Бордель.

— Но твой день рождения лишь завтра, — возмущается Хосок, смотря на протянутую бутылку виски. — В этом и проблема, пей. Ты не думаешь, что нам стоит поговорить? — Юнги валится рядом с другом на диван, тяжело вздыхая, и облокачивается на плечо Хосока, пока тот делает пару глотков с горла, передавая бутылку. — Давно пора. Ты ведь завтра впервые займёшься сексом с парнем, уже посмотрел, как это делается? — Хосок издевательски щурится, получая тычок в бок. — Это будет в принципе мой первый секс, к чему эти уточнения? — К тому, что девочки и мальчики, — Хосок начинает изображать ладонями чащи весов, пытаясь найти равновесие, и снова получает удар в то же место. — Смазку хоть купил? — морщась от боли, он отсаживается чуть дальше от злобного монстра, потирает ушиб и поворачивается чуть сильнее в сторону друга. — Да, но меня волнует не это, — Юнги смотрит в пол, передавая бутылку. — Мне он нравится, поэтому я не хочу поступать как обычные клиенты, хочу сделать ему приятно, но последний его рассказ про секс оставил не лучшие впечатления и теперь мне страшно, что ему никогда не будет приятно от секса со мной. — Почему? — Он мне сказал, что это как насаживаться на большую палку, а я не хочу быть очередной палкой в его заднице, — нервно вспыхивает Юнги. Его глаза горят неизвестными эмоциями, от них он часто дышит и поглаживает свои же руки, смотря то в пол, то на друга. Юнги любит делать всё правильно, но ничего не может в этой ситуации, потому что они оба парни и это уже противоречит канонам, хоть Чимин с первой встречи показался Юнги самым нужным, словно в голове был оставлен кусочек полки, он пылился и пустовал, потому что ничего туда не помещалось, падало, разбивалось, а Пак влез на это место, теперь свесил ножки и выглядит так, словно всегда был в голове Мина, только не полочку положить нужно было.       Имя Чимина вскрывает в Юнги много эмоций, он тут же хочет закричать «Моё», когда говорит его имя кто-то другой, а рядом готов совершать поступки, которые раньше никогда не делал, и всё это говорит о влюблённости в незаурядного парня, который краснеет от комплиментов, но выглядит с каждым разом всё развратнее.       Мин не понимает, что ему делать с этими чёртовыми чувствами, потому что это работник борделя, он, если бы его не купил отец, уже раздвигал бы перед другими клиентами ноги, но об этом не хочется думать, потому что Пак невинный до сих пор, он умудрился сохранить чистоту в грязном месте, до сих пор он заливается румянцем от лёгких касаний, такой чувствительный на ласку, что Юнги распирает, но всё равно гложет тот факт, что Паку приходится уходить, возвращаться в этот гнилой дом и спать на неудобной кровати, от которой у него болит спина. — Это так странно, я даже на свидание его позвать не могу, — вздыхает Юнги. — Ты его хотя бы можешь выкупить, а я даже представить боюсь, что будет, если однажды она не придёт, — Хосок отпивает из бутылки и смотрит на горлышко долго и грустно. — Погоди, что? «Она»? Это та девушка, которая приводит Чимина? — Юнги трёт переносицу, максимально напрягая мозг. — Её зовут Т/и, — недовольно бурчит Хо, передавая бутылку. — Она сводит меня с ума, от неё у меня крыша едет, а вчера я вообще стонал от того, что она просто провела руками по низу моего живота, — Юнги на это тихо смеётся, разглядывая друга с хмельным блеском в глазах. Наконец, они дошли до той стадии опьянения, когда готовы рассказать всё, даже то, что себе не были готовы признать. — Да у тебя недотрах, милый мой. Хочешь, я тебе на свой день рождения Т/и сниму? — Заткнись, она не шлюха, — Хо даже сам не понимает, почему ладони сжимаются в кулаки на шутку друга. — Ого, Ромео, я сейчас испорчу твоё мировоззрение, но она приезжает из борделя, она продаётся в этих чёртовых каталогах, и если не ты её снимешь, то кто-то другой, пойми. Это гложет меня больше всего, потому что влюбиться в проститутку так глупо, мы привязаны, а у них свобода как принуждение, потому что мы хотим только их, а они обязаны раздвинуть ноги перед тем, кто заплатит и даже если это не их выбор, бордель не опустит, просто в один момент кто-то заплатит больше и им прикажут уйти, это удручает, Хосок, не смей влюбляться. — Я и не собираюсь, просто не ожидал от себя. Наверное, это и правда недотрах, — Хосок мотает головой, желая выбросить все слова Юнги, но они заели и крутятся теперь как надоедливые мухи, парню сложно, он действительно не воспринимал тебя как проститутку, потому что знает всю историю от начала до конца, но никогда не думал, что всё же бордель тебя принуждает и может приказать всё, что угодно, и ты должна будешь подчиниться, если жизнь дорога. Хосок иногда даже скучает, когда вы с Чимином немного опаздываете, и не может отрицать, что безумно рад тебя снова увидеть, как пёс, встречающий хозяйку с работы, он готов радостно махать хвостом и дышать через рот, вывалив язык, целовать твой рот и слышать в ответ «Ну всё, хватит». — Люди заказывают шлюх, чтобы расслабиться, и только мы с тобой нашли себе лишь больше проблем, — смеётся горько Юнги, смотря в чёрный телевизор. Там отражается он и лёгкая, грустная улыбка Хосока, который тихо кивает. — Мы нашли бабочек, — тихо говорит Хосок. — В смысле ночных бабочек? — приподнимается с дивана Юнги, разглядывая задумчивого Хоби. — Нет, бабочек. Их трогать нельзя, потому что тогда сломаются крылья, и они не смогут летать, и приходится лишь смотреть на их красоту и просить остаться, надеясь, что они послушают. Другие их убьют, поймают в клетку, а мы желаем им только добра, но всё равно боимся, что они улетят, — хрипит Хо, прикрыв глаза. — Тебе хватит пить, спи, — встаёт с дивана Юнги, хмуро оглядывая друга. — «Бабочки», — смакует он на языке простое слово. Звучит красиво, хоть немного и по-детски.       В своей комнате всё так же темно и слишком много демонов нападает разом, Юнги только поэтому вышел к другу, потому что молчать о чувствах уже невозможно, нужно было выговориться, но решение проблемы так и не нашлось, Мин только снова запутался в своих желаниях, потому что Чимин итак страдает от клиентов, хочется не быть как все, не причинять боль парню, но без этого всё равно никак, поэтому круг замыкается, а терпеть уже становится невозможно.       Чимин притягивает к себе взгляд, он красивый, даже слишком для этого мира, поэтому Мину страшно его трогать, но ещё хуже от его внешности, которая должна быть под защитой, иначе парня просто разорвут на клочки от похоти. Пак невинный и милый во всех действиях, но грациозный, пластичный в любом движении, что Юнги приходится всеми силами давать себе в голове пощечину, чтобы не проверить гибкость Пака.       Чувство тревоги не уходит по многим причинам, потому что всё, что касается этого парня, изначально было неправильно, ведь Юнги платит ему за секс, но не трогает, а в первую встречу после поцелуя даже возымел некое отвращение, потому что всегда имел некое тошнотворное чувство к сексу и особенно его работникам, а сейчас наоборот, хочет Чимина иногда до ломоты в костях, но не понимает, как правильно поступить, чтобы не как клиент и товар, а как люди с чувствами и свободой в действиях.

* * *

      Хосоку нужно подумать, всё взвесить и решить, чего он действительно хочет, ведь тот стон вышел сам, непроизвольно, но при встрече с тобой он доволен даже простой беседой, приятно выслушать чужую историю и ещё ни с одной девушкой не было так легко. Все они были слоями покрыты загадками, притворялись кем-то другим, пытались выглядеть в лучшем свете и при каждой встрече это был совершенно иной человек, чем до этого, потому что всё построено на притворстве, даже макияж скрывает все недостатки, а типичные фразы вызывают рвотный рефлекс.       Хоби уже насмотрелся на девушек, он знает вдоль и поперёк повадки, увлечения и следующую фразу, но с тобой всё сломалось в один миг, ты вошла в его душу тихо, но сразу в центр, тепло там уместилась и под одеялом заснула, а Хосок не стал будить. Теперь у него внутри тебя не выгнать, не выкинуть из головы просто так, потому что одна беседа перетекла уже в десятки, там были слёзы и улыбки, которые парень сохранил в своей памяти зачем-то и иногда в одиночестве пересматривает.       Это не недотрах, потому что сексом Хо не обделён, но почему-то, когда твои руки коснулись его тела, оно тут же напряглось и начало посылать активные импульсы в мозг, где и проявилось возбуждение, словно парня накачали маленькими зарядами, после которых можно только позорно стонать при любом движении. Рядом с тобой стало жарко, весь воздух пропитался феромонами и дыхание участилось. Хосоку самому страшно со своей реакции, ведь на нём даже одежда была, а если кожа к коже и с поцелуем? Он точно кончит позорно в трусы как подросток, потому что ты действуешь на него очень сильно. Заставляешь смеяться громче, улыбаться ярче и возбуждаться быстрее, эту тягу Хоби не хочет даже преодолевать, лишь плыть навстречу и надеяться, что в следующий раз сам сможет сделать первый шаг.       В прошлый раз он почти признался в симпатии, стояк красноречиво всё показал, а ты не оттолкнула, а наоборот извинилась, поэтому теперь непонятно немного, как ты относишься к парню, видишь ли в нём своё будущее или он просто симпатичен. Хосоку хочется уже какого-то движения, но солью на рану сыпется осознание, что ты привязана к борделю, а Хо вообще не должен был с тобой встретиться, если бы не Юнги.

* * *

— В смысле списал за негодность? — Тэхён нервно постукивает пальцем по столу Намджуна, закинув ногу на ногу и хмурится. — Я не инвентарь, чтобы меня списывать, — он недоволен, а Намджун устал. У них впервые возникли разногласия, и они скоро перетекут в ссору, что очень напрягает пару, но они стоят на своём. — Я не хочу, чтобы тебя заказывали, — рычит Ким, смотря на своего парня, пронизывая его до костей злым взглядом,— или тебе нравится спать с другими мужиками, пока я работаю? — Там были и женщины… — Тэхён! — Намджун ударяет по столу, уже готовый дать подзатыльник непонимающему ребёнку, который просто не знает, что так тоже можно жить, без борделя и клиентов, но этот барьер сам должен щёлкнуть, а парню страшно вступать в новую жизнь. — Я не хочу снова замазывать твои раны, пока ты плачешь тихо в подушку, думая, что я не замечу. Не собираюсь снова видеть, как ты боишься сдавать кровь, потому что последний клиент был наркоманом, это всё грязно и невозможно терпеть, Тэхён, это не жизнь, а существование! — Прости, — шепчет Ви, опуская голову. Ему стыдно за своё упрямство, просто трудно выйти из своей зоны комфорта, отпустить привычную рутину, потому что сейчас он остался не у дел, просто выкинутый щенок и ещё неизвестно, где теперь ночевать и чем заниматься без работы. Это был его заработок, неплохой и прибыльный, это хлеб и кров, своеобразная рутина, чтобы было чем заняться, а теперь ему спицами вязать, дожидаясь Намджуна? Он не думал о переживаниях парня, не понимал, что дело продолжает быть опасным, даже не допустил мысли, что каждый раз, когда плохо, раны залечивал Нам и переживал всё точно также, словно впитывая все недуги. Тэхён эгоист, поэтому сейчас стыдно перед парнем, хочется плакать, а тело снова трясёт. — Дурак ты, Ким Тэхён, — встает из-за стола Намджун, кутая в свои объятия Ви, такого дрожащего и крошечного. — Намджун, — скулит Ким, царапая ноготками сильные руки парня. — Да? — Прошу, люби меня, хён. — Обязательно, — шепчет парень, перемещаясь к дивану своего кабинета, где он будет до конца любить Тэхёна, а ещё целовать, гладить и успокаивать, убеждая, что так правильней, а не под клиентом. — Намждун, ты Тэхёна не ви... — Пак запинается на месте, оставаясь в проходе открытой двери, и не знает, куда податься, потому что друга он нашёл, только вот не в самый удачный момент, а эти двое продолжают целовать друг друга, проникая языками глубоко в рот, что Чим невольно заглядывается. — Нам… Намджун, — отрывается Тэхён, хмурясь и поворачиваясь к Чимину. — Что случилось? — Это немного срочно, — мнётся Пак всё ещё в дверях, а Ви чмокает напоследок парня в губы, перед тем как утянуть рисовый пирожок к себе в комнату и постараться не съесть. — Милый пирожок пришёл делиться откровениями? — облокачивается о стол Тэхён, натянув на лицо привычную заботливую ухмылку. — Сам ты милый пирожок, — складывает парень губы трубочкой, вызывая у Ви тихий смех. — Я просто не знаю, что мне делать. — Сегодня ты ведь опять едешь к Юнги? — Тэхён всё же решает сесть на кровать рядом с Чимином и слегка его приобнять, потому что парень кусает губы и смотрит в пол, обнимая самого себя, и выглядит действительно потерянным и напуганным. — Да, сегодня его день рождения, а я главный подарок. — Так и что? Наконец парня во взрослую жизнь введёшь, сам порезвишься, — Тэхён ударяет кулаком в плечо друга и видит, что это совсем не то, что хотел услышать парень. — Это больно, я тогда себя даже растянул, но больно было. А ещё я боюсь, Юнги меня даже от поцелуя оттолкнул, мне кажется, он не хочет со мной секса, — у Чимина страхов выше крыши, волнения с горкой и всё это приправлено паникой на основе влюблённости, поэтому он переживает как школьница перед выпускным, накручивает и много думает, а Тэхёну просто страшно за паренька, ведь если что-то пойдёт не так, он действительно будет разбит, это не первый секс с мужчиной, это влюблённость в клиента, это вообще запрещенный приём. — Он тебя растянет, или при нём это сделай, устрой шоу и, главное, не бойся, Чиминни, ты такой сладкий, что даже натуралы на тебя полезут. С Юнги будет не больно, поверь, ты перед глазами не будешь ничего видеть от наслаждения, а его реакции не бойся, ведь это в первую очередь подарок на день рождения, а интеллектуально поговорить вы ещё успеете, — ерошит волосы на голове друга Ви и с уверенной улыбкой понимает, что долг выполнен, ведь главное – вселить уверенность, а там сами разберутся. — Спасибо, — говорит Чимин, вставая со своего места. — Но я всё равно волнуюсь. — Это не страшно, ты ведь человек, да и Юнги, могу поспорить, переживает не меньше, — Тэхён нежным пинком выталкивает Чимина из комнаты навстречу своему счастью.