Бордель.

      Хосок слишком яркий, ты бы хотела себе такое одеяло, чтобы укутываться с ног до головы и ни о чём не думать, ощущая себя в комфорте и защите. Ещё этот парень собрал в себе все женские фетиши с этими венками на руках, мышцами и гибким телом.       Он рассказал тебе так много вещей, и на время ты почувствовала себя, словно прожила чужую жизнь, почувствовала на секунду свободу, словно сейчас выйдешь и пойдёшь домой, чтобы завтра спешить на работу. Хоби, как давний друг, всё рассказал, не утаивая и пусть там не было особо больших тайн, просто его будние дни и выходные, он ничего не спрашивал взамен, а наоборот, пытался преподнести всё так, чтобы ты забыла о своих мыслях, витала рядом с ним и испытывала те же эмоции.       Хосок действует как таблетка, но лишь временно, потому что какао кончился, вы перешли к пазлу и долго искали под столом упавшую деталь, когда Чимин вышел из комнаты Юнги. Не прошло и часа, как уже нужно уходить, ты вздохнула так громко, что у Юнги от удивления полетели брови вверх, а Хосок прикрыл рот от рвущегося наружу смеха. — Вы же завтра опять придёте, Т/и, — он взъерошил волосы на твоей макушке, заставив обернуться. Ты покраснела, потому что не ожидала, что разочарование заметят, а теперь стала такой очевидной, Хосок, наверное, всё понял, что ты привязалась к нему, как щенок к хозяину, и теперь просто будешь сидеть у двери, ожидая следующей встречи. — До завтра, — Юнги провожает вас до двери, целует Чимина в нос и снова улыбается во весь рот, обнажая даже розоватые десны. Хосок машет тебе за его спиной, и дверь закрывается, отторгая вас снова к борделю, грязным стенам и жёлтому белью. — Он слишком хороший, чтобы всё было правдой, — сипит Чимин, разворачиваясь под лёгкие тычки мужчин, которые пока вежливо напоминают о конечном пункте. — Ага, — смотришь перед собой невидящим взглядом, заходишь в лифт, понимая, что подумали вы с Чимином о совершенно разных людях.

* * *

      В борделе тихо, за стойкой дежурит Тэхен, сияя своей нагловатой мордой и встречает вас с улыбкой чеширского кота, какая у него бывает только после секса. Ты видишь свежий засос на шее, над которым поработал явно Намджун и слегка расслабляешься, потому что не всё так плохо в этих стенах. Здесь есть за что держаться, потому что всегда можно встретить безумно хаотичного Тэхёна, мудрого Намджуна и взвинченного Чонгука. — У меня для вас радостная новость! — мурлычет Тэхён, расползаясь по стойке густой лужей. У тебя в животе всё переворачивается лишь от этой фразы и озорного блеска в глазах напротив, ты словно знаешь, что в следующую секунду скажет Ви. — Джин вернулся! Он всё это время был в борделе, представляете?!       Чимин подхватывает тебя за руку, видя твоё бледное лицо, думая, что ты падаешь, но на самом деле ты просто делаешь шаг назад, чтобы бежать как можно дальше, найти глушь и закричать во всё горло. Ты не понимаешь этой бури, клокочущей внутри: это счастье от скорой свободы, боль или злость? Возможно, это всё сразу, ты не хочешь видеть брата, потому что порез на руке ещё побаливает, всё вокруг стало таким бессмысленным и ничтожным, словно в определённый момент ты стала не нужна и просто оказалась в мусорке со всеми остальными поломанными игрушками. Джин всё время был в борделе и не попытался тебя спасти, он был здесь, знал обо всём и даже не подумал, что тебе тяжело, когда ты почти умирала в первые дни без еды и отдыха, когда кричала под очередным клиентом больше от боли, чем от наслаждения и замазывала мазью синяки, чтобы заживали быстрее. Ты не жаловалась, но кому как не ему знать, что жизнь здесь не сахар, кто, как не единственный родной человек здесь будет за тебя переживать, но нет, это явно не Джин. Этот, видимо, изначально наплевал на тебя, решил, что сама справишься, ему важнее собственные ошибки и раны, проще сбежать от проблем, чем попробовать их решить. — Где он? — Я не пущу тебя к нему в таком состоянии, — Тэхёну не по себе о твоего загробного голоса, в тебя словно сама смерть за секунду вселилась, и Ви понимает, что бы ни говорил, ты всё равно пройдёшь и найдёшь брата. — Я помогала Намджуну, знаю все свободные комнаты, поэтому просто скажи, где он? — Тебе надо остыть, — за руку дёргает Чимин, он боится тебя, это видно в глазах, но ты просто вырываешься, проходишь мимо Тэхёна по коридору уверенными шагами. — Четыреста пять, — слышится позади, ты хмыкаешь, сворачивая к лестнице. Эта цифра набатом звучит в голове, чёртова проклятая комната, в которую ты хотела поселить Чимина, но Намджун предложил другую. Ты могла бы сразу догадаться по дрожащему голосу и резким движениям Кима, но не придала значения, а теперь пинаешь ногой чёртову дверь, делая пару уверенных шагов в комнату.       Там Чонгук застёгивает свою белую рубашку, немного испачканную в бардовых пятнах, но тебе плевать, теперь он кажется жалким котёнком в твоей голове, по сравнению с тем гневом и отчаянием, которые ты сейчас испытываешь, смотря на брата посередине комнаты, не удосужившегося надеть хотя бы штаны. — Хороший шланг отрастил, — шипишь, пытаясь распрямить кулаки, потому что ты не парень, сил нет, удар ничего не даст, кроме глупых насмешек, но как же всё внутри горит и трясёт от злости. — Сестрёнка! Я скучал, — Джин оборачивается, делает пару шагов навстречу, а после радость сменяется настороженностью. — Я тоже скучала, — выдавливаешь из себя улыбку, делая шаг вперёд, а потом всё же удаляешь его с локтя, всем корпусом разворачиваешься для более мощного удара, что парня уносит в сторону на пару шагов. — Какого чёрта! — Чонгук хватает тебя за грудки, смотря озверевшим взглядом, а теперь просто плюнуть ему в лицо хочется, два сапога пара. — Не надо, я заслужил, — Джин трогает своё лицо, хмурится и смотрит на ворона, который тянется к лицу Джина проверить, всё ли в порядке. — Кстати, ты со своим членом сбил меня с одной мысли. Ты тоже заслужил кое-что, — Ким бьёт Чонгука не сильно, но под дых, видит непонимающий взгляд и гладит по голове ласково. — Чокнутая семейка.       Ты сама не понимаешь, что происходит, но почему-то приятно видеть Чонгука таким слабым, внутри всё утихает, ты сделала что хотела, теперь нужно разобраться в себе. Чон выпрямляется, надвигаясь на Джина, он зол, сжимает кулаки, а брат смотрит на него, в глаза, даже не жмурится и говорит: «Бей». Звучит как вызов, словно они знают, за что это всё было, но Чон не двигается, так и застывает, не в силах ничего сказать. — Ненавижу тебя, — он разворачивается, широкими шагами пересекает комнату и хлопает дверью на выходе. — Прости, — Джин переводит взгляд на тебя и делает вид, что действительно сожалеет. — Чонгук та ещё сволочь, узнав, что ты здесь, я был готов кинуться спасать, а потом ты сама неплохо начала справляться, а мне было слишком страшно. — Чёртов трус, — ты знаешь, что он только делает вид, что сожалеет, что любит тебя. Ничерта Джин к тебе не чувствует, он брат лишь на словах остался, ты ничего не хочешь общего иметь с ним, он всегда хотел на тебя плевать, ещё когда ушёл из дома, когда оставил тебя саму работать и спасаться в жестоком мире. Ким сам набрал себе проблем и даже не подумал, что тебе могло быть плохо, собственный эгоизм у него всегда шёл впереди всей планеты, — ненавижу тебя, — повторяешь за Чонгуком, только если слова парня были импульсивными и неправдивыми, то у тебя в горле только спрятанные слёзы и настоящая, жгучая нелюбовь в родному брату. Теперь он стал ещё дальше, самым чужим на планете, и тебе горько осознавать, что сейчас даже не за что зацепиться.