Бордель.

      Ты уже честно не считаешь проведённые дни, они похожи друг на друга, потому что клиентов и правда становится меньше, тебя вовсе не заказывают, это не может не радовать, а когда ты разбираешься в бумагах, Намджун вежливо тебе рассказывает, как идёт приём новых работников и что подписывают клиенты перед сексом.       Обычно Намджун приносит им документы и проводит инструктаж перед сексом, но, так как ты стала ему помогать, то иногда ты отправляешься в комнату, встречая недоумевающее лицо, которое так и горит фразой «Это не то, что я заказывал», на что ты только фыркаешь и тыкаешь пальцем, где нужно подписать. Работа тихая, даже Тэхён иногда заглядывает, смотря на Намджуна немного грустно и внимательно, он словно решает, можно ли доверять, пытается проверить, что творится в сердце и по несколько дней держится без секса.       Намджун смущается в присутствии Ви, он начинает заикаться, часто поглядывать в его сторону и, отворачиваясь, улыбается. Ты просто горишь с этой пары, они чересчур нежные и милые, рядом с ними напряжение в 220 вольт витает, у тебя электризуются волосы и дышать сразу нечем, им по-хорошему поговорить бы, но они продолжают, как дети, избегать разговора. Намджуну запрещено трогать работников борделя, как и всем охранникам, а также Тэхёну запрещено трогать всех, кроме клиентов, поэтому тяга у них запретная, но безумно сильная, она даже тебя затрагивает, сносит с места, валит на пол и терпение лопается. — Тэхён, — парень вздрагивает, сидя по-турецки на полу, смотря, как ты там же раскладываешь бумажки в алфавитном порядке, — Намджун, — выходит снова резко, парень за столом переводит на тебя задумчивый взгляд и приподнимает в немом вопросе бровь. — Что случилось? — Ви поднимается с пола, ощущая, как ноги немеют, и морщится. — Мне надоело смотреть на то, как вы поглядываете друг на друга и тяжело вздыхаете, поэтому сейчас же мне оба объясните, что произошло в тот день между вами, — пытаешься быть резкой, но чувствуешь себя глупо, словно это не то место, где нужно говорить о таких вещах. Намджун откладывает ручку, потирая переносицу двумя пальцами, моргает, чтобы согнать лёгкую пелену усталости и вздыхает. — Я дрочил Тэхёну, — его прямой текст сбивает тебя с толку и смущает, парень рядом тоже вспыхивает весь, машет руками и начинает тараторить. — Да, это обычное дело, я просто хотел секса, мне обычно всё равно с кем, а тут Намджун. Он конечно меня привлекает в сексуальном плане, но не настолько чтобы… Он просто мне… симпатичен, я бы ещё повторил как-нибудь. — Разве в этом было что-то необычное или запоминающееся? — Намджун даже приподнимает уголок губ, чтобы выглядеть непринуждённее, но ты замечаешь, как потемнел его взгляд, налился разочарованием, его брови на секунду взлетели вверх от удивления, он явно не ожидал таких слов от Тэхёна. — Сейчас я выйду, а вы поговорите, и в этот раз не врите хотя бы самим себе, — бросаешь на выходе и хлопаешь дверью. Они закапывают себя только глубже, дальше, расстраиваются ещё больше и неизвестно, что творится внутри. — Ты правда считаешь меня очередным клиентом? — горько спрашивает Намджун. У него в душе сейчас всё опрокинулось в один момент, словно в душе раскололись все вазы, хрусталь, стекло, и теперь осколки больно впиваются в лёгкие. Он себе нарекал не пропускать через себя, не испытывать эмоции, ещё тогда нужно было проигнорировать зов Тэхёна и уйти из злополучной спальни. Он тысячи раз прокручивал в голове их поцелуи и касания, до сих пор голос Ви молит любить его, и Намджун не может отказать. Вернувшись в прошлое, он поступил бы так же и снова бы жалел, потому что слабое тэхёново «Люби меня» до сих пор разливается теплом по венам, а «Он просто мне симпатичен» сразу же кромсает любое светлое чувство. Намджун для Тэхёна очередной клиент, здесь разговаривать не о чем, перечёркнуто всё уже заранее, даже написать в их истории нечего. — Нет, Намджун, ты для меня слишком хороший, — Тэ опускает голову, заламывает перед собой руки, прикрывает глаза под чёлкой и сжимается весь, как от холода, хрипло продолжая, — у меня столько партнёров было, я от ломки сам на них прыгал, а ты такой нежный, я никогда себя так хорошо не чувствовал, ещё ни разу так долго не обходился без секса, потому что моё тело впитало твою заботу и требует только твоих больших рук. Но сейчас не об этом, Намджун, я давно думал об этом, и каждый раз себя одёргивал, я тебя недостоин, зачем тебе такая шлюха, как я? — Ви поднимает глаза, полные слёз, его трясёт, пока он приобнимает сам себя руками и прожигает огромную дыру в Киме.       Намджуну теперь в миллиард раз больнее, Тэхён себя считает недостойным, моральным изгоем, ненужным обществу и Киму в том числе, но парень встаёт, преодолевая в пару шагов расстояние между ними, и крепко обнимает Ви, прижимает так сильно, словно хочет в себе растворить, и слышит приглушённые рыдания. Парень, который всегда ходил с бесноватой улыбкой, плачет на груди, которая просто разрывается у Намджуна от нежности, он весь готов взорваться цветами любви, вырастить за спиной крылья, лишь бы этот ребёнок не плакал. Маленький комочек, прижавшийся к груди, слишком трогает чёрствого Кима, он гладит по голове и шепчет ему «Тише». — Ты можешь убеждать себя в этом сколько угодно, но ты не имеешь права лишать меня твоей компании, — Нам приподнимает лицо Тэхёна за подбородок, — и тем более, только посмей не целовать меня в ответ, — говорит он, задыхаясь от импульсов в груди, от привставших кончиков волос во время касания губ, от члена, который среагировал мгновенно на молодое, горячее тело. Намджуну столько всего никогда не приходилось испытывать, а Тэ так просто теперь топит его в спектре чувств, катает его на невидимых аттракционах и теперь, наконец, отрываясь от губ напротив, улыбается самой широкой и яркой из своих улыбок. — Я когда проснулся один, почувствовал такую пустоту, что не описать, — шепчет он, а Намджун снова целует, лишь бы стереть этот глупый бред со сладких губ, зарыться рукой в густые волосы и взъерошить их, провести от затылка по шее, скользнуть по чувствительной спине и внизу сжать ягодицу. — Ещё, трогай меня, Хён. Я так скучал по твоим ладоням, — дрожит Ви, прикрывая глаза и снова пленяя подрагивающими ресницами. Он в руках Намджуна такой чувствительный, маленький и нужный, Ким до бесконечности готов его трогать и выполнять любую просьбу.

* * *

      Ты прислушиваешься к звукам за дверью, когда видишь боковым зрением большое чёрное грозовое облако, обнаруживая Чонгука с парнем, чуть ниже него, который улыбается так безумно сладко и ярко, словно в парке аттракционов этому ребёнку дали огромную сладкую вату. — Туда нельзя, — перекрываешь дверь, вставая к ней спиной и расставляя руки в стороны, Чонгук приподнимает одну бровь и всё равно тянется к ручке, за что ты бьёшь его по ладони. Его тело реагирует незамедлительно, он, словно змея, шипит, обжигая стальной хваткой твоё запястье, выдёргивает от двери, делая шаг в сторону и прибивая тебя к стене. От удара ты жмуришься, ждёшь ещё ударов, но раскрыв глаза натыкаешься на абсолютно непробиваемый чёрный взгляд Чонгука, который сжимает губы в тонкую полоску и молчит. — Я н-не вовремя? — раздается снизу мягкий, бархатный голос незнакомого парня, который пришел с Чоном. — Нет, что ты, здесь как раз Т/и хочет обучить тебя всем премудростям секса, — шипит Чонгук, щурясь и всё сильнее сжимая твоё запястье. От хватки у тебя почему-то немеют ноги, сгибаясь в коленях, но парень держит крепко, не даёт скатиться по стене и продолжает молчать, он ждёт, когда ты сама объяснишь причину своего поведения, лишь выводит натяжной тишиной, хотя лучше бы он ударил или накричал, сердце тогда не билось бы так сильно со страха. — Не отвлекай Намджуна, сегодня я его заменяю, — отворачиваешься и говоришь куда-то в бок, разглядывая заодно красивого, на вид дружелюбного паренька. — Тогда оформи Чимина, — рявкает он, — а после приводи его в мою спальню, чтобы заполнить анкету.       Ты приглашаешь Чимина в соседний кабинет, где как раз находится компьютер и напечатанные копии договоров, парень непривычно сияет, ёрзает на месте в нетерпении и всё хочет завести разговор, это видно по его открывающемуся и закрывающемуся рту, только вот ты грозно на него поглядываешь, раздумывая, как такой одуван принесло в бордель. — Ты уверен, что адрес с кондитерской не перепутал? Таким сладким мальчикам только там и место, — язвишь, раскладывая бумаги перед Чимином, а тот краснеет и за что-то благодарит, видимо, приняв сказанное за комплимент, что заставляет тебя немного посмеяться, прежде чем продолжить. — Почему ты пришёл в бордель? — Я люблю секс, это же приятно, а так я ещё буду получать деньги, — улыбается во все зубы парень, а ты откидываешься на спинку кресла напротив него и прикрываешь глаза, вздыхая. — Эта работа далеко не приятная, большинство клиентов – жирные мужики с маслянистым взглядом и такими же волосами, Чимин, они будут пихать член в рот и даже на подумают, что ты ещё не переварил свой завтрак, — выходит резковато, но нужно, чтобы Чим понял, не совался в дремучее болото, из которого все хотят рано или поздно сбежать, только вот Чонгук не отпускает, он их в отместку своими же руками мучает, топит, заставляет захлебнуться перед смертью и смотрит, как в глазах угасает жизнь. Этот бордель – билет в один конец, а мальчик, своей улыбкой сияющий как солнце, ударяет тебе под дых, кивает, говорит, что ему нравится и чиркает свою подпись в документе, даже его не прочитав.       Тебе хочется с разбегу лбом биться от наивности Чимина, но протягиваешь руку, чтобы пожать его ладонь в приветствии. — Меня зовут Т/и, думаю, я теперь твой временный куратор, — пожимаешь плечами, смотря как он встаёт, чтобы просиять и пролепетать своим бархатным голоском, ложащимся легкой щекоткой на барабанные перепонки. — Пак Чимин. — Идём, Пак Чимин, Чонгук уже заждался в спальне, — фыркаешь, боясь даже представить, что придумал на этот раз ворон, который как всегда после душа занял излюбленное кресло, с которого открывается прекрасный вид на широкую кровать. — Чиминни, трахни эту суку, — кивает Чон на тебя, смотря с пренебрежением, кивает и тебе не стоять столбом и действовать, но ты отрицательно машешь головой, отходишь на пару шагов, но Чонгук долго не ждёт, доставая всё тот же заряженный пистолет, чтобы приложить его к затылку и нежно прошептать на ухо: — Снесу голову, а потом посмотрю на лицо Джина, который придёт на твои похороны, перед тем, как снести голову ему тоже. — Так ты перед побегом его изнасиловал? Приставил к голове пушку? — рычишь, оборачиваясь и смотря в его полностью чёрные, полные ненависти глаза. Чонгук скалится, утробно рычит и поглаживает спусковой крючок, который больно давит теперь на лоб. — Нет, милая, я его трахнул этим чёртовым пистолетом, я даже выстрелил, чтобы посмотреть как он закричит, правда я знал, что оружие не заряжено, в отличие от сегодняшнего дня, так что не испытывай моё терпение, — Гук толкает грубо, Чимина заметно трясёт от зрелища, потому что Чон выглядит так, словно живьём готов тебе вспороть грудную клетку и вытащить сердце, облиться тонной крови и безумно смеяться. Он точно сошёл с ума, этот зверь вне клетки ещё страшнее, никто не сдерживает его порывы, поэтому ты целуешь губы Пака, который отзывается тут же, словно в одно мгновение забывает о произошедшем и ведёт тебя к кровати, сам раздевает. Он аккуратный и точный, во взгляде теперь нечто демоническое, такое же тёмное, как и у Чонгука, только с каплей разврата, такого горячего, как растопленный шоколад, и, целуя, Пак словно именно им тебя поливает, он исследует руками тело, трётся членом о твою промежность и просит раздвинуть ноги.       Если Чимину жарко, то ты снова просто чувствуешь себя слишком раскрытой, обнажённой, пытаешься оградить себя скорлупой, выстроить эмоциональный замок вокруг, но взгляд снова натыкается на Чонгука и хочется, как в первый день, плакать от страха, теперь ты понимаешь, почему Джин сбежал. В Чоне сидит что-то тёмное, липкое, оно тянет за собой и сулит самую страшную смерть из всех, ты видишь, что он ненормальный, его поведение не назвать адекватным, но Джин как-то справлялся. При мысли, как жестоко изнасиловали брата у тебя наворачиваются слёзы, которые пока удаётся смаргивать, теперь страшно не только за себя, но и за него, хочется, чтобы страдал хотя бы один из их семьи, слишком много бед выпало на ваши с ним плечи.       Чимин старается, изучает тебя всю, немного возбуждает, поэтому член скользит плавно, нежно, он толкается ювелирно и приятно, у тебя не взрываются фейерверки от него, но не противно, тебе приятно, внутри ощущается твёрдость члена, его толчки, хотя иногда Пак выглядит забавно со взмокшей спиной и частыми толчками, ты пытаешься не быть бревном, но взгляд ворона сковывает на месте, хоть Чимин действительно старается доставить удовольствие.       Кончает Чимин в одиночку, но ты и не хочешь больше этого глупого фарса, поэтому встаёшь, неловко собирая вещи по всей комнате. — Как тебя ещё клиенты заказывают? — морщится Чонгук, выводя тебя из раздумий. — Слишком большую я тебе дал цену.       Чон уходит, оставляя за собой лёкий запах геля для душа. — Парню поставь высокую оценку и ценник пятого места, — бросает он перед выходом. — Ты всё ещё хочешь быть в этом борделе? — хрипишь, натягивая привычные майку и джинсы. — Конечно, мне всё понравилось, — восклицает Чимин, заставляя тебя просто развернуться и уйти, хлопнув дверью, потому что неимоверно хочется схватить это недоразумение за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы у него мозги на место встали. Ты направляешься к двоим голубкам, забыв, что там весьма важный разговор, врываешься прямо во время горячего поцелуя и так же хлопаешь дверью. — Там в комнате Чонгука новый парень, разберитесь с ним, пока я его не пришибла, — рявкаешь, падая на пол разгребать бумаги. — Что-то случилось? — Тэхён наклоняется до пояса, заглядывает тебе в лицо, на что ты скалишься как настоящее животное и часто дышишь. Ты и правда ещё никогда такой злой не была, а сейчас всё сложилось: ситуация добивает, несправедливость бесит, ты просто уже не можешь терпеть такого отношения, хочется об стену биться, только вот от этого она не рухнет, сил не хватит. — Послушай сюда, — Намджун садится на корточки напротив и поднимает твоё недовольное лицо, — своей раздражительностью ты не только опускаешь вниз своё воспитание, но и даёшь эмоциям руководить телом. Ты ничего не добьёшься, сидя на этом полу и попусту истрачивая нервы на злость, — Ким говорит так, что доходит прямо до сознания, словно нет ничего важнее его слов, и ты понимаешь. Правда, злость не поможет, поэтому ты смотришь вверх на Тэхёна извиняющимся взглядом, но тот всё понимает, у всех по-разному срывы бывают и для всего есть лекарство. — Идём смотреть, что тебя так разозлило, — подает руку Ви, улыбается в своей привычной манере, и всё словно хорошо, будто всё в порядке.