Проклятая печать

- Пап? – Сарада подошла ближе, явно напуганная. Боруто все еще судорожно пытался вдохнуть. Учиха привык к обжигающим вспышкам чакры Наруто, а для детей это наверняка было устрашающим ощущением. - Вы в порядке? – он окинул взглядом подростков, надеясь, что не придется возиться с чужим эмоциональным состоянием. Она кивнула и положила ладонь на плечо Боруто. Саске чуть склонил голову набок. Разница между детьми была видна сразу. Сарада, которая росла, по сути, только с матерью, хоть и признавала Учиху отцом, вряд ли чувствовала какую-то семейную привязанность, считая его больше кем-то вроде наставника. Поэтому и конфликты отца с кем-то воспринимала довольно отстраненно. А вот Узумаки – совсем другое дело. Вечно пытающийся получить хоть каплю чужого внимания и выросший в странной, но полноценной семье. И каждый раз, когда он пытался приоткрыть дверь в характер отца, видел не самые позитивные вещи. Наверное, потому что Наруто улыбки, смех и радость специально оставлял на поверхности, внутри закрывая темное и страшное, к чему свободный доступ всегда имел только Саске. Глупо было бы считать, что за эти годы Узумаки остался наивным мальчишкой, который хотел спасти весь мир, стать Хокаге и сходить на свидание с Сакурой. В этом мире все держалось на равновесии. И если Учиха стал более открытым, снисходительным и спокойным, Наруто стал жестче, научился скрывать эмоции и думать головой, а не сердцем. Жаль, что Саске не напомнил себе об этом, когда ставил печать. - Позаботься о нем, - произнес он, кивнув на Боруто. - Не надо обо мне заботиться! Лучше расскажите, что это было? – подросток скинул руку подруги с плеча и нахмурился. - Позже, - усмехнулся Саске и ткнул двумя пальцами в протектор мальчика. Он даст Наруто остыть, а там, может, и объяснять ничего не придется. *** - Курама, что за черт с этой печатью? – он снова почесал темную метку, отчасти желая разодрать кожу, чтобы не видеть доказательство собственной беспечности, а потом снова надел раздобытые перчатки. - Учиха пустил часть своей чакры через нее. Но я не могу ее нейтрализовать, потому что она не внутри, а будто покрывает тебя, - отозвался лис, явно не слишком довольный чьим-то вмешательством. - Меня больше интересует, как ее снять, - Наруто цыкнул. Так глупо подставился. Привык, что Учиха на его стороне, а стоило немного ослабить бдительность, получил сполна. Все еще такой же доверчивый мальчишка, когда дело касалось Саске. Сам виноват. Только от этого случившееся не было менее болезненным. Надо было покончить с этим еще несколько лет назад, но нет, хотелось запретности, тешил свое самолюбие, думал, что особенный. Такой дурак. Жил бы с Хинатой и не мучился каждый раз чувством вины. Хокаге уронил голову на стол и вздохнул. Надо было исправлять уже случившееся, а не думать о несбывшемся. Да и дела никто не отменял. В работе можно было забыться, вот только голова категорически не собиралась сосредотачиваться на должностных обязанностях. Промаявшись до вечера, он решил вернуться домой. Вчерашний разговор с Хинатой был еще свеж в памяти. Стоило хоть как-то ее поддержать, а не вариться в собственных дурных мыслях. Наруто разучился ухаживать за женщинами, хотя, наверное, никогда и не умел. Просто Хинате было достаточно его присутствия, а делать что-то большее Узумаки не считал нужным. Ну, несколько раз в Ичираку сводил. Пожалуй, для него это был верх романтики. Но никогда ведь не поздно начать, верно? - Зачем? – Хината удивленно смотрела то на букет, то на мужа. - Просто решил, что это тебя немного обрадует, - он улыбнулся, неловко потирая затылок. - Меня радует, когда ты ужинаешь и спишь дома, - тихо рассмеялась она и встала на цыпочки, чтобы поцеловать в щеку, но вовремя вспомнила о печати и отпрянула. – Спасибо за цветы, Наруто. Мне приятно. Узумаки заметил, как шарахнулась от него жена, и сжал кулаки, снова мысленно проклиная Учиху. Метка не давала забыть об этом ублюдке ни на секунду. Но думать о нем совершенно не хотелось, поэтому Наруто решил вытеснить эти мысли тем, что каждый вечер исправно приходил домой и общался с семьей. Даже настороженно воспринявший это Боруто в конце концов расслабился, купаясь во внимании отца. Хината идиоткой не была и прекрасно видела, что происходит на самом деле. С одной стороны, она должна была радоваться тому, что муж наконец стал уделять больше внимания ей и детям, но с другой, она понимала, что семья – лишь замена. Мысль неприятно колола. Пусть Наруто раньше не горел желанием быть дома, это хотя бы было честно. А сейчас создавалось впечатление, что он пересиливает себя, и Хината только больше страдала от ощущения второсортности. Пару раз за эти дни они пересекались с Сакурой. Та тоже выглядела выбитой из колеи. Пожалуй, ссора между этими двумя повлияла на куда большее количество людей. Дети уже ушли спать, а Наруто все еще сидел за столом, сонно разглядывая фотографии на стене. - Ты бы с ним поговорил, - тихо произнесла Хината, присаживаясь рядом. - Не о чем, - Узумаки напрягся и весь подобрался, приготовившись защищать собственную точку зрения. - Пожалуйста, Наруто. Это же… - Ты сама говорила, чтобы я был аккуратнее. Сама говорила, что рядом с ним я больше ничего не вижу. Разве ты не рада? – голос был тихим, но с нажимом. Разговаривал как Хокаге, а не как отец семейства. - Не говори со мной так, будто я виновата в этом, - твердо произнесла Хината. Она тоже больше не была слабой напуганной девочкой. - Ты не виновата, - Наруто опустил голову и закрыл глаза. – Просто ты была права. Когда я сниму печать, то разорву эту связь. Хината замолчала, пытаясь понять, как отнестись к этой новости. Как же хотелось согласиться, поддержать идею, навсегда избавиться от Учихи, но она вовремя приструнила свой эгоистичный порыв. В жизни Наруто уже был человек, который думал только о себе, и вот, к чему это привело. - Ты не можешь этого сделать, - она взяла мужа за руку, обтянутую перчаткой. – Посмотри на меня. Он повернулся к ней, не скрывая усталости. Он потерял контроль над ситуацией, это изматывало, не говоря о том, что с каждым днем телу становилось все хуже и хуже. Похоже, печать была с кучей неприятных секретов. - Как солнце может быть без луны? Как белое может быть без черного? Ты уже не сможешь жить без Саске, - Хината выдавила из себя улыбку, понимая, что толкает мужа в пропасть, из которой он потом никогда не выберется. - Я не понимаю. Ты хочешь, чтобы я был с ним? – прошептал Наруто, окончательно потерявшись во всем. Почему все, что было связано с Учихой, было таким сложным? - Я хочу, чтобы ты был счастлив. Ты можешь сколько угодно притворяться, что можешь жить без него, но это неправда. Я все еще не люблю Саске. Но я люблю тебя, - вздохнула она и притянула мужа ближе, чтобы обнять, хоть и старалась не касаться оголенных участков кожи. – Признаюсь, я рада, что он так поступил с тобой. Ты наконец увидел, как опасно ему доверять, но… Не разрывай эту связь. Он закрыл глаза, тяжело вздохнув. Вроде бы теперь не было никаких тайн, но все стало в тысячу раз запутаннее. *** Саске уже который день был в деревне. Такой срок еще не побил его рекорд за последние 12 лет, но был близок. Во-первых, он не горел желанием идти за новой миссией к Хокаге, а уходить самому, ничего не сказав, было опасно. Во-вторых, Боруто все эти дни сиял счастьем и даже поделился с сенсеем своей радостью: Наруто теперь много времени проводил с семьей и носил Хинате цветы. Саске должен был догадаться, что задумка не увенчается успехом. С недоумком всегда нельзя было ничего предугадать. Неудивительно, что все вышло ровно наоборот. В-третьих, первым идти на переговоры он не собирался, совершенно не чувствуя себя виноватым в чем-то. Он выразил чувства, как умел, а то, как к этому отнесся Узумаки – проблема самого Узумаки. Учиха просто привык, что блондин ему все прощал. Чем этот раз отличался? Это ведь было даже не самое ужасное, что он делал в своей жизни. Он еще раз глянул на идеально отполированную катану и усмехнулся. У печати был еще побочный эффект, который отражал всю суть эгоистичной натуры Учихи. Ему было так плевать на деревню, что он готов был намеренно вывести из строя Хокаге. Ну, не плевать. Скорее, он испытывал некое подобие ревности. Коноха отобрала Наруто не только у его семьи, но и у Саске, а, однажды заклеймив что-то собой, Учиха отдавать не собирался. Боруто в очередной раз не попал сюрикеном в цель и чертыхнулся, возвращая Учиху в реальный мир. Он поднял голову и немного понаблюдал за подростком: достаточно талантливый, голова работает, трудолюбие отцовское. Наверное, Наруто тоже мог быть таким в свое время, не ненавидь его вся деревня. Мог бы быть еще более опасным и сильным соперником. - Боруто. Для чего ты тренируешься? – он отложил катану, решив устроить подростку небольшой перерыв и занять его разговором. - Я? Хм, - мальчик вздрогнул, не ожидая вопросов от учителя, и чуть нахмурился, разглядывая сюрикен в ладони. - Хочу стать сильным ниндзя и защищать деревню, как Вы, сенсей. Учиха слабо улыбнулся. - С чего ты взял, что я защищаю деревню? - Ну, все эти супер-пупер миссии, на которые отправляет Вас мой отец, они же для защиты деревни, верно? - он присел на землю и вздохнул. - Я делаю это не ради Конохи, - Саске и сам не знал, почему признается в этом двенадцатилетнему мальчишке. Может, из-за сходства того с Наруто, а может, с возрастом просто стал сентиментальнее. - Вы делаете это ради моего отца и Сарады, - понимающе кивнул Боруто. - Знаете, он говорит, что ниндзя становится настоящим шиноби только тогда, когда ему есть, кого защищать. - Весьма в его духе, - усмехнулся Саске. - Почему ты не хочешь стать Хокаге? - Зачем? Я каждый день вижу перед собой пример этой кошмарной работы, - мальчик почесал щеку. Для Учихи до сих пор было загадкой, почему у Боруто тоже есть шрамы. Чакра кьюби повлияла и на репродуктивную функцию? Если бы мужчины могли иметь детей, имел бы их совместный ребенок и шрамы и шаринган? А еще выносливость и огромный запас чакры клана Узумаки. Саске тряхнул головой, выбрасывая лишнюю мысль. Сказывались годы, проведенные с Орочимару, и их недавнее общение. Наверное, змей мог бы спокойно создать совместного ребенка Учихи и Узумаки. Но думать об этом надо было раньше. Боруто уже вернулся к тренировке, расценив молчание сенсея как конец перерыва, а Саске провел пальцами по нагретому солнцем камню. Кошмарная работа, значит. Если все пройдет по плану, то от этой работы Наруто придется отказаться. Побыл Хокаге, исполнил мечту, и хватит. - Учиха, - Шикамару появился не внезапно, приближаясь неспешным шагом и на ходу вытаскивая сигарету из пачки. Он хмурился, стискивая зубами сигаретный фильтр. - Ну и кашу же ты заварил. Саске молча смотрел на него, даже пальцем не пошевелив, чтобы подняться с облюбованного валуна, и ожидал объяснений. - У Хокаге лихорадка. И он обвиняет тебя, - Нара нехорошо прищурился. Он все еще считал Учиху непонятной фигурой на доске, но враждебности не проявлял. По крайней мере, пока что. - Где он? - сухо спросил Саске, хотя был очень доволен тем, что печать работала как надо. - У себя дома. В больницу идти отказался, - Шикамару покосился на любопытствующего Боруто и качнул головой. Даже в таком состоянии Седьмой думал о других. Не хотел заставлять Сакуру волноваться. Не хотел, чтобы она знала, в чем замешан ее муж. - Боруто, продолжай тренировку, - ни к чему было, чтобы мальчишка стал свидетелем не предназначенных для детского ума вещей. Саске поднялся, подхватив оружие, и последовал за Шикамару. *** Наруто еле разлепил глаза. Голова гудела, будто пару раз стукнулся лбом с Би. Жар в теле был странным. Вроде лихорадочным, а вроде иного рода. Курама внутри метался и рычал, нелестно высказываясь об Учихе и умственных способностях самого Наруто. Мысли текли медленно, не фокусируясь ни на чем. Он даже пропустил момент, когда кровать рядом прогнулась под весом чужого тела, и прохладная ладонь легла на лоб. Хотелось предупредить об ожоге, но, судя по всему, владелец руки не беспокоился о таких мелочах. Саске наклонился и коснулся сухих сжатых губ своими, мгновенно отгоняя лихорадку. Голова прояснилась почти сразу, и Узумаки отпрянул, хмурясь. - Злишься? – Учиха усмехнулся и выпрямился, ладонью скользя по щеке, а затем и по шее. - Да. На себя. А вот в тебе разочарован, - Наруто прикрыл глаза, наконец поняв, что именно это был за жар. - Почему? – Саске расстегнул несколько пуговиц пижамной рубашки и провел пальцами по груди. - Ты так сомневаешься во мне, в нас, что решил заклеймить меня, как домашний скот, - ладонь дрогнула, дав понять Наруто, что попал в точку. Вот сейчас Учиха начнет защищаться, сваливая всю вину на других. - Ты сам в этом виноват. Нельзя жить перебежками. Я давно просил тебя выбрать, а ты уходил от ответа. Мне пришлось начать действовать. - Я не вещь, Саске. И не пес, которого ты можешь дергать за поводок, когда тебе вздумается. Когда ты перестал считать меня равным? – он схватил Учиху за запястье и потянул на себя, заставив наклониться. - Я не переставал, - Саске охотно поддался и теперь почти лежал на нем. - Врешь. Иначе бы и на тебе сейчас была моя метка. - Так поставь, - этот ответ был довольно неожиданным для Наруто. Учиха всегда ценил свою свободу. Неужели готов был пожертвовать ей? - Я не стану. Потому что мне не надо клеймить тебя, чтобы быть уверенным в наших отношениях, - после непродолжительного молчания выдал Узумаки. В ответ раздался только смешок. Учиха давно привык к его бравадам, слыша, но не прислушиваясь. Лихорадка уже прошла, но Саске все равно касался губами горячей кожи, напоминая, что он теперь единственный, кто может это делать. - Саске, сними печать. - Нет. - Тебе придется постоянно сидеть в деревне. - А может, тебе придется оставить пост Хокаге и уходить на миссии со мной? - Ты прекрасно знаешь, что я этого не сделаю, - он все-таки запустил ладонь в черные волосы и оторвал Учиху от своей шеи. – Посажу тебя рядом с собой за стол, будешь бумажки разбирать. Остаешься в Конохе, значит. - Меня это не волнует, - холодно произнес Саске, успев уже до конца расстегнуть все пуговицы и устроить ладонь на загорелом животе. - Еще как волнует. Иначе бы не сбегал, поджав хвост, каждый раз, - Наруто старательно игнорировал прикосновения, но покрывающая его тело чакра реагировала на хозяина. Хозяина, хах. - А что, мне надо смотреть, как ты корчишь из себя примерного семьянина после того, как полночи выстанываешь мое имя? – прошипел Учиха. – О, Хокаге-сама, доброе утро. Ну что, вы сегодня целовали жену тем же ртом, которым сосали мне несколько часов назад? От звонкой оплеухи голову Саске мотнуло вбок. Щека тут же загорелась красным. - Что, правда тебе больше не нравится? – он поднялся с постели, поджав губы. – Ты лицемер, Узумаки. Печать я не сниму, пока ты в себе не разберешься. - Я уже разобрался. Саске, ты перешел черту, понимаешь? Нам давно не по шестнадцать, в этом мире существуем не только мы, - крикнул блондин, сев и стиснув край одеяла. - Ты говорил, что любишь меня, - щеку все еще жгло, как и все нутро, будто вскрыли тупым ножом и засыпали все раны солью. Он затеял это все, чтобы Наруто стал ближе, чтобы снова в полной мере ощутил их связь, как сам Саске когда-то. - Я устал тебя любить, - Наруто опустил голову и стиснул зубы. - Вот как, - Учиха отрывисто кивнул. – Тогда считай печать напоминанием об этом. Он направился прочь, чуть не столкнувшись с Хинатой в дверях дома. Она проследила за удаляющейся фигурой и вошла внутрь. Пусть Саске был ей неприятен, она чувствовала некоторое облегчение, увидев его здесь. Значит, поговорили. Значит, все снова на своих местах. Она приоткрыла дверь в комнату, на этот раз вполне готовая узнать подробности. Улыбка сползла с ее лица, когда на постели она увидела сгорбленную фигуру мужа, закрывшего глаза ладонью. Все стало еще хуже.