правда, - мягко с ним согласились. - Только Америка с ней не расставался ни на миг. Годов эдак с сороковых. Россия замолчал. Альфред незаметно посмотрел на рукава штормовки. Расхлябанные, с торчащими короткими ниточками, чуть грязноватые по краям. Кое-где есть небольшие дырочки, неумело заштопанные грубой чёрной ниткой. Да и сама куртка не выглядела сногсшибательно. Представив, как он смотрится в ней со стороны, Джонса охватило смущение. - Ещё ты любишь фастфуд и фильмы ужасов, - тем временем продолжал мужчина. - Носишь футболки с идиотскими надписями и читаешь комиксы. - Все любят комиксы, - пробурчал Альфред и покраснел. Когда этот... этот Россия успел заметить, как он читает офигительно-потрясную коллекцию комиксов, спрятанную в кабинете за одним из рабочих шкафов?!.. - А фастфуд я не люблю. Просто он дешёвый и питательный, а ем я слишком много для одного человека. Не хочу подорвать свой бюджет. Иван рассмеялся, только на этот раз как-то издевательски, обидно. - Подорвать бюдже-е-ет? Это твой-то, американский бюджет? - протянул он таким противным голоском, что Альфред не сдержался и повернулся в его сторону. Почти тут же он об этом пожалел - Брагинский, пока он не видел, успел пододвинуться поближе, и сейчас они сидели чуть ли не нос к носу. Чужое дыхание на губах. Чужой внимательный и колючий взгляд. Альфред отвернулся и снова уставился в окно. Первые капли дождя падали на стекло. Они немного помолчали, а потом Джонс, скосив взгляд так, чтобы видеть чужое лицо, тихонечко произнёс: - Спасибо тебе. Больше до приезда в аэропорт он не сказал ни слова. *** Перед дверьми конференц-зала на Альфреда напал мандраж. Он вцепился в дверную ручку и никак не мог сдвинуться с места. Пальцы сжимались всё сильнее и сильнее, металл под руками уже заметно деформировался... Он бы, наверное, тут ещё вечность простоял, если бы этот... этот Россия с силой не шибанул его по спине, вроде как оказывая знак одобрения и поддержки. От этого удара он впечатался подбородком в дверь, и те распахнулись, словно в немом кино.... Просто прекрасно. Очаровательно. Восхитительно. Он в перекрёстном огне взглядов, которыми его одаривают нации. Нации. Эдакие материализованные помыслы своих народов и... - Здравствуйте, - нервно улыбается Альфред и быстрым движением поправляет волосы. В руках у него так и не отпущенная дверная ручка, и это смущает. Он очень надеется, что сейчас его лицо не красное от румянца, но кожа горит, и надежды эти, кажется, напрасны. Растягивая губы в словно резиновой улыбке он говорит, и слышит свой голос словно издалека. - Я Альфред Ф. Джонс, Соединённые Штаты Америки. Приятно с вами познакомиться.