Темное: не выходи из круга.

      Смеркаться начинает почти внезапно; сумерки спускаются на деревню вихрем, затягивают собой все, а суета на улицах лишь с большей силой разгорается – комендантский час не исполняет почти никто, оттого и гомон уличный еще более неистов. Ноа ступает по улицам и не слышит, как щебень скрипит под подошвой из-за громкости голосов жителей. Он прячет руки в карманы штанов и ежится в теплом свитере под горло, чувствуя себя внезапно совсем не защищенным без куртки поверх, без сумки с документами по делу об убийствах, без уверенности в том, куда вообще идет. Совсем забыл узнать у Финна дорогу, совсем не подумал о том, что надо как-то добраться к озеру.       Ступая по узкой улочке, Ноа чувствует, как за руку его тормозят, заставляют обернуться, и юноша ожидает услышать вновь скорбящий вопль, но ничего подобного не следует. Перед Шнаппом стоит девочка лет так десяти, светловолосая и с глазами зелеными, такими пронзительными, подобно изумрудам. Она тянет своей маленькой ручкой его вниз, чтобы склонился и прислушался, и Ноа сдается, послушно приседает перед ней на одно колено и вопросительно поднимает брови.       – Ты что-то хотела?       – Подарок, – просто говорит она и протягивает зажатую в кулак руку. – Он защищает от плохого.       В протянутую Ноа ладонь она роняет небольшой кусочек мела, смотрит на него с толикой тоски и восхищения, смотрит так, будто вещь и впрямь важная, с которой прощаться она не хочет. Шнапп оглядывает мелок, вертит в пальцах и с непониманием глядит на девочку, спрашивая, как им пользоваться; подвесить, как талисман на шею, или же иное что-то.       – Рисовать, – говорит быстро малышка и смущенно добавляет: – Он поможет.       Ноа хочет спросить о том, в чем может помочь ему мел, но девочка уже сбегает, юрко проскальзывая между людьми и теряясь в толпе. Юноша глядит ей вслед, переводит взгляд на необычный подарок и задумчиво водит пальцами по неровным краям, обещая себе, что обязательно выяснит позже.       Оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, куда же ему нужно теперь идти, – совсем сбился с пути, когда девочка отвлекла, – Ноа прячет в карман брюк мел и ступает в сторону от центральной улицы. Блуждает по путаным проулкам деревни, пока сумрак не уплотняется, не выдавливает остатки света и не погружает все в темноту ночную. И Ноа трижды уже проклинает своё решение согласиться на эту забаву у озера, дорогу к которому ему никто не хочет говорить. Все попытки местных жителей объяснить путь заканчиваются простым: “Спустишься с курчавого спуску и прямиком через лес, там и будет Каменное Озеро”. И все бы хорошо, но юноша понятия не имеет где этот самый спуск, а размашистые указания руками жителей едва ли помогают. Побродив ещё совсем немного по улицам, Ноа вздыхает и опускается на старую скрипучую скамью, стоящую вдоль дороги. Чувство обиды затапливает и несколько минут Шнапп просто сидит, глядя себе под ноги – отличная попытка.       – Я так и знал, что ты заплутаешь здесь, – знакомый голос раздается слева, и Ноа удивленно вскидывает голову – не заметил, как Финн сел рядом. – Впрочем, в этом моя вина – совсем не подумал, что нужно сказать, куда идти, или хотя бы забрать тебя.       Ноа слабо кивает, но произносит с неким безразличием, что прогулялся по деревне вдоволь, никаких экскурсий больше и не нужно. Финн же извиняется, сидит молчаливо рядом около минуты и, наконец, пробует вновь.       – Так ты ещё хочешь пойти со мной к озеру?       Получая в ответ кивок, юноша бодро подскакивает на ноги, улыбается ярко и заполняет путь до курчавого спуска разговором о пустяках, о которых можно и промолчать.       Лесной массив в этот поздний час кажется ничем иным как лабиринтом – тёмный, утянутый клубящимся туманом, он явно для путников, не знающих его, станет страшным местом, где потеряться можно в два счета. Высокие вековые сосны возвышаются и теряют верхушки в тёмном небе, что разглядеть ветвей не получается. Туман, растянувшийся над самой землёй, походит на вату, и Ноа, переступающему через массивные корни, выглядывающие из почвы, кажется, будто дымка эта замедляет его, путает ноги. Финн придерживает рукой другого юношу под локоть, обходит с ним впадины и овраги и ведёт за собой, словно по наитию зная, куда нужно ступить. Дойти до озера времени много не занимает – они и шагом то неспешным идут. Первым делом Ноа замечает тёплый медный свет от костра, голоса он слышит позже, когда выходят на небольшой подлесок, и чуть тормозит, не уверенный, что хочет идти дальше. Что-то во мраке останавливает его, нашептывает на ухо непонятные слова, слишком спаянные друг с другом, разобрать которые не выходит.       Финн тормозит тоже, глядит своими тёмными глазами и в сумраке он кажется ещё более привлекательным. Красота его словно расцветает в полутьме, приобретает какое-то мистическое очарование; черты лица будто становятся ровнее, острее, кожа жемчугом сияет, и веснушек, что так яро выделяются на солнечном свету, не видно ни одной. Тени падают именно так, как должно, чтобы выделить скулы, и Ноа просто теряется на мгновение, глядит и едва замечает, что задерживает дыхание. И Финн даёт ему время, улыбается уголками губ и ступает чуть ближе на шаг, прямо на выпирающий из земли корень. От этого его движения Шнапп напрягается, слышит безудержно звонящий в голове колокольчик опасности и чувствует, как рука Финна с его локтя спускается неспешно ниже, соскальзывает прямо в ладонь и сжимает. Пальцы его удивительно тёплые, почти горячие – едва ли сравнимы с кожей мертвых девушек, которых Ноа касался последние дни.       – Послушай, я… – голос Шнаппа словно охрипший, словно сбитый и выговорить слово он так и не может, продолжает смотреть, как Финн чуть облизывает губы, и почти давит в себе желание такое абсурдное и неправильное.       Но не происходит ничего; Ноа оборачивается на шум за кустами ежевики и видит рыжеволосую девушку, которая словно раскалывает волшебство момента. Ее появление Финна не удивляет, он улыбается ей и ступает вперёд, выпуская руку Ноа из своих пальцев. Девушка выглядит ничуть не хуже Финна в полумраке, но в отсвете костра, когда они подходят к Каменному Озеру, она, без сомнений, ещё лучше. Рыжина ее волос пылает огнём из очага, щеки румянцем наливаются, а белое платье под тёплой вязаной кофтой подобно туману клубится по ее ногам. Она красива, и Ноа даже не удивляется переплетенным их с Финном пальцам – будто иначе и невозможно, будто и не суждено им не быть вместе.       С выходом на Каменное Озеро становится будто яснее; свет от костра озаряет всю поляну, выхватывает из темноты озерную воду, и Ноа, наконец, будто выныривает из-под чар Финна. Он оглядывает местность и понимает, почему озеро зовётся Каменным; простирающийся на добрые миль пять, его обступает лесной массив с одной стороны, где как раз и находятся сейчас ребята, с другой же все в камнях, начиная от крохотной пристани, сколоченной из старых прогнивших досок, оканчивая почти невидимым для глаз протоком. Булыжники, валуны и галька разнообразнейших размеров украшают тот берег, и под ярким солнцем, таким редким в этих краях, некоторые камни переливаются.       Ноа оглядывается и не замечает, как одна из девушек подходит к нему со спины. Она хватает его за плечи, улыбается и подводит ближе к костру, усаживая на свободное место на поваленном дереве и представляясь Ханной. На ней тоже белесое платье; подол достаёт до лодыжек, струится пенистым водопадом при каждом пружинистым шаге и в свете огня тенями выхватывает очертания ее фигуры. Стройные ноги и округлые бёдра, тонкие руки в рукавах платья и волосы чернее воронова крыла до самых лопаток. Она приседает рядом изящно, вплетается в разговор ловко и оставляет на мгновение Ноа без внимания, давая ему в полной мере оглядеться в этом кругу. Компания состоит из шести человек, включая его, и Ноа, сколько не бродил по улицам не такой уж и большой деревни, никогда не встречал никого из ребят, кроме Финна и его рыжеволосой спутницы.       Слева от него двое юношей сидят и оба с пшенично-светлыми волосами и глазами почти прозрачными, цвет которых понять в ярком отсвете пламени не получается никак; один чуть выше другого, но с похожей улыбкой, и труда почти не составляет догадаться, что это два брата. Их никто не представляет Ноа, но и тот не спешит узнавать имена самостоятельно, чувствуя себя предельно неуютно в подобной компании. Ханна поправляет волосы рядом с ним, а Финн, что устроился прямо по ту сторону костра, глядит, будто извиняясь.       – Ты привёл к нам сына следователя, – рыжеволосая смотрит с улыбкой, рукой держит Финна за руку и кажется все такой же дружелюбной, как тогда, с женщиной, чья дочь Марта пропала. – Надеюсь, ты не примешься устраивать здесь допросов? Или отчитывать за нарушенный комендантский час?       – Сэди, – Финн окликает девушку, и у Ноа складывается пазл – Сэди и есть рыжеволосая красавица, которая будет рада видеть его здесь. Вот только радости ее он пока не чувствует, лишь дискомфорт от взгляда, которым та пронизывает насквозь.