Бордель.

      Чонгук не отрицает, что окончательно зациклился на парне, такое впервые с ним, потому что за всю жизнь не было ни единого случая, когда девушки его бы не привлекали, а сейчас противно даже смотреть на других. Он мечется от стены к стене, отмечая, что этот день ничем не отличается от предыдущего. Всё такие же встречи, сделки, а вечером стены родного борделя, где самые лучшие работницы должны помочь расслабиться, но только нервируют.       Чонгук вспоминает, как улыбка Джина могла в одну секунду сбросить напряжение, как этот парень виртуозно отвлекал Чона своими ласками и глубоким взглядом, его глаза пронизывали до самых кончиков пальцев, Джин просто завораживал своим телом, ртом и податливостью, парень гнулся, раздвигал длинные ноги, и Чонгук сходил с ума, он так пропитался этим парнем, что теперь усыхает, понемногу теряет рассудок из-за неимоверного желания его вернуть.       Он возбуждается в полуоборота, стоит только вспомнить сладкие губы, член наливается, однако парень всё равно знает, что с этим справляться придётся самому, его пытались удовлетворить после возбуждения, но последняя шлюха почти улетела в окно, откинутая в приступе гнева. Чонгук злится, что это не Джин, он вообще стал неуправляемым в последнее время, потому что тяга всё сильнее, он не скажет это слово, которым описывают тоску в сердце, но оно готово сорваться с губ, потому что невозможно терпеть.       Чон верх дном перевернул каждый уголок, искал везде и готов уже спалить весь город к чертям, убить всех одним движением, чтобы уж если Джин бежит от него, то тогда никому не достанется. До этого момента владелец борделя не знал, что у него есть чувства, до Джина не понимал, как можно к кому-то привязаться, но сейчас, напиваясь до беспамятства, чтобы хоть немного выветрить эту бестию из головы, он почти скулит, воет от одиночества, считает себя таким жалким и никчемным, потому что, имея целое здание со шлюхами, он умудрился привязаться к самому гордому и неприступному парню.       В последний раз Джин отказался с ним спать, Чон каждый раз видит картину, как разозлившись толкнул парня к кровати, перевязал руки так, что кровь перестала поступать к ним мгновенно и отодрал пистолетом без смазки и сожалений. Он до сих пор слышит этот крик, переходящий на жалобные всхлипы, Джин никогда не плакал, а в тот день не выдержал, он молил остановиться, а Чонгук лишь глубже вгонял оружие. — Радуйся, что не с глушителем, — прорычал он тогда, а в ответ услышал лишь вой в подушку. У Джина тряслось всё тело, оно внешне было безупречно и нетронуто, но отвязывая от кровати, Чонгук понял, что первые перестарался с наказанием, потому что Джин был без единой ссадины, но с таким отпечатком горя и ужаса на бледном лице, что Чон отрезвел вмиг, весь вид парня дал горькую пощёчину в тот момент.       Сокджин с растрёпанными волосами, искусанными губами, красным носом и глазами смотрел с такой жгучей ненавистью и болью во взгляде, что будь он ядовит, Чонгук умер бы на месте. Сейчас Чон думает, что лучше бы и правда было ему там погибнуть, под горьким взглядом милого парня. Он ранил его изнутри, не прислушался к воплю, в котором была не только боль, но унижение, паника и истязание. Он продолжил ломать хрупкое создание и неудивительно, что Ким сбежал.       Поначалу Чонгук злился, он справедливо всем сказал, что Ким не имел никакого права покидать бордель, но про себя скулил, понимал, что всё правильно, его вина в этом есть, но никто об этом не знает. Чон дал парню нагуляться, он целых три дня не искал его, и сейчас жалеет, думает, что раньше можно было его найти, но не сейчас. Он не теряет надежды, ищет, но уже не знает зачем, просто уже не может, ему каждый новый вдох без Джина тяжело даётся, и когда-нибудь он просто перестанет дышать. — Прекрати пить, — Намджун ласково убирает стопку из рук начальника, учтиво отставляя стекло подальше. — Найди мне Джина и прекращу, — полупьяно-горько говорит Чон, он только Киму позволяет с собой общаться подобным образом, потому что тот старше и явно умнее его, но слишком добрый, чтобы записаться во враги, поэтому быстро стал его личным советником. — Почему ты никак не перестанешь его искать? — Он подписал контракт и поэтому… — Скажи правду, хоть раз себе признай хотя бы в голове, не вслух, — Намджун поворачивает за плечи Чона, смотрит в глаза и приподнимает брови, ждёт. — Что признать? Что я с катушек слетел? Так это давно всем известно, я ненавижу этого подонка, потому что он прячется так хорошо, что выставляет меня последним идиотом! — Намджун опускает голову, протяжно выдыхая, и отходит на шаг назад. — Не хочешь признавать сейчас, но рано или поздно до тебя дойдёт. Только скажи, ты думал, что будешь делать, когда найдёшь его? — в голосе Кима ощущается тревога, Чонгук хмурит брови, настороженный подобным вопросом.       Он думал тысячу раз как поступит с Сокджином, потому что обычно, вылавливая своих же работников, он сдирал кожу на предплечье, оставлял шрамы, ломал пальцы, отрывал уши, пытал по настроению и упивался криками, потому что заслужили, им твердили, что сбегать нельзя, а ослушание не должно проходить мимо наказания. Первое, что Чонгук хотел сделать при встрече – это извиниться, он точно знает, что не может причинить вреда Киму, потому что слышать снова этот крик будет сродни смерти, и Чон правда не понимает, почему только этот парень так на него действует, ведь возбуждается черноволосый лишь о мыслях о Джине, а душа болит, стоит только вспомнить, как горько в тот день всхлипывал парень под грубыми ласками. Даже поймав тебя после побега, Чонгук не смог наказать, потому что ты всё ещё являешься маленькой надеждой, что Джин вернётся, узнав, где сестра. Лишь у себя в голове Чонгук знает, что просто не смог и пальцем тронуть, потому что в твоих глазах были отголоски Джина, они так же грустно смотрели в ответ, а на лице он видел знакомые черты парня.       Ты раздражаешь Чонгука, потому что не являешься Джином, он хочет убить, измучить только за то, что ходишь рядом, а брат так и не хочет возвращать тебя домой, но Чонгук также не может позволить себе причинить тебе вред, потому что сердце ноет, оно, оказывается, проявилось только рядом с Кимом и не в самый лучший момент. Этот орган болит, словно ворона глубоко ранили, Чон даже боится представить, что творилось у Джина в тот злосчастный день, чтобы дойти до края отчаяния.       Что Чонгуку делать при первой встрече? Он надеется просто его найти, а потом без понятия, что делать, у него связаны руки, хорошего отношения от Кима не добиться уже, всё безвозвратно потеряно, а так хочется, до скулежа желает Чонгук вернуть на лицо красивую улыбку, которая была обращена только для него, изредка мечтает окунуться в бесконечно влюблённый взгляд и заняться ласковым сексом с этим нежнейшим созданием. До побега, когда Джин жил у него, те дни казались раем для обоих парней, Чон не знает, почему его переклинило, он просто не замечает эти срывы за собой, потому что каждый Джин усмирял и терпел, он стойко выносил все грубости и грязные слова Чонгука, но трахнув его заряженным пистолетом, даже Чон теперь понимает, что перешёл черту. — Я привяжу его к стулу и буду приходить каждый день и просить прощения, пока он не простит, — Чонгук всё же идет за выпивкой, ему сейчас важно обжечь горло от сказанного, иначе комок разрастётся и будет давить. — Ты ничего не получишь таким образом, — Намджун много знает, его стоит послушать, но Чонгук глухо рычит, готовый разбить бутылку о голову сотрудника. — Я знаю, Намджун, знаю! Но я не чёртов первоклашка, чтобы стоять на коленях, приглашать на свидания и дарить цветочки! Поступать по-другому – ниже моего статуса, да, я облажался и попрошу прощения, так какого чёрта этого не достаточно? — Чонгук всё же кидает бутылку о стену, смотрит на капли, стекающие вниз, и слышит в ушах эхо от звона разбитого стекла. Его трясёт от бессильной злости, грудь часто вздымается, потому что злость не утихает, а в голове пусто, Чонгук чувствует себя уже униженным, маленьким глупым ребёнком из-за всех этих чувств, а Намджун лишь качает головой отрицательно, молча направляясь к двери. — А ты опустись, ради Джина, — обернувшись, Ким бросает это перед тем, как выйти, и Чонгук думает, какой смысл должны были донести слова Намджуна, но отказывается понимать, он снова у разбитого корыта, какая разница, готов он опуститься или нет, если Джин до сих пор не найден?

* * *

      Попытки забыть его провалены, убежать невозможно, зато простить Джин смог, он до сих пор не верит, что и правда готов простить Чонгуку всё, что угодно. Этот парень может изнасиловать, убить, закатать в асфальт, а Джин всё равно будет скучать по Чонгуку.       Парень не понимает, почему родился таким мазохистом, и зачем влюбился в Чонгука, но плачет тихо и беззвучно, когда обнимает самого себя, а тело требует его грубых собственнических ласк. Он скучает по глазам Чонгука, способным утопить, унести на дно самого глубокого озера и хранить там душу, тело сердце, Сокджин в первую секунду пропал, как только заглянул в эту черноту, она затянула, к ней быстро привыкаешь и уже не замечаешь, как чёрный ворон выклёвывает тебе глаза, чтобы ничего не было видно, чтобы не убежал, слепо следуя за хозяином.       Ким с криками по ночам просыпается, он дрожит, потому что ежесекундно мёрзнет без Чонгука, он ярким огнём всё время пылал, заряжая энергией, однако Джину до безумия страшно возвращаться обратно, показываться на глаза и снова увидеть там пустоту, озверение, как в тот день. Парень испугался, он ещё тогда испытал животный ужас, потому что на лице Чонгука была написана верная смерть, его голос пробивал насквозь и привязывал панику тугим узлом к горлу, он парализовал все мышцы и проталкивал заряжённый пистолет в зад. Джин ждал, что он выстрелит, точно был уверен, что собственная позорная смерть не за горами и седел на глазах, он уже не мог скрывать слёзы, потому что касания Чонгука были грубыми, слова жестокими, он всё глубже вскрывал Сокджина, делал больнее и не слышал просьб остановиться, которые лились в тот момент бесконечным потоком.       Это помутнение рассудка, слепой гнев вызвал сам Ким, когда необдуманным словом разозлил Чонгука, который почернел в одно мгновение, Джин, возможно, даже заслужил такое обращение своим оскорблением, и к тому же, он помнит сожаление и страх в глазах Чона, когда тот увидел, что натворил, осознал свой поступок, Чонгук впервые показал, что может чего-то бояться, а Джин возненавидел этого парня, потому что жгло всё внутри обидой.       Он сбежал и не жалеет об этом, потому что слишком страшно было увидеть снова свою смерть в зрачках напротив, попробовать на вкус страх, какой только в последние секунды жизни испытывают, теперь Джин знает, что возвращаться будет ещё больнее, чем в тот день, ещё страшнее и нет предела жестокости, которой его могут наградить, хотя пару раз срывался, он был на пути, когда узнал о сестре и её мучениях, потом сорвался, потому что скучал, тело само понесло к Чонгуку, он хотел и хочет этого зверя. Уже сотню раз у себя в голове его оправдал, лишь бы увидеть снова и прикоснуться, потому что влюбился как дурак, теперь не может без него и скулит в своей комнате тихо в подушку, потому что разрывает тело надвое: одна половина ненавидит Чонгука за его поступок, а другая бесконечно любит и не может без него жить.

* * *

— А тебе не нужно быть у стойки сейчас? — прокручиваясь на стуле в своей комнате, спрашивает Тэхён. У него очень уютно, потому что заработал уже достаточно, чтобы иметь больше выходных, в комнате установить рабочий стол, ноутбук и стул, на котором сейчас и развалился.       Чимин стоит, разглядывая стены, и шмыгает носом, выглядит немного отстранённо и высокомерно, хоть его гордость только что была сломлена, он почему-то решил притвориться, что всё прекрасно, но Тэхён всё видит, он насквозь всех сканирует и выявляет недуг, заставляет говорить и тормошит все эмоции. — Нет, у меня сегодня выходной у Намджуна, я туда пошла просто чтобы отдать указания Чимину. Кстати, — толкаешь в спину виновника, который лишь расширив глаза, оглядывается на тебя и делает ещё пару шагов к Тэхёну. — Обработай его всего, пожалуйста, он после первого в своей жизни клиента ужасно разбит. — Со мной всё нормально, — язвит Пак, а ты можешь лишь открыть рот от перепада настроений этого парня. Где тот сломленный маленький мальчик, который плакал около тебя? Что стало за несколько минут с ним? И, главное, никакой благодарности, поэтому ты лишь фыркаешь, смотря как Чимин пытается сопротивляться умелому Тэхёну, который валит на кровать того, приподнимает бёдра и надавливает с силой на спину, заставляя прогнуться.       В итоге Чимин елозит под Тэхёном, который поперёк бёдер почти навесу держит Пака, спускает вниз майку и штаны с бельём, хмуро разглядывая. — Он немного порвал тебя, боже, ты уверен, что нормально себя растянул? — Тэхён хлопает свободной рукой по спине, заглядывая чуть вбок, чтобы увидеть лицо Пака, который с красным до ужаса лицом пытается дать ответ, но до сих пор не может отойти от шока, что его как безвольную игрушку в два счёта поставили в компрометирующую позу. — Ты так сильно не кипи, взорвёшься, лучше правду говори, я два года в этом борделе, тебя отыметь могу так, что только спасибо скажешь, так что выкладывай, — Ким шлёпает Чимина по ягодице, облизываясь от сочного звука, а потом слышит тихий скулёж снизу, понимая, что это было явно лишнее. — Это был его первый секс с парнем, — подходишь, чтобы положить руку на плечо Тэхёна и образумить его. Представлений достаточно, ты хочешь уже уйти, не в силах выдержать обнажённого Чимина, чья пульсирующая дырочка прямо перед глазами. От этого передёргивает и покрывает мурашками, ты не знаешь, нравится тебе или наоборот, но реагируешь ты на это определённо ярко, поэтому приходится отойти. — Тогда всё понятно, сейчас залатаем, — Ким отпускает тушку, уходя к комоду, а Чимин разъезжается, как ненадёжный карточный домик со стоном рушится на кровать, а Ви лишь цокает, на секунду глянув назад. — Раздевайся и становись в ту же позу, Чимин, — он говорит игриво, и это немного разряжает обстановку. — Это ужасно смущает, скажу я тебе, — Чимин складывает вещи неподалёку, смотря, что его уже ожидает Ви с мазью и, переборов стон боли, становится раком, оттопыривая зад. — Просто представь, что я твоя тётушка Магдалена, пришла смазать все твои подростковые прыщи на заднице, — Тэхён касается колечка мышц, ощущая, что Пак вздрагивает, но понемногу расслабляется, потому что немного трясётся от приглушённого смеха. — Какая ещё тётушка Магдалена? У меня и близко такой не было! — смеётся и шипит Чимин от лёгких мазков по самому уязвимому месту. — А, значит, прыщи на заднице были? — приподнимает одну бровь Тэхён, немного толкая бедро Чимина, чтобы тот лёг. — Нет! — возникает Чим, посмеиваясь, — хватит рассказывать истории из своего детства! — Один-один, — гогочет Ви, поглаживая тело Пака руками уже с другой мазью. Нет смысла обводить синяки, потому что, судя по отпечаткам, его тело всё равно преобразуется скоро так, словно Пак снимается в аватаре, поэтому Тэ поглаживает всего парня бесстыже, но аккуратно. Тот немного прикрывается, кое-где мнётся, отводит глаза, дышит через нос, а потом к концу и вовсе вздыхает, когда Ким случайно задевает рукой его возбуждённый член. — Ого, ты такой… эмоциональный, — Тэхён теперь сам смущается, жар расходится по всему телу, в горле пересыхает и хочется плакать. Парень знает, что эта первая стадия его болезни, сначала ему кажется, словно никому не нужен, а потом просыпается острая нужда в прикосновениях, словно самому себе доказать, что это не так.       Чимин такой чувствительный, у него перепады настроения скачут ужасно быстро, пока Ви размазывал мазь, этот ребёнок смеялся, а потом затих и вовсе возбудился, потому что Тэхён водил осторожно и нежно, чтобы не доставить боли и больше по тем местам, где трогали и сильно сжимали, а это были интимные, горячие, отзывчивые участки, поэтому трудно преодолеть эту неловкость, потому что Пак уже совсем хочет сквозь землю провалиться, а Тэ уходит, хрипло говорит, что нужно руки помыть, и летит к Намджуну, он часто дышит и готов падать на колени, роняя слёзы. Так хочется к нему, так нужно, теперь все таблетки с его именем, в каждом вздохе его ненавязчивый запах. — Хён, — на тихий шёпот Тэхёна Намджун даже не поднимает голову, потому что нужно закончить с анкетой Чимина, он только добрался до неё и откладывать нельзя, его могут уже начать заказывать, а от Тэхёна исходит аура секса, он весь кричит своим видом «Возьми меня», а Намджун не привык отказывать, его просто редко просят, но сейчас парень тихо скатывается по входной двери, и Намджун вбивает из головы все данные Чимину, просто распечатывает и встаёт, подбегая к дрожащему Ви. — Не могу больше, — Намджуну нужна секунда, чтобы понять, что чужие губы так нагло ластятся, а язык уже нашёл путь в его рот и трахает беспощадно, обводит контуры, пока Ким просто гладит ладонями горячего Тэхёна. Непонятно, что так поменяло настроение стабильного парня, но Намджун буквально отдирает от себя эту липучку, только что треск не слышит, а Ви безумно улыбается во все зубы, прикрывая щеками глаза, сияет как маленький ребёнок, а у Намджуна на него стояк чересчур выпирает через ткань штанов, это замечает парень, кладёт руку поверх и слегка сжимает, заставляя Кима давиться воздухом и теряться в собственных восклицаниях. — Вот это, — ладонь поглаживает ствол, явно указывая на предмет речи, — это в себе хочу, до самого основания, пожалуйста. — Это не очередной вибратор для твоей задницы, Тэхён, — подхватывает на руки парня Намджун, открывая дверь кабинета и направляясь в ближайшую спальню Чонгука, потому что она удобная, и Нам на всё плевать хотел, когда в руках горячий Тэхён, он только для него такой чувствительный, возбуждённый, он трётся о грудь, улыбается сладко, что поцеловать в лоб хочется, это Намджун и делает, укладывая на простынь этого взрослого ребёнка. — Как хочешь? Я могу даже на шпагат сесть, — шепчет между поцелуями Ви, заставляя Нама вспомнить, что перед ним парень с богатым опытом в сексе, это немного больно бьёт в грудь, ведь он только сейчас добрался до его сердца и надолго ли это? — Эй, я все два года о тебе мечтал, не смей портить этот момент, — Тэ берёт в ладони лицо парня, чмокает в губы и сам привстаёт, чтобы раздеться, поскорее снять кожуру, которая мешает прижаться обнажённым к Намджуну, почувствовать его сердцебиение, забрать запах его тела и шампуня себе, пропахнуть запахом секса и пота, хочется обмазываться этим моментом, Намджуном, всем подряд, потому что Тэ сейчас себя хуже течной суки чувствует. Ким тоже волнуется, скидывая трясущимися руками последние вещи, возвращаясь к кровати. Там чужие руки сразу же цепляют за шею, ведут по плечам, чтобы резко перейти на пресс и уверенно вложить член в руку.       Намджун давится воздухом в очередной раз, он не хочет привыкать к тому, что Тэ близко, он нуждается именно в нём и не терпит приступить. Смазка находится на тумбочке, до неё лишь протянуть руку, и вот уже пара пальцев внутри Ви, который пошло ухмыляется, палец ведёт ко рту и кусает, знает немой вопрос в глазах парня напротив, ещё сильнее стонет, когда Нам находит простату и цепляется руками за плечи. — Да, я трахал себя вибратором и что? — Тэхён! С момента, когда мы разошлись, прошло не больше часа! — Я кончил дважды, представляя тебя, — охает Ви, бёдрами насаживаясь на три пальца, они безболезненно входят, потому что он прекрасно растянут, но Намджун недовольно хмурится, напоминая курицу-наседку, которая сейчас будет читать морали, поэтому Тэ снова хватает его член, смазывает смачно, пару раз проведя по стволу, и притягивает парня для поцелуя.       Губы к губам позволяют заглушить лёгкий крик от неожиданности и наслаждения, когда орган проникает плавно, а Намджун жмурится, не выдерживает и протяжно стонет, немного жалобно, но Ви прошибает с ног до головы горячей волной, словно за одну секунду сошла лава и оставила его остывать в сожжённых углях своего тела. Так безумно приятно, хорошо и нежно, это действительно секс, а не то жалкое подобие, которым тешил себя парень, это была иллюзия нужности и любви, ведь все клиенты уходили, оставляя пустоту внутри парня, этого катастрофически не хватало, или он просто уже тогда не мог без Намджуна, потому что только рядом с ним он чувствует себя целым, завершённым и без отклонений.       Теперь он не просит трогать, ему достаточно чужих ладоней на бёдрах и поцелуев Кима, его взгляда, который покрывает сразу всё тело, одеялом греет и позволяет улыбаться искренне, мешая счастье со стонами. Это их признание любви: молчанием, глазами, улыбками и ярким оргазмом.       Тэхён не просит, а Намджун не спрашивает, они просто знают как нужно, парень кончает прямо в Ви, заполняет его всего, смотря, как он изливается себе на живот, пачкает простынь и даже немного свои волосы, говоря о самом ярком оргазме в своей жизни. — Что тебя так завело, Тэхён? — Голый Чимин, — притягивает Намджуна парень, ждёт реакции, ему хочется всё видеть и остается доволен недобрым блеском, взгляд Намджуна чернеет, он прикрывает веки, чтобы не выдавать себя, но начинает дышать чаще, пытается успокоиться, и всё тщетно. — Какого чёрта? — сквозь зубы проговаривает Ким, а Тэхён заливисто смеётся, обнимая ещё крепче парня, всеми частями тела окутывая его. — Ладно, я просто обрабатывал его синяки, и всё нахлынуло, не знаю, не он прямая причина, он словно запустил какой-то механизм, и я понял, как сильно соскучился, — улыбается беззаботно Ви. — По сексу ты соскучился, — бурчит Намджун, пытаясь выпутаться из конечностей Тэхёна, но тот виновато улыбается, смотря своими огромными щенячьими глазами, которые всегда выедали из Намджуна всё нутро, пережёвывали и возвращали всё перемешанное и недоумевающее обратно. Приходится лишь простить, поверить, обнять, с Тэхёном по-другому нельзя, он не умеет врать, особенно Намджуну.

* * *

      Тэхён убежал так стремительно, что ты в растерянности готова пойти следом, но Чимин такой потерянный, смущённый, оглядывается по сторонам, прикрывает стояк и наклоняет голову. — Ты тоже можешь выйти? — Нет, — улыбаешься, потому что бордель сделал тебя извращённой, или, наоборот, приручил к вещам подобного плана, поэтому ты не считаешь это чем-то необычным, просто парню надо помочь и убедить, что ничего страшного не произошло. У него сегодня потрясений было достаточно, поэтому ты подходишь к нему, свесившему ноги с кровати, и их разводишь, смотря на испуганное лицо, ласково улыбаясь. — У тебя красивые губы, — целуешь его, словно кусаешь спелую черешню, ведь на вкус его рот такой же вкусный, податливый, смелый и сочный, в нём можно потеряться, такой открытый, глубокий, ты исследуешь горячую полость, нежно убирая его руки от органа и начинаешь водить по стволу с нежностью, изводя его. — Т/и, — шепчет парень. — Ты что-то хотел? — хлопаешь глазами, отрываясь от его рта, и отмечаешь про себя, как эстетично выглядит ниточка слюны между вами. — Я бы хотел кончить, знаешь ли, — со стоном выдаёт Чимин и жмурится. Ты тихо смеёшься, переходя на размашистые движения, иногда останавливаешься, гладишь головку большим пальцем, всё больше растирая смазку, и наблюдаешь как парень откидывает голову, выставляя кадык, который дёргается от частого глотания, дышит надрывисто, напрягая рельефный пресс, цепляется за твои запястья и весь вообще на грани уже ходит, поэтому ты кусаешь его губы, завершая своё дело на протяжном стоне Пака прямо в губы и сама улыбаешься, чувствуя сильное удовлетворение от того, что парню понравилось. — Отдохни, до завтра тебя никто трогать не будет, — с ухмылкой прощаешься с ним и идёшь мыть руки, чтобы всё же заняться его анкетой, которая уже давно должна быть готова.