Нити судьбы

Однажды, в очередной раз, ночуя в Топкапы, не успев разобраться с государственными делами, Ибрагим Паша вышел на балкон своих покоев. Вдыхая ночной воздух его взгляд, зацепился за тоненькою фигурку в легком ночном платье расположившиеся на балконе ниже. Как только лунный свет осветил ее, Великий Визирь улыбнулся, видь, это была сама Хюррем Султан, он не сразу узнал ее без дорогих одеяний, драгоценностей и короны. С распущенными волосами и в этом простом белом платье она была похожа на самую простую женщину. Она положила руки на мраморные перила и смотрела, бесконечно долго смотрела в небо, именно туда где светила луна. Он смотрел, на нее и ему казалось, что он помнит все те моменты, когда они встречались в коридорах дворца и плевались друг в друга яда, он помнит каждый ее жест. Ему казалось, что только в эти моменты в перепалках с ним она была настоящей. Он любил моменты встречи с ней, пусть ядовитые и выводящие из себя. Он смотрел на нее и думал, что все женщины не шли, в сравнение с ней и когда пришло осознание, что из всех женщин он желает только ее, было уже слишком поздно. Постояв, еще немного Хасеки Султан скрылась за дверьми своих покоев, оставив Великого Визиря наедине с его мыслями. Ибрагим Паша по-доброму ухмыльнулся и то же направился в свои покои. Утром Хюррем Султан проснулась в плохом настроении, но не успела, она встать с постели как появился Сюмбюль Ага: — Доброе утро, Госпожа моя! — елейным голосом протянул евнух. — Что тебе, Сюмбюль! — Простите Госпожа, что посмел вас побеспокоить, но вам передали вот это письмо! — Ага, протянул письмо Хасеки Султан. — От кого, Сюмбюль? — Госпожа, клянусь, Аллахом не знаю, стражник передал, сказал вам срочно отдать! — Ладно, давай! — голос чуть смягчился. Хюррем Султан развернула послание, которое состояло всего из одного предложения: А ты помнишь, как мы встретились в первый раз? Хюррем Султан свернула так называемое письмо и невольно улыбнулась. Отправитель не назвался, но она точно знала, кто это написал, не задумываясь, она встала и принялась писать ответ. Позвав главного евнуха, она вручила ему письмо и приказала доставить Великому Визирю. — Госпожа, этот шайтан опять вам жизни не дает! Хюррем Султан улыбнулась и ответила: — Иди, Сюмбюль Ага! Ибрагим Паша разбирался, с бумагами в зале заседаний совета Дивана и появление Сюмбюля Аги могло означать только одно, что послание достигло своего получателя. — Паша Хазрет Лери! — евнух поклонился и протянул письмо. Не спрашивая от кого, Ибрагим Паша взял письмо и приблизившись к евнуху прорычал: — Если кто узнает, я отрублю твою голову! — Слушаюсь, Паша! Ибрагим сел на тахту развернул пергамент: Достопочтенный Паша, с момента нашей первой встречи прошло около двадцати лет с чего бы мне это помнить? С чего такая ностальгия Паша? Ибрагим Паша свернул пергамент и поднес к свече. Языки пламени поглотили пергамент исписанный рукой Хасеки Султан, а в главных покоях гарема пергамент исписанный рукой Великого Визиря мирно покоился на дне шкатулки их хозяйки.