Нити судьбы

Ибрагим Паша уже около десяти минут нервно ходил по своему кабинету, сильно нахмурив брови. Причиной такого поведения всегда державшего себя в руках Великого Визиря, стало известие о том, что Хасеки Султан поздним вечером вошла в покои Повелителя. И вот уже больше десяти минут оставалась внутри. Ибрагим Паша услышав звук закрывающихся дверей покоев Властелина мира, в один миг оказался в тускло освещенным коридоре. Его глаза сразу впились в бледную, ссутулившуюся Хасеки Султан, казалось еще секунда и она упадет на холодный мрамор. Казалось, в один миг Великий Визирь забыл, обо всех правилах и обычаях и под немым взглядом стражников бросился, к жене своего Падишаха придерживая за плечи, он попытался, заглянуть в ее глаза и тут же Хюррем Султан обмякла, в его руках лишившись чувств. Не раздумывая, Ибрагим Паша, подхватил, как он всегда ее называл рыжеволосую ведьму на руки и вопреки здравому смыслу понес в свой кабинет. Уложив ее на кровать, Ибрагим присел рядом и, не сдержавшись, провел пальцами по бледной щеке. Годы он провел, думая как одна единственная женщина могла оставаться столько лет в сердце Повелителя всего мира и сотворить столько всего. Но в один из дней после ее попытки убить его, он столкнулся с ней на золотом пути, короткая перепалка и она скрылась за дверьми покоев Падишаха. А он Великий визирь, второй человек в государстве стоял и смотрел в пустоту и впервые в жизни в уголки его сознания закрались мысли посланные шайтаном в отношении этой женщины. Только он успел убрать руку, как Хюррем Султан тяжело разомкнула веки и, увидев своего злейшего врага, попыталась встать, но головокружение заставило ее снова упасть на то же место. Ибрагим протянул руку и помог ей сесть: — Сиди спокойно, Госпожа, а то тебе придется убедиться, что моя кровать намного мягче этого мраморного пола! — добрая ухмылка появилась на его лицо. — Дьявол! Да как ты посмел меня коснуться! — голос Хасеки был немного хрипловатым. — Хюррем, ты всегда была несносна! И твоя благодарность очень щедра, за то, что я не позволил твоей прекрасной головке столкнуться с холодным мрамором! — Я тебя не просила! — Хюррем Султан рявкнула, но потом чуть тише добавила: — Спасибо. — Я всегда к вашим услугам, Госпожа! Ибрагим Паша устроился, за своим столом и снова не сводя, глаз с Хюррем Султан обратился к ней: — Ну, давай, Госпожа поведай мне, что же у тебя стряслось? — Ибрагим, мне не чем тебя порадовать, слегка нездоровиться вот и все! — теперь ухмылка коснулась лица и Хюррем Султан. — Ну, твоя болезнь Фирузе Хатун, это известно всем! — голос Ибрагима прозвучал с издевкой, хотя он вовсе не желал обижать, а лишь хотел напомнить о предательстве Султана к ней. — Возвращайся в ад, дьявол! — прошипела Хасеки и снова подприняла попытку встать, но Паша в несколько быстрых шагов оказался подле нее и усадил на место. — Ты же не собираешься вот так просто выйти почти среди ночи из моих покоев?! — Дьявол! Как же я выйду! — на лице Хюррем отразился ужас. Ибрагим Паша усмехнулся, и глаза его блеснули в тусклом свете свеч: — Моя Госпожа придётся тебе провести еще какое-то время в моем обществе, пока дворец не заснет! — Паша, тебе ли не знать, что этот дворец никогда не спит! — в голосе некогда любимой жены Падишаха звучало нескрываемое раздражение. — Госпожа, под покровом ночи бродят лишь твои слуги, неужели они придадут свою Госпожу? Тогда тебе следует выбирать слуг разборчивее! — Паша, не стоит переживать за моих слуг, они все мне верны, а особенно Нигяр Калфа! — теперь раздражение сменилось издевкой в голосе. Великий Визирь стрельнул, глазами в Хасеки Султан и отошел, к окну повернувшись к ней спиной. Хюррем уже приготовилась к словесной полной яда перепалке, но следующие слова Ибрагима сбили, ее столку: — А я видь, встретил тебя намного раньше, чем ты меня! — голос, его казался каким-то отстраненным, будто сейчас он проговорил то, что видел сейчас в своей голове. Хюррем Султан прожигала его спину пристальным взглядом, пытаясь судорожно сообразить какую игру с ней затеял этот подлый змей, но, не дав, ей ответить он снова заговорил: — Я тогда выбирал девушек для Повелителя, наблюдал, через окно и ты тогда так искреннее смеялась, так больше ты смеялась никогда! — Паша, к чему все эти воспоминания минуло уже столько лет! — Хюррем пыталась четно скрыть нотки растерянности в голосе, но он знал ее как никто другой. — Ты знаешь, я всегда говорил, что будь, проклят тот день, когда я посадил тебя на этот невидимый трон, но сейчас я скажу тебе правду, нет, я не жалею, я совершил много поступков о которых теперь жалею, но о том не жалею! — его низкий хрипловатый голос был искренним впервые жизни в разговоре с ней, возможно именно это и заставило ответить ее так безо лжи и масок не думая о последствиях. — Если бы не было тебя, возможно, моя бы жизнь не было такой яркой. Ты посадил меня на невидимый трон, отчего же твой трон предстал перед глазами Падишаха?! Твой трон станет твоим гробом, неужели ты этого не понял? Ибрагим обернулся: — Однажды я тебе уже сказал, что вижу каждый день в глазах своего Повелителя свою смерть, я не боюсь Хюррем видно такая наша судьба! Несколько долгих секунд Великий Визирь и Хасеки Султан не разрывали зрительного контакта, пытаясь разглядеть в глазах друг друга самое сокровенное, скрытое за семью печатями. Ещё секунда, сердце пропускает удар и Великий Визирь срывается с места вжимая Хасеки Султан в стену. Она на его удивления, ничего не предпринимает, не кричит, не пытается вырваться, а просто смотрит и впервые за много лет, он не видит в ее глазах призрения. Тихий шёпот режит звенящию тишину: — Ты победила. — Я не хочу! Ибрагим Паша не думая больше не о чем, жадно впивается в ее губы, будто это единственный источник его жизни. Хюррем Султан подаётся всем телом в его объятия, прижимается так крепко насколько это возможно, будто пытаясь укрыться ото всего мира. Сколько прошло времени, они не знали, последние свечи давно догорели погружая покои в мрак. Они стояли посреди этих покоев в объятиях друг друга, Ибрагим нарушил тишину первым, снова тихий шёпот затерялся в копне ее рыжих волос: — На ифтаре, лев нападет на укротителя. Хюррем поднимает глаза, обнимая его лицо руками шепчет осипшим голосом: — Он не посмеет! Нет, нет, так нельзя! Ты должен бежать! Ее глаза полны слез, а он улыбается в ответ накрывая ее губы своими и шепчет сквозь поцелуй: — Убежим вместе? — Ты рассудка лишился? — голос дрожит.От последних слов она вздрогнула, как от удара в сердце, что тотчас рухнуло вниз. — Ты всегда будешь только моей! — на этих словах он показал все одержимость ей. Она закрыла глаза. Холодные, дрожащие пальцы обхватили его руку, выбор сделан.