Это было просто наводнение

- ...и в связи с этими условиями я считаю, что проводить интеграцию женщин в военный муниципалитет следует только после решения некоторых последующих за этим проблем... Всё происходило словно в тумане. Джонс мало что помнил из собрания, кроме чужих сверлящих взглядов, сухого горла и ощущения, что он сейчас от напряжения либо лишится голоса, либо грохнется в обморок. И он даже не знал, какой из этих вариантов был лучше. Вот только если он надеялся на то, что с собранием всё закончится, то его жестоко разочаровали. После того, как он пулей вылетел из зала на словах "что ж, думаю на этом мы можем закончить наше...", его отловил уже знакомый ему британец. Окончание фразы потонуло в гомоне, хмуром взгляде и цепких пальцах, схвативших его за руку чуть выше локтя. - Надо поговорить, - сухо сказал Артур Кёркланд и, не удостоив Альфреда и взглядом, целеустремлённо направился вперёд. Джонс только и успел, что скривить губы в подобии улыбки (наверняка она была больше похожа на оскал, ох, наверняка) и помахать рукой мелькнувшему в дверях встрёпанному России, чтобы тот его не ждал. "Правда с чего я взял, что он меня ждать будет, а? Может, потому что Таня всегда так делает?" Мысль о Тане неприятно резанула, а Джонс успел этому только мимолётно удивиться. Додумать эту странность ему не дал Артур. Он резко толкнул его в спину, дверь за ними закрылась с глухим щелчком, и они остались одни. В пыльной комнате, заваленной старой мебелью. *** Альфред думал почему-то, что разговор предстоит долгий. Он огляделся, чувствуя себя неловко наедине с этим "Англией", прошёл пару шагов до крепкого на вид дубового стола и рукой медленно провёл по его гладкой поверхности. Приятно зашуршало, а когда Джонс поднёс руку поближе к лицу, то увидел серые комочки и полоски пыли на ладони. "Постираю," - равнодушно подумалось ему, и уже полностью игнорируя грязь, Альфред поудобней уселся прямиком на столе. - Выглядишь ужасно, - бросил Артур. Взгляд его рассеяно блуждал по комнате, будто ему не было дела до этого разговора. Джонс в ответ хмыкнул. Он не зря был любимчиком мистера Паддалини. - Спасибо, я старался, - скромно ответил Альфред и вежливо улыбнулся. Кёркланд медленно перевёл на него свой взгляд. - Шутишь, значит, - поджал губы Артур и в неосознанном жесте скрестил руки на груди. Пальцы его нервно отстукивали чёткий ритм. - Ну, вижу, хоть в чём-то ты не изменился. Правда, Америка?. Альфред легко пожал плечами. Ему было как-то всё равно, что про него говорили в периоде "до". Сейчас это не имело особого значения. - Я хотел поговорить о союзе, - видя, что парень не реагирует, продолжил Кёркланд. Он подошёл к Джонсу почти вплотную и слегка исподлобья на него уставился. Взгляд был раздражённым, злым. - Нашем с тобой союзе... Фредди. Альфред пошевелил пальцами на ногах. Кажется, что со шнуровкой он всё же перестарался - лёгкие покалывания, словно от иголочек, пронзали ступни. - Фред! - чуть громче позвал Артур. Потом опустил свои руки на чужие колени, и его лицо оказалось неуловимо близко от лица Джонса. - Ты. Забыл. О. Союзе. О нашем союзе. - О, - просто сказал Альфред. - Вот как. Хотелось закрыть глаза и чувствовать чужое дыханье на губах. Ресницы задрожали - зелёные глаза Англии его завораживали. - И я, конечно, должен. Неважно что, но в принципе, просто так - должен. - Ты ничего не должен мне, Фредди, - вкрадчиво прозвучал голос Кёркланда. - Ничего. Правда. Я просто... просто хотел убедиться, что ты действительно в порядке. Всё-таки ты решил попросить помощи именно у России, и... у вас были не лучшие отношения, скажем так. - У нас с Брагинским была перезагрузка, - раздражённо поджал губы Альфред, наверное в первый раз не разделяя себя, Альфреда Ф. Джонса, и такое антропоморфное понятие, как "Соединённые Штаты Америки". Он оттолкнул чужие руки и взгляд прояснился. Навязчивые желания, так настойчиво стучащие в его голове, исчезли. Альфред вообще не понимал, почему это он несколько минут назад считал Артура привлекательным. - Мы с ним прекрасно общаемся, если тебе это так интересно. От ядовитого тона Англия резко выпрямился и невольно отступил на шаг. Почти тут же он снова скрестил руки на груди и с кривой усмешкой уставился на парня. - Перезагрузка? Это когда же она у вас произошла? После холодной войны, когда вы друг другу чуть ли не глотки рвали? Когда ещё 10 лет назад ты его терпеть не мог и всё угрожал сбросить на него атомные бомбы? Да даже на последнем собрании, где тебя видели в последний раз, ты умудрился вывести Брагинского из себя до такой степени, что он врезал тебе по затылку трубой!!! - К-какой ещё трубой? - ошарашено выдавил из себя Джонс. - Немецкой водопроводной!.. Альфред молчал. Артур замолчал тоже. Потом заговорил снова, только неуверенно, зябко поводя плечами и отводя взгляд. Голос его звучал совсем глухо, так, что Альфред неосознанно потянулся вперёд, за этим угасающим звуком. - Фредди, послушай. Я серьёзно. Не связывайся с Россией. Ты не знаешь его так, как его знаю я. Он старше тебя практически в два раза. У него кровавая история. Да вообще спроси любого - Брагинского все боятся и никто не говорит почему! И ваши отношения... Они действительно всех пугали. Но если ты решишь создать с ним союз, это будет ещё страшнее. Просто... просто потому, что... Кёркланд снова замолк, сжав губы в еле заметную ниточку. Нахмурился. Потом его лицо просветлело и он снова сделал шаг вперёд, растягивая на губах сладкую улыбочку. Альфред хотел было съязвить что-нибудь на счёт того, что с такими бровями улыбаться следует молча, в тряпочку и под одеялом (а столь красочные образы он почерпнул у Тани, которая как-то в порыве раздражения, не сказав ни одного оскорбительного слова, смогла вылить ведро дерьма на многострадальную голову Тревора Пи Сайкнуолла, студента 4 курса и полного неудачника во всех личных делах), но внезапно ему... перехотелось. Да-да, просто перехотелось. Улыбка Артура стала ещё мягче и ласковее, а в глазах заплясало изумрудное пламя. Чужие ладони вновь касались его коленей, а чужое дыхание разбивалось о губы Джонса. Он почти не осознавая себя потянулся вперёд, но Артур... ох, ну что за строгое имя - Артур?... накрыл тёплой и мягкой ладонью его рот, не давая до себя дотронуться. Почти тут же поплыло под глазами, и всё будто утонуло в воде - звуки, запахи, мысли. Стало так хорошо и спокойно - такое давно позабытое чувство из детства. Перед глазами встала картина бескрайнего чистого поля, полного яркой и сочной травой, небо цвета заката, ласковые тёплые лучи и чистая зелень глаз, смотрящих с такой невыносимой нежностью и любовью, что хотелось плакать. Артур говорил ему что-то - он не слышал. Альфред просто смотрел в чужие глаза и тонул в их ярком цвете. Мужчина помахал у него перед лицом рукой, потом отчего-то выругался и резко отошёл. Начал мерить шагами комнату и сердито хмуриться, бросил несколько острых взглядов в сторону глупо улыбавшегося Джонса. Потом остановился, потёр рукой подбородок и испытующе уставился на Америку. - Альфред, ты меня слышишь? Ох, что за глупые вопросы? Конечно же он его слышит!.. Альфред с готовностью закивал головой и улыбнулся, наверное, ещё шире от звучания этого чудесного голоса. Артур улыбнулся и сделал шаг в его сторону, как вдруг в дверь застучали. Зашипев от раздражения Англия смерил её тяжёлым взглядом, а потом снова резко двинулся в сторону Джонса. Руки привычно уже легли на колени, а взгляд изменился с резкого и злого на мягкий и ласковый. Не обращая внимания на глухие удары мужчина быстро зачастил. - Альфред... Фредди... Сейчас я попрошу тебя кое о чём... Конечно, ты можешь отказаться, если захочешь, я не буду сердиться на тебя за это... Я хочу, чтобы в следующий раз, когда вы останетесь наедине с Россией, ты... - И что же он должен сделать, оставшись со мной наедине, а, Артурчик? - холодно прозвучало рядом, и Джонса, как безвольную куклу, утянули в чьи-то пахнущие морозом объятия. Кажется, та самая дверь, в которую так настойчиво стучали, была открыта нараспашку и чуть ли не падала. Альфред хотел было возмутиться, но тело не слушалось. Эйфория куда-то прошла, ему было плохо. - Какая тебе разница, Брагинский?! - зашипел где-то далеко британский акцент. - Это моё дело, о чём я говорю с Америкой, и тебя оно совершенно не касается! - Меня оно не касалось, пока разговор шёл на отвлечённые темы, Артурчик. А вот сейчас ты явно говорил не о единорогах. Потом всё слилось в сплошное "жжжж". Слова было не различить. Пять минут назад приятный английский тембр теперь резал слух и заставлял вжиматься в прохладное пальто России. Голос же Ивана лился мягко, спокойно. Лёгкая картавость и смягчённость английских звуков добавляла в чужую речь какой-то женственности и несвойственной мужчинам заботы. Альфред коротко вздохнул и окончательно сдался усталости. Глаза закрылись, руки, до того упиравшиеся в чужую грудь, скользнули вниз. Джонс в последний раз успел вяло подумать, что не стоило ему идти на поводу у любопытства и просто свалить домой. А потом он, кажется, свалился в обморок. *** Очнулся Альфред головой на чужих коленях. Он открыл глаза и тут же их закрыл. Потом снова открыл. Снова закрыл... - Что, плохо тебе, да? - участливо спросил Россия и погладил Джонса по волосам. Тот поёжился от явно сдерживаемой мощи и обречённо открыл глаза. Да, так и есть. Ему не показалось. Он лежит на российских коленях в чужом доме, и понятия не имеет, КАК он сюда попал. - Руки! - раздражённо рявкнул Альфред и почти тут же надсадно закашлялся. Брагинский поднял его и усадил рядом, придерживая за плечи. - Да, брат, крепко тебе досталось, как погляжу, - сказал Россия. В голосе его явно слышалось сочувствие. - И как тебя угораздило так вляпаться? Если б я не решил тебя искать, Англия бы знатно у тебя в мозгах покопался. Джонс нервно дёрнул уголками рта и в попытке успокоиться провёл рукой по лицу, будто снимая невидимую паутину. Его качало, в голове был какой-то туман, и перед глазами то и дело вспыхивали зелёные огоньки. Последнее, что он помнил - сухое Кёркландское "надо поговорить" и тонкие пальцы, схватившие его чуть выше локтя. Потом закрытая дверь, негромкий щелчок и... - Я упал в обморок, да? - обречённо спросил Альфред. Нет, ну он так и знал, что навернётся! Правда не ожидал, что это будет после того, как собрание закончится, и эти сводящие с ума взгляды перестанут пытаться высверлить в нём дыру. - Грохнулся, как девчонка. А ты меня...? Спасибо! А меня в таком виде никто не видел? Брагинский, всё ещё не в поле его зрения, отпустил его плечи и взял в свои большие, медвежьи руки ладони Альфреда. Руки у Джонса не были женскими, маленькими и хрупкими. Обычные мужские - крупные ладони, широкие линии, пальцы с обкусанными ногтями. Но в чужих прохладных руках его - смотрелись маленькими и хрупкими. Стало неуютно. - И где мы сейчас находимся? Это твой дом, правда? - растянул Альфред губы в улыбке. Преувеличенно бодро он стал вертеть головой, рассматривая место, где они находились. Большие окна, завешенные лёгкими кремовыми шторами, воздушный тюль, вздымающаяся от ветра. Стёртый паркет, бледно-голубые стены. Висят картины - штук семь-восемь. На большей части изображено море, на нескольких оставшихся - красивые пейзажи озёр и лугов. Во верху идёт замысловатая лепнина, люстра на потолке переливается сотней украшений то ли из стекла, то ли из хрусталя. Из мебели в комнате большой комод, чуть приоткрытый. Из какого-то мощного, сильного дерева - потемневший от времени, грузный, на забавных гнутых ножках. Почти у окна - в двух или трёх шагах - стоит большая, нет, огромная кровать, аккуратно заправленная белоснежными простынями и голубым клетчатым пледом. Дерево такое же старое и тёмное. Рядом стоит столик с белой вазой и огромным букетом подсолнухов. Под вазой белоснежный платок, один край которого свешивается до самого пола. Альфред повернул голову направо и пересёкся с чужим взглядом. Брагинский смотрел в меру дружелюбно и с лёгким любопытством, и Джонса, в принципе, от его рассматриваний не отвлекал. Но ему всё равно почему-то стало стыдно и он снова опустил взгляд. Прямо на их сплетённые пальцы. Альфред осторожно попытался вырвать свою руку из чужих ладоней. Те вроде и держали мягко, но и выпутаться не получилось. Он нервно улыбнулся и поднял глаза, снова встретившись с чужим взглядом лиловых глаз. - Ээ... Ты вроде что-то говорил про Англию? И что-то про "мозги", я не расслышал..? - Ничего не помнишь? - с улыбкой спросил Иван. Потом внезапно встрепенулся (насколько это слово вообще подходит к такому крупному человеку, как Иван Брагинский), близоруко сощурился и быстро-быстро зачастил. Речь его была мягкой и приятной на слух, без этого резкого, русского акцента, какой проскальзывал иногда у Брагинского в порывах раздражения или злости. - Собрание закончилось, и ты вылетел из зала одним из самых первых - я не успел тебя перехватить. Англия пошёл вслед за тобой, я тоже хотел - заканчивал разговаривать с Яо, но ко мне начали приставать с расспросами. Я кое-как отбился от них, выскочил из зала и успел тебя заметить, но меня отвлекли, а когда я обернулся - вас уже не было. Пришлось искать, бегать. Нужную дверь я сразу пропустил, но больше подходящих помещений не было - пришлось пройтись заново, внимательней осмотреться. Когда нашёл следы и вынес дверь ты уже был в таком состоянии... - В каком состоянии? - растерянно переспросил Джонс. - В неадекватном! - отрезал Россия. - Артур совсем спятил, раз в открытую начал тебя обманывать и пытаться подчинить. Он что, считает, раз тебе уже всё рассказали, то можно в свои интриги втягивать, а?! Брагинский сжал его ладони в своих руках, и от неожиданности Альфред негромко вскрикнул. Иван тут же отдёрнулся и закусил губу, с нечитаемым взглядом смотря на то, как Джонс растирал себе руки, а после опасливо зажал сцеплённые ладони между коленей. Первым снова заговорил Россия. Устало откинувшись на спинку дивана он тяжело вздохнул и закрыл глаза, предоставляя Джонсу отличную возможность безнаказанно рассматривать чужое лицо. - Я конечно понимаю, что ты сейчас ничего не помнишь, - сказал он. Помолчал. - Но вспомни, пожалуйста. Хотя бы это. Иван легко встал с дивана. Не встал даже - словно перетёк с одного положения в другое, так красиво было это движение. Скосил взгляд на Джонса, без улыбки, ясно посмотрел ему в глаза, а потом просто зашагал прочь из комнаты. - Эй, что ты делаешь?.. Россия? Иван?... Альфред встал - его качнуло так, что не окажись под рукой устойчивой спинки дивана он бы рухнул на пол. Голова закружилась. Во рту появился противный кислый привкус. - Ро... Россия... ты... что ты сд-делал?... Хлопнула дверь, и Джонс понял, что тот ушёл. Он сделал шаг, другой. Потом прижал руку ко рту и побежал, отчаянно надеясь успеть. Одна из дверей оказалась нужной, и он рухнул на колени перед туалетом, выблёвывая сегодняшний завтрак. Его страшно скрутило, в голове всё ещё стелился туман, и Америкой он себя ни капельки не ощущал, но это уже не имело никакого значения. Чужие тонкие пальцы сомкнулись на его руке, щелчок двери и пыльная комната со старой мебелью. Нам надо поговорить Фредди, надо поговорить. Альфред вспомнил.